В бывшем банковском хранилище несколько часов прошли спокойно.

Винг-коммандер Ноузли поднялся наверх. Флайт-офицер Ситуэлл писала в Министерство авиации рапорт о событиях этого утра. Сержанты ВААФ и капрал-связист тупо пялились перед собой. Барбара клевала носом. Время от времени она поднимала голову и озиралась, не заметил ли кто, и почти сразу снова проваливалась в дрему. Последний расчет она выполнила за шесть с половиной минут, немного опередив Кей, и, когда подтвердилась правильность результата, она потрясла над головой сцепленными в победном боксерском салюте руками.

Кей точила карандаш и рассматривала густые светлые волосы Барбары. Натуральная блондинка, насколько можно судить. Кей дорого бы дала за такие же волосы. Она сгребла очистки на ладонь, ссыпала в пепельницу и продолжила рисовать кружочки и клеточки на полях блокнота.

В Медменхеме всегда было чем заняться. Когда непогода приковывала разведывательную авиацию к земле, дешифровальщики заново изучали отснятый ранее материал – не пропущено ли что-нибудь. Все равно как оказаться из-за дождя в стенах загородного дома, где полно несобранных пазлов. Во время таких простоев были достигнуты самые значительные успехи в анализе материалов по Пенемюнде. Но теперь «Фау–2» не взлетают, и остается лишь сидеть без дела. Кей старалась припомнить, кому принадлежит фраза, что война – это длительные периоды скуки, перемежаемые краткими моментами дикого ужаса. Люди частенько повторяли ее. Но был ведь кто-то, кто произнес это первым.

Она услышала спускающиеся по лестнице шаги. Появились Луи, коротко остриженная, похожая на мальчишку офицер ВААФ, и шотландка Флора.

Ситуэлл отвлеклась на шум и насупилась.

– Мэм. – Вновь прибывшие отдали честь.

– Уже два часа? – Ситуэлл развернулась на стуле и посмотрела на часы. – Ладно, леди, передаем смену.

Кей наклонилась через стол и потрясла Барбару за плечо:

– Барбара! Мы закончили.

Девушка приоткрыла глаза:

– Я что, уснула?

– Да ты стоя можешь спать, – хмыкнула Луи.

Флора сняла шинель и фуражку.

– Как прошло?

– Два запуска, – сказала Кей. – Мы вроде вовремя управились. Трудно сказать. Как вам понравились ваши берлоги?

– Не соизволите ли прекратить болтовню? – вмешалась Ситуэлл. – Мы в постоянной готовности, забыли?

Кей убрала шинель со спинки стула, и Флора повесила свою.

– Уф, тепло и уютно, – прошептала шотландка.

– Минуточку, леди! – Ноузли сбежал по лестнице и вышел на середину зала. – Прежде чем вы уйдете, хочу поделиться с вами новостью! Внимание всем! – Он похлопал в ладоши. – Ничего из сказанного мною не может быть разглашено. Это строжайший секрет, – надеюсь, всем понятно. – Офицер старался напустить на себя строгий вид, но не мог удержаться от улыбки. – Я только что звонил в Стэнмор. В результате наших сегодняшних усилий на стартовые площадки в Голландии были произведены два налета. Все машины вернулись благополучно. Командование истребительной авиации сообщает, что обе цели поражены!

Возбужденный гомон прокатился по комнате. Кей переглянулась с Барбарой и проговорила одними губами: «Молодец!» И подняла большой палец.

– И ты тоже молодец!

Ноузли одарил их улыбкой:

– Да, вы обе славно поработали! А поскольку сменились, почему бы вам не пойти в офицерский бар и не пропустить по стаканчику за мой счет?

– Очень любезно с вашей стороны, сэр, – сказала Барбара. – Думаю, так мы и поступим.

– Но остальным придется подождать.

Послышался добродушный стон.

На улице Барбара обняла Кей и притянула к себе:

– Поверить не могу – мы сделали это!

– Согласна, это здорово. – Кей обняла Барбару в ответ. Поверх ее плеча она видела, как пара бельгийцев смотрит на них. – Наверное, нам не стоит так шуметь на людях.

– О да! Верное замечание.

Девушки пересекли дорогу и вошли в штаб. Поднявшись в бар, Кей пробежала глазами по полке с бутылками:

– И чего бы нам заказать? Пива?

– Пива? Есть выбор получше. Два джина с тоником, – обратилась Барбара к бармену. – Двойных. За счет винг-коммандера Ноузли.

– Да, мэм.

– А поесть чего-нибудь найдется? Мы прямо с дежурства.

– Посмотрю, что есть у повара.

Они взяли напитки и пошли к столику у окна. Барбара закурила.

– Мне здесь уже почти нравится. Два точных попадания! Мы с тобой на пару выиграем эту войну, дорогая.

Девушки чокнулись. Джин с тоником был теплым и маслянистым, слишком крепким на вкус Кей, особенно посреди дня, но она все равно выпила. Два точных попадания? За два налета? Ей с трудом верилось в это. Судя по ее опыту, ВВС имели склонность преувеличивать свои успехи. Но не хотелось портить настрой. В голове словно растекалась теплая волна расслабленности. Она кивком указала на пачку сигарет:

– Не возражаешь, если угощусь? Потом сочтемся.

Барбара дала ей прикурить, обе с удобством развалились на стульях. В комнате было пусто. Все, надо полагать, сейчас на службе, подумала Кей. У нее вдруг возникло чувство, что она сачкует.

– Ты где работала до войны? – спросила Барбара.

– Нигде. Училась в университете. А ты?

– А, скукотища. Продавщицей в галерее.

Кей разглядывала напарницу сквозь сигаретный дым. Да, подходит. Ей не составляло труда вообразить Барбару в одной из дорогих торговых галерей Мэйфера, обслуживающей богатых клиентов. В интерьеры Стэнмора она вписывалась куда хуже.

– Это как-то связано с математикой?

– Работа в галерее? – Барбара рассмеялась. – Ты что, издеваешься? Нет! Просто, когда меня призвали, я обнаружила, что хорошо управляюсь с цифрами, – кто бы мог подумать? Вот меня и направили на курсы для вычислителей. А ты где служила?

– В Медменхеме. Аэроразведка.

– Я год провела в Суффолке, в радиолокационной цепи дальнего обнаружения, мерзла в бункере, рассчитывала высоту и угол цели. Согласись, бесит, что центр сбора и обработки данных видит в нас всего лишь крупье из казино, которые двигают палкой фишки.

Из кухни вышел солдат с двумя источающими пар тарелками: бифштексы, пудинг с почками, с корочкой запекшегося жира, густая подлива, водянистые консервированные морковки и пара картофелин. Он водрузил тарелки на стол с громким стуком.

Глядя ему в спину, Барбара скорчила рожицу:

– Кажется, ему не очень-то по нраву прислуживать женщинам.

Девушки затушили сигареты и принялись за еду: Барбара с волчьим аппетитом, Кей осторожно. Она раздробила пудинг вилкой и стала вылавливать немногочисленные кусочки мяса, отделяя их от почек. Внезапно ее охватила тоска по дому. Вероятно, в этом был виноват алкоголь. Наконец она отодвинула тарелку.

– Можно спросить тебя кое о чем?

– Валяй.

– Вчера что ты имела в виду, когда сказала про моих друзей в высоких сферах?

Барбара жевала какое-то время, уткнув глаза в тарелку, будто не услышала.

– Забудь. Я не должна была так говорить.

– Объясни. Я не обижусь.

– Черт, какая мерзость! – Она разделила морковку пополам и съела. Наконец подняла взгляд. – Ладно, раз тебе так хочется. Ходят слухи, что единственная причина, по которой ты здесь, – это роман с какой-то шишкой из Министерства авиации. – Она развела руками с ножом и вилкой. – Ну что сказать, дорогая? Люди злые. Точнее выразиться, женщины злые – я сама такая. Теперь уверена, что это неправда.

Кей посмотрела в окно. Мимо проезжал трамвай. На другой стороне улицы часовой у банка беседовал с парой штатских, опирающихся на велосипеды. Весы ее убеждений, так долго уступавшие скрытности в ущерб честности, неожиданно качнулись в другую сторону.

– Боюсь, что правда! – выпалила она. – Была правда.

– Была? Так все кончено?

– О да. Безусловно.

– Давай договаривай, раз уж начала.

Кей замялась, а потом с изумлением обнаружила, что выкладывает все без утайки, причем женщине, которую едва знает. Про первый приезд Майка в Медменхем (хотя она благоразумно не назвала имени), про вторую встречу, во время визита Черчиллей, про выпивку в пабе, про свидания за городом, про губительное решение провести выходные в его квартире… И про «Фау–2».

– Нет! – прервала ее Барбара, глядя округлившимися голубыми глазами. – Ты хочешь сказать, что вправду угодила под удар этой чертовой штуковины?

Кей рассказала про то, как он не разрешил сопровождать его в больницу, и про кошмарную встречу с его женой в вестибюле Министерства авиации…

– Вот я и решила, что для меня лучше всего уехать из страны и заняться чем-то настоящим. А раз подвернулся такой удачный случай, попросила об одолжении.

– И бьюсь об заклад, парень был только рад от тебя избавиться.

– Он отрицал, но мне кажется, это так.

– Дорогая, прости мне грубые слова, но этот тип – конченое дерьмо!

Кей повеселило, с какой яростью это было произнесено. Барбара посмотрела на нее:

– Знаешь что? Почему бы нам не убраться из этой дыры и не поискать, где подают настоящую выпивку?

Едва перевалило за три часа, но день уже угасал, холодало; свет в окнах домов напротив казался особенно ярким в пасмурных зимних сумерках. Кей стояла на крыльце штаба и куталась в шинель. Ей не слишком хотелось идти на поиски бара. Она предпочла бы заглянуть в банк и узнать, не было ли новых запусков. Но Барбара уже шла по улице. Она развернулась и, не прерывая ходьбы, замахала рукой:

– Ты со мной?

– А вдруг что-то случится? Вдруг мы понадобимся?

– Не наводи тоску, Кей! Не понадобимся. Пошли.

Кей догнала напарницу. Барбара взяла ее под руку, и они направились в Брюссельпорт, затем свернули налево, к реке. Вдоль широкой мощеной улицы тянулись магазины; половина была закрыта, а у большинства остальных витрины зияли пустотой. Возле лавки мясника собралась кучка вполне почтенных с виду горожан, включая пожилую даму в шубе. Они рылись в мусорном баке.

Дальше располагалось кафе: в посадочной зоне на мостовой стулья составлены в столбик, зонтики опущены – заведение явно закрылось на зиму. Тем не менее Барбара постучала в дверь и заглянула в темное окно, как будто кафе могли открыть специально для нее.

– О черт! – буркнула она. – В этом городишке все позакрывалось.

– Почему бы нам не махнуть рукой на эту затею и не вернуться в столовую?

– Дай мне еще десять минут.

Подруги пошли через мост в Старый город. Под ними проплывала баржа, пустая и ржавая. Большую рыночную площадь окружали высокие и узкие здания, они стояли тесно, как на картинке из сказок братьев Гримм, обильно увенчанные башенками, каменными урнами, флюгерами и золотистыми шарами. Над ними главенствовала башня собора. Посреди мощеной площади припарковались несколько английских военных грузовиков. Рядовые стояли вокруг и курили, на них глазела стайка ребятишек. Когда девушки проходили мимо, один солдат присвистнул, а Барбара обернулась и послала ему воздушный поцелуй.

Свернули на боковую улицу. Кей оглянулась на площадь – та показалась более многообещающим местом по части увеселительных заведений, чем любое другое. Она остановилась.

– Ты чего? – спросила Барбара.

– Просто мне кажется, это пустая трата времени.

Справа от них была высокая двустворчатая дверь с надписью Seminarium Archiepiscopale[32] полинялой позолотой над косяком. Влево уходил узкий переулок.

– Заглянем-ка сюда, – предложила Барбара. – У меня хорошее предчувствие.

– Правда? – Кей с сомнением смотрела в переулок. – Вряд ли мы тут что-нибудь найдем.

– Давай попробуем, ладно? В последний раз.

Улочка была извилистая, средневековая. И такая узкая – в сущности, туннель между ветхими зданиями из красного кирпича и выщербленного камня. В ее конце совершенно неожиданно обнаружился собор. Кей показалось, что за спиной звучат шаги, и она обернулась. Барбара хотела что-то произнести, но Кей предупреждающе вскинула руку. Она остановилась и склонила голову, напрягая слух, но ничто не нарушало тишины. Девушка решила, что почудилось.

– Не хочешь ли сказать, дорогая, что за нами кто-то следит? – Барбара ухмыльнулась. – Как интригующе!

– Я не уверена. – Кей почувствовала себя немного глупо. – Нас предупреждали насчет осторожности, помнишь? Немцы ушли совсем недавно, а мы привлекаем к себе внимание.

Барбара смотрела на нее с усмешкой еще несколько секунд, потом тряхнула головой и пошла дальше.

– Ты куда? – Кей поспешила вдогонку.

– Давай заглянем, раз уж мы тут.

Первая дверь оказалась запертой, но вторая, чуть подальше, отворилась с шумом, усиленным пустотой помещения. Они стояли на пороге гигантского нефа, сводчатого, с колоннами, тихого, холодного, пахнущего ладаном, – целая вселенная. Даже у Барбары на мгновение захватило дух.

– Ладно, выпивки мы тут не найдем, – проворчала она.

Кей рассмеялась и сделала несколько шагов в направлении алтаря. Топот ботинок по каменному полу разносился далеко. Вопреки привычке она склонилась и осенила себя крестом. Обвела взглядом статуи святых. Тотчас память подсказала имя одного из них: Румбольд Мехеленский. Предположительно, ирландец, отчего сестры-монахини его обожали. До чего же удивительно, что ей было суждено встретиться с ним здесь!

Жертвенные свечи мерцали на поставце у двери. Повинуясь порыву, Кей зажгла одну. Она даже встала бы на колени и помолилась, не будь рядом Барбары, скептически взирающей на нее, сложив на груди руки.

– За него, что ли, молишься?

– Еще чего! – возразила Кей, но тут же с отчаянием поняла, что была близка к этому. – Ты права, хватит с нас благочестия.

Они вернулись в сгущающиеся сумерки. Зажегся старомодный фонарь на стене дома в углу переулка. А затем произошло нечто странное.

Стоило им свернуть за угол, как послышался топот и из-за поворота выбежала женщина, сжимающая буханку хлеба. Она промчалась между девушками, раскидав их по сторонам. Кей успела бросить взгляд на ее лицо, перекошенное от страха. Секунду спустя снова послышался топот, более громкий, и улочка вмиг заполнилась людьми. Их было двадцать, а то и больше: в основном мужчины, но были и женщины, и даже дети семенили в хвосте. Чтобы не быть затоптанными, офицерам ВААФ пришлось прижаться к дверям. Толпа скрылась за поворотом, и улица так же стремительно опустела.

– Что это было? – Кей посмотрела на Барбару.

– Почем я знаю? Впечатление такое, что ее хотят прикончить.

– Она украла хлеб?

Девушки посмотрели в ту сторону, куда убежала толпа.

– Может, пойти и проверить? – предложила Кей.

Настал черед Барбары выражать неуверенность.

– Это ведь не наше дело, а?

– Не наше, но… – Кей заколебалась. – Разве не должны мы хотя бы убедиться, что ее не убили?

– Ладно, давай сходим.

Они пошли обратно по улочке. Миновали двери собора, обогнули массивные стены и вышли на площадь с мостовой по краям, с травой и деревьями посередине. Под деревьями собрались в круг люди. Похоже, они смотрели на что-то. Зрители все время прибывали, торопливо вливаясь с примыкающих улиц. Инстинкт советовал Кей отступить, любопытство толкало вперед. Барбара ухватила ее за рукав – не лезь! – и все же обе пошли дальше, по траве, протискиваясь между сомкнутыми телами, пока не добрались до середки толпы.

Женщина стояла на коленях. Пальто с нее стянули до половины спины, чтобы обездвижить. Впрочем, она и не сопротивлялась. Руки свисали плетьми, глаза были зажмурены, губы сжаты. Позади стоял мужчина с большими ножницами. Сгребая в кулак ее волосы, он срезал прядь за прядью. Работал мужчина быстро, умело и грубо, как будто стриг овцу. Буханка валялась рядом в грязи. Всякий раз, когда мужчина хватал волосы, голова женщины дергалась. Толпа молчала.

– Почему бы вам не прекратить? – произнесла Кей громко по-английски.

У нее было странное чувство отрешенности от происходящего. «Ты хоть сама себя послушай, – подумала она. – Говоришь как нянька». Она шагнула вперед и протянула руку:

– Arrêtez![33]

И этим нарушила молчание толпы. Раздались сердитые возгласы:

– Putain anglais femme![34]

– Occupe-toi de tes oignons![35]

Какой-то мужчина схватил Кей за руку. Другой загородил дорогу. Наполовину обкорнанная жертва открыла глаза и посмотрела на Кей; во взгляде ясно читалась мольба: «Уходи!»

«Ей не нужна твоя помощь, – сказала себе Кей. – Будет только хуже».

Она слышала, как Барбара окликает ее по имени, но все-таки продолжала пробиваться вперед, пока еще одна рука, посильнее, не вцепилась в нее и не дернула назад. Девушка в ярости развернулась и увидела перед собой Арно.

– Они правы, – проговорил он тихо. – Это вас не касается.

Она попыталась вырваться, но парень вцепился еще крепче и потащил ее прочь. Барбара схватила ее за другую руку. Наконец Кей сдалась, позволив увлечь себя прочь с газона. Стена из спин сомкнулась за ними. Арно не отпускал Кей, пока они не оказались далеко от сквера, на одной из примыкающих улиц. Кей прислонилась к стене и закрыла ладонями лицо.

Барбара трепала ее за плечо:

– С тобой все хорошо, дорогая?

– Кто эта женщина? – Кей опустила руки и посмотрела на Арно. – Ты ее знаешь?

– Нет.

– Что она сделала?

– Люди подозревают, что она коллаборационистка.

– Подозревают?

– Ошибки случаются редко. – Он пожал плечами. – Кто-то сказал, что у нее ребенок от немецкого солдата.

– Господи!

– Не стоит судить их слишком строго. Они здорово натерпелись.

– Ты с ними заодно?

– Нет! – Казалось, ее предположение обидело Арно.

– Тогда что ты здесь делаешь? – Не дождавшись ответа, Кей задала новый вопрос: – Ты шел за нами?

Он помедлил секунду-другую и вполголоса смущенно признался:

– Да, так уж вышло. Заметил, как вы пересекаете площадь, и подумал: а ведь они влипнут в историю. И оказался прав.

Он бросил взгляд на толпу – та уже рассасывалась. В их сторону шли люди. Часы на соборе пробили полчаса.

– Надо убираться отсюда. Вам куда? Обратно в штаб?

– Тут где-нибудь можно выпить? – спросила Барбара.

Арно повел их кружным путем, переулками, к реке. Когда они добрались до берега, уже стемнело. Марш стертых каменных ступеней вел с моста на пристань. Ошвартованные баржи стояли борт о борт, над водой поднимался туман. Арно подал руку, помог девушкам.

Англичанки не нашли бы это заведение, даже если бы искали целый год. Снаружи оно выглядело как заброшенный склад с блоком и шкивом над воротами; в одной из створок была калитка. Пройдя через нее, они словно в стену врезались – такой плотной была смесь табачного дыма и запаха пива. В тусклом свете лампочек без абажура виднелись посыпанный опилками грубый кирпичный пол, длинный прилавок, дощатые бочонки за ним, столики с разномастными стульями. В углу оживленно играли в шаффлборд[36]. Публика была исключительно мужская. Посетители уставились на иностранок в военных мундирах.

Арно нашел столик и выдвинул два стула.

– Кстати, это Барбара Колвилл, – представила Кей. – А это Арно Вермюлен, я на постое в его доме.

– Enchanté[37]. – Арно поцеловал Барбаре руку.

Он подошел к стойке, сказал что-то бармену и завел разговор с мужчиной, который выпивал в одиночестве, примостившись на стуле.

– Приятный молодой человек, – заметила Барбара. – Даже симпатичный – выше колен. Как Байрон с его хромой ногой. «Безумный, дурной и опасный человек»[38]. – Она достала компакт-пудру, погляделась в зеркальце, проворно подновила помаду.

Кей с тревогой смотрела на ее.

– Нам нельзя тут задерживаться. В городе комендантский час.

– Брось, не переживай. Кстати, это ведь ты едва не втянула нас в драку. – Она предложила Кей тюбик губной помады.

– Спасибо, все нормально.

Большинство мужчин вернулись к выпивке и картам, но некоторые продолжали таращиться на девушек. Кей сомневалась, что в Мехелене прежде видели военнослужащих-англичанок. Отправка женщин за границу противоречила официальной политике властей.

Кей была смущена и растеряна, чувствовала себя беззащитной; ее попытка вмешаться в местные дела казалась наивной. Где была ее голова?

Вернулся Арно:

– Я заказал нам пива, – надеюсь, вы не против. – Он сел перед девушками.

– Божественно. – Барбара протянула ему сигареты.

Он взял одну и прикурил от спички Барбары.

– Не судите нас строго, – обратился он к Кей. – Если бы Англия провела в оккупации четыре года, такое случалось бы и у вас.

– Несомненно, – согласилась Барбара. – Я бы точно осталась без волос.

Кей рассмеялась, Арно нет.

– Когда англичане пришли сюда, они поначалу на Гроте-Маркт ставили коллаборационистов на колени и заставляли чистить им сапоги. Я сам видел.

Повисла напряженная пауза, закончившаяся, только когда официант в грязном фартуке принес три бокала.

– За что выпьем? – весело спросила Барбара.

– За наступление лучших времен? – предложила Кей.

– Хорошо. – Арно кивнул. – С этим мы все согласны.

Они чокнулись. Человек, с которым Арно переговорил, слез со стула и подошел к ним. Он сказал что-то Арно по-фламандски, потом обратился ко всем на английском:

– Могу я к вам присоединиться?

– Это Йенс Тис, мой старый друг, – представил его Арно. – Это Барбара, а это Кей.

Незнакомец поклонился девушкам по очереди и сел. По виду он был сверстником Арно, но лучше одет, в костюме и при галстуке.

– Йенс учитель, – продолжил Арно.

– Мы были коллегами, – сказал Йенс.

– А я подумала, что вы зарабатываете физическим трудом, – проговорила Кей.

– Это теперь. Раньше я был учителем.

– А вы чем занимаетесь в Мехелене? – осведомился Йенс.

– О, это шито-крыто, – ответила Барбара. – Нам нельзя говорить.

– Шито-крыто? – Он непонимающе уставился на нее.

– Ну, совершенно секретно.

– Просто административная работа, – поспешила вставить Кей. – Печатаем, раскладываем бумаги по папкам, все такое. Скука смертная.

– Женская работа, – добавила Барбара, тоном давая понять, что шутит.

– Вы наверняка скромничаете, – возразил Йенс. – Я по мундирам вижу, что вы офицеры.

– Милый, – заявила Барбара, – в Женской вспомогательной службе ВВС каждая женщина – офицер.

Все засмеялись.

После этого вечер стал оживленным. К облегчению Кей, об их роде занятий разговор больше не заходил. Девушки хвалили Йенса за его английский, а он поведал о проведенных в Англии каникулах. «Это было в Гилдфорде, знаете такой город?» Барбара сказал, что у ее семьи дом в деревне неподалеку. Йенс настоял, чтобы еще заказать пива. Здесь можно было бесплатно поиграть в шаффлборд, или сьюлен, как называлась эта игра по-фламандски, и Арно предложил партию. Правила игры, которые силились объяснить мужчины, стали основной темой разговора. На добрых полчаса Кей почти забыла, что идет война. Она чувствовала, как близко к ней стоит Арно, как его ладонь накрывает ее руку, когда он показывает, как нужно запускать деревянный диск. Йенс проделывал то же самое для Барбары. Пиво было крепким, флирт ненавязчивым, поэтому, посмотрев на часы и обнаружив, что уже почти семь, Кей не только удивилась тому, как быстро пролетело время, но и расстроилась, что нужно заканчивать.

– Барбара, нам пора.

– Правда? Ты настоящий префект[39].

– Кто такой префект? – спросил Йенс.

– Человек, который не дает другим людям веселиться.

– Кей права, – заявил Арно, – скоро комендантский час.

Кей огляделась. Она и не заметила, как бар наполовину опустел.

– Барбара, я вас провожу. Где вы живете? – спросил Йенс.

Она назвала улицу.

– О, это рядом. Каких-то десять минут.

Мужчины направились к стойке, чтобы уплатить по счету.

– Как думаешь, не предложить ли внести нашу долю? – прошептала Кей.

– Ты чего? Оскорбишь мужское достоинство. К тому же у нас нет бельгийских денег.

– Уверена, что идти с ним безопасно?

Барбара с жалостью посмотрела на нее:

– С учителем-то? Я тебя умоляю! К тому же он вполне симпатичный, тебе не кажется?

– О боже!

– Нам определенно стоит встретиться с ними снова.

От стойки приковылял Арно. Он улыбнулся и указал на дверь:

– Ну, идем?

Йенс и Барбара ушли первыми. Кей уже собиралась последовать их примеру, когда раздался возглас:

– Эй, Арно!

Она обернулась одновременно со своим спутником. Мужчина у стойки щелкнул каблуками и вскинул руку в нацистском приветствии.

Арно сделал вид, будто ничего не случилось. Они прошли по пристани, поднялись по лестнице и разделились на мосту.

– Увидимся завтра, – произнесла Барбара и подмигнула. – Не делай ничего, чего не стала бы делать я.

Они с Йенсом направились в одну сторону, Арно и Кей в другую. С наступлением комендантского часа улицы опустели.

– У тебя очень веселая подруга, – заговорил наконец Арно.

– Правда? Мы только вчера познакомились. Она мне нравится. – Кей посмотрела на спутника.

Его губы были сжаты, взгляд направлен строго вперед, от недавнего хорошего настроения не осталось и следа.

– Что-то случилось?

– Нет, ничего.

– То, что было в конце, когда мы уходили, нацистское приветствие, – что за ним кроется?

– Ничего. Просто дурацкая шутка.

– Тогда почему злишься?

– Я не злюсь.

Навстречу шли двое английских солдат, прижимая к груди винтовки. Они преградили путь:

– Документы, пожалуйста.

Кей предъявила удостоверение личности, Арно последовал ее примеру. Солдат посветил фонариком на фотографии, потом на лица.

– Нарушаете комендантский час, – сказал другой.

– Простите, – ответила Кей. – Мы возвращаемся к себе.

– Речь не о вас, мэм.

– Я могу поручиться за него. Квартирую в доме его семьи.

– Руки вверх. – Рядовой шевельнул винтовкой.

Арно вскинул руки. Солдат обыскал его.

– Повернись.

Арно устало уткнулся лицом в стену.

– Неужели это необходимо? – спросила Кей.

– Ему известны правила.

Рядовой закончил обыск.

– Ладно, сейчас отпускаем, раз ты с английским офицером. Но не попадайся нам снова.

Им вернули документы. Патруль пошел дальше.

– Сожалею, что так произошло, – сказала Кей.

– Нет нужды. Немцы вели себя грубее. – Он сунул удостоверение во внутренний карман.

Кей чувствовала бурлящее в нем возмущение и унижение.

Они пошли дальше, минуя казавшуюся бесконечной череду городских скверов. Ночь выдалась холодная. На камни мостовой уже ложился иней, сверкая в свете уличных фонарей. Над островерхими крышами появились редкие звезды. Внезапно Арно остановился, схватил девушку за руку и показал наверх. Прямо над ними виднелась стремительно падающая звезда. Через пару секунд она исчезла.

– Знаешь, что это было? – спросил он, все еще держа ее за руку.

Кей видела, как судорожно опускается и поднимается его грудь.

– Метеор?

Арно замотал головой:

– Немецкая ракета, на Антверпен летит. Я их уже два раза видел. Эти люди дьявольски изобретательны. – Он посмотрел на нее.

– Это ужасно, – осторожно проговорила Кей. – Бедные антверпенцы.

Арно, похоже, ожидал услышать от нее что-то еще. Не дождавшись, отвернулся.

– Ничего, – буркнул он. – Ракеты или не ракеты, эти гады все равно скоро проиграют войну. Нужно идти. Мы уже почти на месте.

Дорога заняла еще пять минут. Когда они подошли к калитке в стене сада, Арно сделал вид, что заела щеколда, повозился с ней несколько секунд, а потом повернулся и поцеловал Кей. Она уже знала, что так случится. Даже прокручивала в голове варианты. Мягкий отказ «Нет, прости, я не могу», а затем, если понадобится, решительное «Я не такого сорта девушка». Но когда это произошло, оказалось, что она девушка именно такого сорта. Прикосновение незнакомых мужских губ неожиданно показалось совершенно естественным. У этих губ был сладковатый вкус пива. Кожа щек была мягкой, а не щетинистой, как у Майка.

К черту Майка, подумалось вдруг ей. Она нежно обхватила лицо Арно ладонями и поцеловала в ответ. Второй раз за день Кей словно смотрела на себя со стороны. Ее разобрал смех.

– Что тут смешного? – Арно оторвался от нее с полуулыбкой, неуверенный.

– Ничего. Иди сюда. – Она снова поцеловала его.

Он расстегнул пару пуговиц на шинели и обвил рукой ее талию. Ей стало зябко.

– Войдем?

Они прошли по дорожке к парадной двери. Та была заперта. Арно потянулся, нашарил на притолоке ключ.

Коридор был погружен в полутьму. В кухне, как всегда, горел свет. Доносился запах жарящегося бекона. Как день начался, так он и заканчивается. Дверь в кабинет была закрыта.

Арно приложил палец к губам. Кей взяла его за руку и повела наверх, в свою комнату.