Последний год жизни Ильдара стал переломным в отношениях Алии со свекровью. Сабира была уверена, что переезд в грязный город и тяжелая работа плохо сказались на здоровье сына, и обвиняла невестку в том, что она не кормит Ильдара.

– Разве это дело – кожа да кости у взрослого мужика? – возмущалась она, укладывая в многочисленные пакеты и свертки всякую снедь: конскую колбасу собственного приготовления, пару здоровенных куриц, просоленных для будущей долгой поездки, брусок сливочного масла, банку домашней сметаны, сыр, творог и десяток яиц, сваренных вкрутую. – Он же грузчиком работает, ему хорошо питаться надо! Она же не понимает! Вермишели наестся в студенческой столовой – и сытая весь день! А дома есть нечего, сыночек худеет на глазах! Ты уж, Ямиль, не подведи меня, до общежития довези посылки, да смотри, аккуратней с банками – не разбей! А это вот тебе – банка меда со сметаной за труды твои!

– Да не стоит, Сабира-апа! – старинный приятель Ильдара, Ямиль, проворно загружал гостинцы в багажник машины. – Довезу все в лучшем виде, не переживайте! Матерям уж всегда кажется, что дети голодные сидят. Но сколько раз к ним заходил – голодным меня не отпускали! У Алии всегда на столе свежая домашняя еда готова! – Заметив, что Сабира сжала губы в суровую нитку, он предпочел не распространяться больше о стряпне Алии и, распрощавшись с матерью Ильдара, поспешно уехал.

– Как же, готовит она, – бормотала про себя Сабира, провожая глазами машину, подскакивающую на ухабах. – Знаем мы ее готовку – так только кроликов кормить да котят-слепышей! Мужику мясо нужно хорошее, творог, свежее молоко, да разве на нормальные продукты в городе денег напасешься? Вся зарплата его на одежду уходит да на книжки для этой гордячки. Надрывается сынок, да не знает еще, с каким шайтановым отродьем связался. С этой ыштансыз и взять-то нечего. Одни расходы.

Сама Алия не меньше свекрови была обеспокоена состоянием Ильдара. Помимо болезненной худобы и потери аппетита ее беспокоили частые носовые кровотечения у мужа.

– Давай сходим в поликлинику, сдадим анализы – это бесплатно, – уговаривала она его. – Надо обследоваться. Не бывает так, что человек без причины устает. И синяки у тебя на теле появляются – это очень опасно.

– Да ты знаешь, сколько я работаю? – взрывался Ильдар. – Сколько мешков таскаю, ящиков с овощами! Это тебе не в училище сидеть и книжки перекладывать! И не в тетрадочках писать! Я устал, понятно? И синяки у меня на теле потому, что работа такая. Грубая, физическая работа. И толкнуть могут по неосторожности. И ящик на ногу уронить. Надо было слушать маму и оставаться в деревне. И работа была привычная, и жилье свое.

– Ты же знаешь, как не любит меня твоя мама! – возражала тихо Алия. Ощущая свою вину перед мужем, она старалась изо всех сил облегчить его участь: деньги его тратила разумно и экономно, по большей части покупая лишь самое необходимое из продуктов. Обновки себе позволить не могла, поэтому обходилась тем, что перешивала старые вещи и донашивала то, что отдавали ей жалостливые одногруппницы. Пару раз приходила с сыном на овощебазу, чтобы помочь Ильдару разгрузить машину. Но на его предложения переехать обратно в деревню отвечала крепким и уверенным отказом.

– Конечно, ты же гордячка, для тебя моя мама как шайтан! – кричал Ильдар, не замечая испуганного скривившегося личика сына. – Она для нас все делает, посылки присылает, а ты хоть раз к ней приехала? Хоть раз спросила: «Мама, чем помочь тебе?»

– Она мне не мама! – хмурилась Алия, прижимая к себе уже плачущего Роберта. – Пожалуйста, Ильдар, не кричи – Роберту нельзя нервничать. Воспитательница опять сегодня говорила, что он задыхался перед тихим часом.

Конечно, Алия была благодарна свекрови за помощь с продуктами. Но называть откровенно невзлюбившую ее женщину матерью она не могла. Еще живы были в ней воспоминания о большом и теплом материнском теле, к которому было так сладко прижиматься по ночам. Еще помнила она родной запах и нежность материнских рук, ласкающих ее и приговаривающих: «Доченька моя, звездочка ясная. Будь самой счастливой и здоровой». Разве бы назвала ее родная мать шайтановым отродьем?

Разрываясь между учебой, маленьким сыном и претензиями мужа, Алия знала одно – в деревню без профессии она не вернется. А значит, надо учиться. И терпеть. Ради ребенка. Ради будущего.

Часто приходилось ей пропускать вечерние лекции, чтобы забрать Роберта из садика. К счастью, одногруппники всегда шли ей навстречу и давали переписывать лекции. Ночами напролет Алия просиживала на маленькой неуютной общей кухне, переписывая конспекты. И была счастлива, если удавалось поспать ночью хотя бы три часа. Это продолжалось до тех пор, пока врачи не сообщили ей о смертельной болезни Ильдара.

Когда страшный диагноз подтвердился, Ильдара перевезли в онкологический диспансер для начала лечения. Алия навещала мужа каждый день и старалась не плакать при нем, хотя по ночам, когда не видел Роберт, давала выход своему отчаянию через слезы.

– Алия, я не хочу умирать! – Ильдар хватал ее за руки, заглядывал в глаза. – Скажи, что я не умру?

– Конечно нет! – твердо отвечала Алия. – Ты поправишься. Все будет хорошо! Скажи, хочется тебе чего-нибудь особенного? Из еды, может быть?

– Нет, ничего не хочу – тошнит. – При упоминании о еде Ильдар сморщился, но лицо его вдруг осветила светлая мальчишеская улыбка. – А вот знаешь, чего бы мне на самом деле хотелось? Прокатиться на лошади – как раньше, понимаешь? Кажется, взберусь на спину лошади – и мгновенно вылечусь, и болезнь отступит!

– Хорошо, – ответила Алия. – Я постараюсь выполнить твою просьбу. «Чего бы мне это ни стоило», – добавила она про себя.