Кей проснулась, отключила будильник, перевернулась с боку на бок и посмотрела на другую половину кровати. Было слишком темно, чтобы разглядеть, есть ли там мужчина. Она протянула под одеялом руку и пощупала. Матрас был холодный. Арно ушел уже давно. Незаметно для нее.

Голая, она выскользнула из-под одеяла и на ощупь прошла вдоль стены до выключателя. В комнате царил беспорядок, красноречиво рассказывающий свою историю. Ее ботинки, шинель и китель кучей валялись у двери, рубашка и юбка – у изножья кровати, белье и чулки разбросаны поверх покрывала, заодно с галстуком, – Арно никак не удавалось его развязать, поэтому галстук был снят последним. Девушка сделала круг, собирая вещи. В ванной она ополоснула лицо и шею ледяной водой и посмотрела на себя в зеркало.

Он был нежным, страстным, нервным. Однажды, когда она не удержалась от стона, Арно зажал ей рот ладонью и замер, глядя на потолок и прислушиваясь. Над головой скрипнули половицы. У Кей это вызвало приступ хихиканья.

– Бедный Арно, – прошептала она. – Тебе что, не разрешают приводить девушек в дом?

– У меня очень старомодные родители, – прошептал он в ответ. – Набожные. Они придут в ужас.

Кей с улыбкой взъерошила ему волосы. Чем сильнее он волновался, тем смелее становилась она. Какая восхитительная игра.

Одевшись, Кей проверила постель насчет уличающих следов, разгладила простынь и застелила одеялом. Если служба в ВААФ ее чему-то научила, так это идеально заправлять койку. Она выключила свет и вышла из комнаты. Осторожно прошагала по темному коридору, на лестничной площадке остановилась. Все двери были закрыты. Интересно, где комната Арно? На этом этаже или выше? Глубокая, могильная тишина нарушалась лишь тиканьем высоких и узких часов в прихожей.

Трудно не шуметь, спускаясь по старой деревянной лестнице. Добравшись до первого этажа, Кей заметила полоску света, уже привычную, под дверью в кухню, но, войдя, не увидела никого. На плите кипел чайник. Кей сняла его с конфорки и огляделась. В раковине громоздилась грязная посуда. Из-за стола был выдвинут стул. Буфет стоял раскрытым, на полках было пусто. Никаких следов принесенной ею еды. Из замка в двери черного хода торчал ключ, но в нем не было нужды – дверь была не заперта.

Выйдя на улицу, Кей как будто уловила запах сигаретного дыма.

– Арно? – тихо окликнула она.

Девушка обернулась, затем пошла дальше по ведущей вдоль стены дома дорожке. Посреди сада снова остановилась и позвала более настойчиво:

– Арно!

Было четкое ощущение, что за ней наблюдают. Кей пробралась по жухлой траве к калитке и вышла на улицу. С предрассветного неба на камни безлюдной мостовой лился серый свет. И здесь его нет, с досадой подумалось ей. Такое впечатление, что Арно смущен случившимся и старается избегать ее. Дорогу до штаба придется искать самой.

Часы на соборе пробили семь, дав ей какой-никакой ориентир. Кей шла по улице и извилистым переулкам. Город медленно просыпался, в некоторых домах загорались огни. Когда она проходила мимо чьих-то ворот, залаяла собака. Время от времени Кей оборачивалась, но вроде никто не шел за ней. Не стоит быть такой впечатлительной, сказала она себе. Но потом вспомнила, что Арно в самом деле следил прошлым вечером, в чем сам признался, – так почему это не может повториться сейчас? А поскольку он знает, куда она идет, нет нужды прятаться сзади – проще забежать вперед и подождать ее. Предположение, что она может быть объектом некой игры в кошки-мышки, пусть и казалось нелепым, но встревожило Кей. Девушка прибавила шагу.

Она вошла в гулкую пустоту продовольственного рынка, пересекла его и оказалась на извилистой улочке с маленькими старинными домами. Дойдя до ее конца, поняла, где находится: вот торговая улица с закрытым кафе, вот мост через реку, до которого Арно довел ее вчера утром, вот Брюссельпорт и бульвар Конингин-Астридлан. Приближаясь к английскому штабу, Кей представляла себя пилотом, возвращающимся с опасного задания и ищущим родной аэродром.

В офицерской столовой было уже людно. Двое лейтенантов из полка разведки – Сэнди, тот самый красавчик, и ворчливый йоркширец (как его зовут, Билл вроде?) сидели за тем же столиком, что и прежде. Сэнди замахал ей рукой, приглашая.

– Слышала, что мы накрыли вчера пару гадин? – весело спросил он.

– В курсе. Вы хорошо поработали.

– Вы тоже! Господи, ну и быстрые эти штуковины! Моргнул – и нету.

– Немцы ограничились двумя или были еще после полудня?

– Нет, только две. Больше не запускали. Может, немцы решили собрать вещички и отправиться по домам? – Сэнди внимательно посмотрел на нее. – Ты в порядке?

– Да, все отлично.

– Запыхалась.

– Дорога долгая. Боялась опоздать.

– Может, выпьем попозже? Допустим, вчетвером? – Лейтенант кивнул в угол, где сидела Барбара и курила сигарету.

– Было бы чудесно. Я спрошу у нее. – Кей улыбнулась и отошла. – Барбара, доброе утро.

– А я вот думала, куда ты запропастилась. – Барбара искоса посмотрела на нее сквозь табачный дым. – Ну?

– Что «ну»?

– Ну?! Ты знаешь, о чем я.

– Дай хотя бы чашку чая выпить.

Кей подошла к столу у окна. Рядом с баком с чаем лежали жестяные подносы с беконом, яичницей и тостами. Она даже не подозревала, что проголодалась. Это все секс, подумалось ей. Девушка решила ничего пока не рассказывать о случившемся. Если Арно избегает ее, то лучше, наверное, обо всем забыть, по крайней мере, до тех пор, пока не прояснится ситуация. Кей наложила на тарелку еды.

– Ну, выкладывай, – встретила ее Барбара. – Что-то ведь было, да? Я вижу! У тебя именно такой вид.

– Не знаю, о чем ты. Господи, я умираю с голоду. – Кей принялась за завтрак.

Яичница показалась слишком резиновой, чтобы надеяться на иное ее происхождение, кроме как из яичного порошка, но это было не важно. Воздействие горячей пищи на желудок сказалось мгновенно. Девушка ощутила прилив сил.

– Кстати, что мы все про меня? Как твоя прогулка с Йенсом?

– В высшей степени удовлетворительно.

Кей воззрилась на подругу, вилка с куском бекона застыла в воздухе. Забыв о собственном поведении, она была немного потрясена.

– Ты ведь не…

– Идет война, милая. – Барбара сделала затяжку. – В любой момент можно погибнуть.

– Так ты что же, намерена встретиться с ним снова?

– Возможно.

– Куда вы пошли? Не к твоей же пожилой хозяйке?

– Нет, мы были у него дома.

– Господи! – Кей покачала головой и рассмеялась.

– Я шлюха, дорогая, что тут скажешь? – Барбара взмахнула рукой с сигаретой. – А ты? Он хотя бы тебя приобнял?

– Вел себя как настоящий джентльмен.

– Ага, значит, пытался поцеловать. – Барбара посмотрела на нее с видом знатока; Кей выдержала ее взгляд и отпила чая. – Боже, какая ты скрытная! Старуха Ситуэлл гордилась бы тобой.

– А вот теперь ты грубишь. – Кей хотелось переменить тему. Она посмотрела на часы. – Кстати, о Ситуэлл. Нам уже пора.

Кей отнесла грязную посуду и сбросила объедки в бачок. Когда она вернулась, Барбара уже стояла и болтала с Сэнди и Биллом.

– Мы договорились выпить сегодня в шесть, – сообщила Барбара. – Ты как?

– Чудесно. – Кей изобразила улыбку.

«После чего ты пойдешь с Сэнди, а мне останется Билл», – подумала она.

Снова они вчетвером перешли через улицу к банку и предъявили удостоверения. Процесс превращался в рутину. С жизнерадостным «Удачи, девочки!» парни направились к фургонам с радарами, а девушки спустились в хранилище. Воздух тут был неприятным от табачного дыма и запаха слишком многих человеческих тел, собранных в слишком тесном пространстве без вентиляции. Сержанты ВААФ зевали, скучая у досок. У Джоан и Джойс были опухшие лица и красные глаза – обычное последствие кладбищенской смены. Кей были не в диковинку эти симптомы. Она наблюдала их в Медменхеме.

– Происшествия? – спросила она, скидывая шинель.

– Нет, – ответила Джоан. – Ни одной поклевки за ночь. – Ее обычно живое лицо было помятым и хмурым. – Наверное, немцы все приберегли для вас.

По лестнице у них за спиной спустилась флайт-офицер Ситуэлл, распространяя резкий запах карболового мыла. За ней шла утренняя смена сержантов ВААФ. Начальница пересекла комнату и бросила на стол пухлую папку. Потом до блеска вытерла доску.

– Итак, леди, новый день, новая работа.

Кей заняла свое место, заточила карандаш, сдула очистки и постаралась выбросить из головы мысли про Арно.