В Мехелене зазвонил телефон. Все вздрогнули. В душной тишине банковского хранилища звонок прозвучал как сигнал пожарной тревоги.

Кей с надеждой посмотрела на аппарат. Напряженное ожидание играло на ее нервах. Дюжина пар глаз впилась в сержанта-связиста.

Он выслушал сообщение и поднял руку:

– Немцы произвели запуск!

Раздался короткий звонок. Кей схватила карандаш.

– Контакт: азимут сто восемьдесят три, – монотонно заговорил капрал, – высота тридцать одна тысяча, скорость три два два ноль фута в секунду…

– Подождите-ка, – пробормотал Ноузли и озадаченно посмотрел на капрала. – Сто восемьдесят три? Это, должно быть, ошибка. – Он схватил транспортир, выскочил из-за стола и подошел к карте.

Кей не поднимала головы, записывая.

– Курс контакта сто восемьдесят три, – снова заговорил капрал. – Высота сорок семь тысяч, скорость…

– Затребуйте подтверждение курса, – перебил его Ноузли.

– Прошу подтвердить курс. – Капрал выждал. – Курс подтвержден. – Связист слушал голос на другом конце линии; теперь и на его лице отразилось недоумение. – Ракета поднимается, но радары не могут определить ее траекторию, сэр.

– Конечно, ведь она летит прямо на нас. – Голос винг-коммандера звучал спокойно. – Подать сигнал воздушной тревоги. Всем в укрытие.

«Фау–2» с выключенным по радиосигналу двигателем пронеслась в свободном полете над Роттердамом на скорости, в два раза превышающей скорость звука.

Все бросились искать укрытие – все, кроме Кей. Она не могла поверить, что это происходит с ней снова.

– Кей, лезь под стол! – сказала Барбара. Чтобы привлечь внимание, ей пришлось прокричать: – Кей!

Кей опустилась на колени и забралась в тесное пространство под столом. С улицы донесся вой сирены воздушной тревоги.

– Аж мурашки по коже, – сказала Барбара.

Они лежали на животе, бок о бок. Кей повернула голову и посмотрела на Барбару. Паркет под щекой источал сладковатый до тошноты запах пчелиного воска. Барбара ободряюще улыбнулась, взяла руку подруги, пожала. Другую руку Кей положила на затылок, защищая голову – как будто это поможет, подумалось ей. Она зажмурилась.

Пресвятая Дева Мария, Матерь Божия, помолись за нас, грешных, ныне и в час нашей смерти…

Сирена смолкла.

Время словно растягивалось и разжималось, уходя все дальше и дальше – невыносимо далеко.

Внезапно изменилось атмосферное давление. Тот самый мгновенный щелчок в ушах как высказанное шепотом предостережение; то, что уже было пережито в Лондоне. И могучий грохот над головой. Затем донесся раскат отдаленного взрыва – и утонул в запоздало накатившем реве ракеты.

Кей неподвижно лежала в воцарившейся тишине. «Мне дважды пришлось услышать это трезвучие, – подумала она. – Не многие среди живых способны похвастаться таким опытом».

– Это оно и есть? – шепотом спросила Барбара спустя полминуты.

– Похоже. – Начался приступ клаустрофобии, и Кей задвигала локтями, выбираясь из-под стола.

Остальные тоже появлялись из своих укрытий. Она встала и стряхнула пыль с кителя и юбки. На улице прозвучал сигнал отбоя тревоги. Кто-то разрыдался.

– Ой, да заткнись ты! – рявкнула Ситуэлл.

Они вереницей покинули хранилище и собрались на мостовой. Справа через дорогу, вдали за шпилями Брюссельпорта, поднимался черный дым. Прохожие останавливались поглядеть на него. В точности как в Лондоне, подумалось Кей: они потрясены случившимся, переживают за тех, кого мог настичь удар, радуются, что не их самих.

– Интересно, куда попали, – проговорила Барбара.

Кей вглядывалась в столб дыма. Он слегка наклонился по ветру.

– Похоже, это в той стороне, где моя квартира.

– Господи! Будем надеяться, что с Арно все в порядке.

– Пойдемте, – сказала Ситуэлл. – Нечего канитель разводить.

Следуя за остальными к зданию штаба, Кей не сводила глаз с дыма.

– Всякий раз, как ты целуешь мужчину, немцы выпускают по нему ракету – ты об этом не задумывалась? – спросила Барбара.

Поднявшись в столовую, Ноузли распорядился закрыть двери и хлопнул в ладоши, привлекая внимание. Рядом с ним стоял армейский майор, человек с квадратным лицом, мускулистый, как боксер. Майор словно оценивал всех по очереди. Кей почувствовала на себе его взгляд.

– Так, слушайте меня. Важно сохранять спокойствие. Район Мехелена уже подвергался удару нескольких «Фау-два», но они запускались из Германии и почти наверняка были нацелены на Антверпен. Эта прилетела из Гааги, откуда стреляли только по Лондону. Следовательно, если немцы не выбрали другую цель в Англии, мы должны исходить из предположения, что они действовали намеренно.

Ноузли помедлил, давая информации усвоиться. По столовой пробежал нервный шепоток.

– Мне нужно переговорить со Стэнмором и начальником нашей службы безопасности. – Он слегка повернулся и кивнул на майора. – А на это время, считаю, целесообразно отпустить вашу смену. Можете подождать в штабе, можете вернуться в свои квартиры, а в четырнадцать ноль-ноль мы возобновим дежурство. И помните – я не устану это повторять – нельзя никому рассказывать о том, что услышали от меня. Для местного населения и нашего обслуживающего персонала это просто очередная ракета, летевшая на Антверпен и сбившаяся с курса. Это ясно? Хорошо. Все свободны.

Вычислители разбрелись по залу мелкими группами.

– Что собираешься делать? – спросила Барбара у Кей.

– Наверное, надо сходить и посмотреть, цел ли дом.

– Хочешь, пойду с тобой?

– Нет, я справлюсь.

Дым от «Фау–2» походил на оптический обман. Чем дольше Кей пыталась приблизиться к нему, тем больше он отдалялся – будто некий злобный дух манил ее за собой. Время от времени звучали сирены, но очень слабо и всегда в отдалении. Когда она добралась до улицы, где стоял дом Вермюленов, стало очевидно, что ракета упала на изрядном расстоянии от центра, а может, и вообще вне городской черты.

Кей открыла садовую калитку, поднялась на крыльцо, позвонила, подождала, затем подергала дверную ручку. Заперто, разумеется. Вспомнилось, как накануне Арно достал ключ с притолоки. Она поднялась на цыпочки и пошарила по гладкому камню. Пальцы коснулись металла.

Внутри дом был пустым и тихим, сумрачным даже среди дня. Оказавшись в прихожей с ее призрачными религиозными реликвиями, Кей нервничала, словно вор. Она вошла в кухню. Тарелки вымыты и убраны, везде порядок и чистота. Девушка вернулась в прихожую, решив заглянуть в кабинет доктора Вермюлена, но отказалась от этой затеи: уж слишком похоже на вмешательство в чужую жизнь. Она поднялась в свою комнату.

Шторы были раздвинуты. На кровати – идеально заправленной ею по уставной норме ВААФ – виднелось небольшое углубление, как будто на ней кто-то посидел. Кей заглянула в шкаф и проверила одежду, затем села за стол и выдвинула ящик. Линейка на месте, вместе с таблицами логарифмов и листами, на которых она писала расчеты, упражняясь в первый вечер пребывания здесь. Впрочем, листы лежали не совсем как раньше. Беспорядок был совсем невелик, кто другой не обратил бы внимания. Но Кей была приучена замечать подобные вещи.

Это как работать со стереоскопом в Медменхеме. Смотришь на одиночную фотографию, и картинка плоская. Кладешь с ней рядом другую, сделанную на долю секунды позже, и перед тобой уже трехмерное изображение. Глядя в ящик письменного стола, Кей увидела события последних двух дней в новом свете.

Почти минуту она сидела неподвижно, вспоминая каждую мелкую деталь. События, ничего не значившие сами по себе, приобретали определенный смысл, будучи сложены воедино. Нежелание Вермюленов принимать ее. Фотография погибшего сына, лежащая лицевой стороной вниз на столе в кабинете. Нацистское приветствие в баре у реки. Нервные взгляды, которые бросал Арно на потолок, пока они занимались любовью. Отсутствие еды в буфете. Запах табачного дыма у двери черного хода этим утром.

Она встала, вышла из комнаты, добралась по коридору до лестницы и стала подниматься на третий этаж. По ее прикидкам, помещение, что прямо над ее комнатой, должно было находиться в конце дома, слева.

Дверь полуоткрыта. Белье на односпальной кровати смято, словно кто-то метался в горячке. В воздухе стоит крепкий запах мужского пота и застарелого сигаретного дыма. Стопки книг. Аптечка первой помощи с поднятой крышкой; внутри бинты, ватные тампоны, пузырек с антисептиком. На туалетном столике жестянка из-под тушеной говядины «Фрей Бентос», из припасов, отданных позавчера мадам Вермюлен. Из банки торчит начисто облизанная ложка. Кей выдвинула ящик стола. Маленькое серое удостоверение личности, похожее на паспорт, с надписью «3. SS Panzer Division „Wiking“» на лицевой стороне, внутри фотография молодого человека, поразительно похожего на Арно. Удостоверение на имя Гийома Вермюлена, с указанием группы крови, подписью старшего офицера и багровой печатью со свастикой.

Хотя сердце колотилось, голова оставалась холодной и ясной. Гийом не погиб. Он воевал на стороне немцев. Он прячется, раненый, судя по всему. И носа высунуть не смеет из дому. Поэтому, даже если все ушли, Гийом должен быть здесь. Он наверняка слышал, как Кей стучала в дверь, как входила, как заглядывала в кухню и поднималась по лестнице.

Кей медленно повернулась, ожидая увидеть его за спиной. Но проход к двери был свободен, так же как и путь по коридору и лестнице. Девушка спустилась до площадки второго этажа и с нее оглядела прихожую. Вымощенный белой и черной плиткой пол был пуст. Едва ли Гийом прячется в одной из спален, а значит, он или в гостиной, или, что вероятнее, поскольку в гостиной холодно и неуютно, в кабинете отца. Наверняка прислушивается.

Кей прикинула расстояние до парадной двери. Можно побежать к ней, но это, скорее всего, побудит его выскочить и броситься наперехват. Разумнее идти обычным шагом. Девушка пошарила взглядом в поисках чего-нибудь способного сойти за оружие, но не нашла. Ладно. Она расправила плечи. Вперед.

Кей спустилась по ступенькам, пересекла прихожую, открыла парадную дверь и вышла. Ключ так и торчал из замка. Она заперла дверь и вернула ключ на притолоку. Окна кабинета выходили в сад, шторы были задернуты. Ей представилось, как Гийом, чуть раздвинув плотную ткань, наблюдает за ней. Кей подавила инстинктивное желание поспешить и размеренным шагом пошла по траве. Когда оставалось полпути, калитка открылась, вошли доктор, мадам Вермюлен и Арно.

Бельгийцы удивленно остановились. Кей приблизилась к ним.

– Вы целы, – сказала она. – Слава богу.

– Что вы здесь делаете? – холодно осведомился доктор Вермюлен.

– Пришла убедиться, что с вами все в порядке. – Голос звучал сдавленно, высоко, фальшиво, поэтому она добавила излишне бодро: – Не знаете, где упала ракета?

Арно внимательно смотрел на нее.

– Мы ходили узнать, но близко подойти не смогли. Похоже, взорвалась где-то в полях.

– Повезло, значит. – Ей удалось улыбнуться. – Ладно, раз с вами все в порядке, я пошла. Увидимся вечером.

Вермюлены стояли у нее на пути. Кей сдвинулась с места, и на миг показалось, что Арно остановит ее. Он словно решал, как быть.

– Да, – сказал молодой человек. – Так будет лучше.

Он отошел, и мгновение спустя Кей миновала калитку.

На площади рядом с собором она замахала английскому джипу, в котором сидели капрал и двое рядовых. Машина пересекла мощенное камнем пространство и затормозила.

– Да, мэм? – обратился к ней капрал. – Что-то случилось?

– У меня есть основания считать, что в доме поблизости прячется немецкий солдат.