День после полета

Взяв ключ-карту Трента, прихватив резиновые перчатки, купленные в «Уолмарте», я выскользнула из собственного номера и прошла по коридору на две двери дальше.

Замок легко открылся – вот я и внутри. Шторы у Трента были раздвинуты, окно тоже выходило во двор. Включать свет или подходить к окну я опасалась; но это и не потребовалось – света снаружи было достаточно. Зайдя в ванную, я взяла с раковины бритву и пару ножничек, какими мужчины подстригают бакенбарды, и осторожно положила их в карман, затем нашла в спальне открытую сумку Трента. Стильную дорогую сумку со множеством кармашков для разных мелких вещиц. Лучше и не придумаешь!

В стенном шкафу обнаружила целый набор пиджаков, нашла тот, который Трент надевал с утра. У пиджака был нагрудный внутренний карман – он-то мне и нужен!

На полке в шкафу нашлась целая стопка носовых платков с монограммами – белоснежных, хрустящих, с вышитыми буковками: «Т. Дж. М.». Хоть я и беспокоилась, что он может заметить пропажу, удержаться не смогла. Мне нужен такой платок! Было предчувствие, что он непременно мне пригодится. А Трент, даже если заметит, что одного не хватает, рассердится на секретаршу, которая собирала ему вещи в дорогу, или решит, что платок стащила горничная.

Я вновь заглянула в ванную и уже готова была уйти, как вдруг заметила на полу полотенце. Подняла, чтобы проверить, нет ли на нем волосков – они могли бы мне пригодиться, – и увидела посередине мокрое пятно. Вдруг я догадалась, что это. Поколебавшись, поднесла к носу и понюхала – точно, сперма. Знакомый запах. Должно быть, подрочил, прежде чем идти пить коктейли, и обтерся полотенцем. Много раз я видела, как Гленн делает то же самое. Черт, вот это мне повезло! О таком подарке я и не мечтала! Захватив полотенце, бритву и ножницы с собой в номер Стефани, я отрезала у Стефани пару волосков, выдернула несколько волосков у себя и отложила то и другое в сторону.

Взяла свои трусы, трусы Стефани, потерла те и другие ластовицей об мокрое пятно на принесенном мною полотенце. Теперь на нашем белье есть его ДНК! Снова выглянув в окно, я увидела, как Трент разглагольствует, смеется и хлопает кого-то по спине, явно наслаждаясь собой.

Все добро я отнесла обратно в номер Трента. Полотенце вернула на то же место на полу, где нашла, а трусы Стефани и свои сунула в нагрудный карман пиджака, который он надевал сегодня. Знаю мужчин вроде него: ни за что не наденет одну и ту же вещь дважды – и не заметит эту улику, пока ее не найдет полиция.

Волосы, свои и Стефани, я сунула в пустой боковой кармашек сумки.

Взяв ножнички и приготовившись терпеть боль, сильно уколола себе палец – поморщилась, зато щедро замарала своей кровью другой боковой карман. Ножницы вытерла насухо, чтобы он ничего не заметил (впрочем, надеюсь, моя ДНК на них осталась), вернула на место и огляделась, соображая, не забыла ли чего.

На столе лежала стопка бумаг. Я подошла и вгляделась в сгущающихся сумерках, стараясь понять, что там. Сверху лежал план поездки, отпечатанный на бумаге с логотипом телеканала «Эн-би-си-Атланта» и подписанный, должно быть, секретаршей.

«План вашего полета, – гласила подпись. – Счастливого пути! Мэри».

А дальше указаны рейсы из Атланты и в Атланту. Я запомнила время отлета Трента в субботу, авиакомпанию и номер рейса. Отлично, теперь не придется выслеживать его в аэропорту. Билет можно купить на кредитку Стефани – мне же нужны доказательства, что она улетела в Атланту с ним вместе! Улыбаясь тому, как ловко все устроила, я вышла из номера Трента, чтобы уже не возвращаться.

Следующая моя задача – под покровом темноты избавиться от Стефани. Я смотрела в окно и ждала, пока двор не опустел – все гости отправились ужинать. Убедившись, что во дворе не осталось никого, кроме официантов и официанток, прибирающих за гостями, я принялась за дело. Вытащила из чемодана и выбросила пакеты с растаявшим льдом, застегнула чемодан вместе с гантелями. Собралась с духом перед решающим броском.

В лифте по пути вниз не было ни души, в холле мне встретилась лишь одна пара. Выйдя через заднюю дверь в теплый благоуханный вечер, я подкатила Стефани к минивэну и затащила внутрь с помощью подъемника. Самая блестящая моя идея! Я понимала, что поднять ее своими силами, даже без гантелей, не смогла бы – и гордилась тем, что подумала об этом наперед и арендовала машину с подъемником.

При нажатии на кнопку боковые двери открылись, и подъемник с механическим скрежетом опустился на уровень земли. Я закатила на него чемодан; дальше оставалось лишь нажать на соседнюю кнопку – и Стефани оказалась в минивэне. Сев за руль, я вбила в навигатор адрес укромной бухточки на побережье и двинулась в ту сторону.

По дороге опасалась, что меня увидят – вдруг на мосту обнаружится какой-нибудь любитель природы или влюбленная парочка? Но здесь не было ни души. Темно, как в погребе, и ни звука, если не считать шума океанских волн. Светя себе фонариком в телефоне, я с помощью все того же подъемника выгрузила Стефани из машины и покатила к мосту.

Было так темно и тихо, что мне стало не по себе. Даже мурашки по спине побежали. Что, если кто-нибудь выпрыгнет на меня из темноты? Я вздрогнула, но не остановилась.

На мосту были деревянные перила, однако они не доставали донизу: между мостом и перилами оставалась широкая щель. Я посветила фонариком в воду, прикидывая, глубоко ли здесь. Кажется, достаточно глубоко. Сойдет.

Слава богу, чемодан, положенный на бок, легко проходил под перилами: поднять его и перевалить через перила я бы точно не смогла.

Подтаскивая свой груз к перилам, я задумалась о том, чтобы нанести последний штрих. Если даже Стефани когда-нибудь найдут, ее смерть не должны связать со мной. Ключ от номера Трента и его платок с монограммой по-прежнему лежали у меня в кармане. Я достала их, нашла в деревянных перилах щель и воткнула туда то и другое. Не так, чтобы было заметно с первого взгляда, даже при свете дня – но, если кто-то будет внимательно осматривать мост, непременно их найдет.

Я поставила ногу на чемодан, хотела столкнуть его с моста, но остановилась. На миг меня охватила скорбь, чувство вины, пожалуй, даже угрызения совести. Но тут же я напомнила себе: для нее смерть – для меня начало новой жизни. Око за око. Я должна избавиться от этой женщины, чтобы стать той, кем хочу быть. Жаль ее? Да, жаль. Но в конце концов, она мне не подруга – просто незнакомка из самолета.

– Прощай! – прошептала я во тьму.

Чтобы сдвинуть чемодан с места, потребовалось немало толчков и пинков – весил он сейчас, должно быть, не меньше трехсот фунтов; но в конце концов он с громким всплеском упал в бухту и камнем пошел на дно.

Я поспешила обратно к минивэну и прыгнула на сиденье, дрожа не от холода, а от волнения. На мгновение уронила голову на руль и содрогнулась всем телом. Но тут же напомнила себе: не время раскисать. Еще многое предстоит сделать.

Я отправилась обратно в «Уолмарт», и на этот раз купила краску для волос самого радикально черного цвета, какой там нашла. Очень скоро она мне понадобится. Вернувшись в свой старый номер в мотеле, оставила краску там, перебрала оставшуюся одежду, сложила стопкой на кровати. Задержала взгляд на украденной у Гленна фланелевой рубашке. Она мне больше не нужна. Я лечу в края, где всегда тепло, – и возвращаться не собираюсь. К тому же не хотелось тащить с собой в новую жизнь что-то, связанное с Гленном. Так что я положила рубашку в сумку на колесиках, сумку взяла с собой в машину и выбросила в мусорный бак в квартале от мотеля.

Заехав на парковку возле универмага, где в дальнем и довольно темном углу стоял банкомат, я достала дебетовую банковскую карту Стефани, проверила записанный на листочке пароль и вставила карту в банкомат. На ней оказалось 5458 долларов и 23 цента. Зачем держать такую сумму на банковском счете? Едва не прыгая от восторга, я сняла максимум, допустимый за один раз, – три тысячи долларов – и спрятала их в сумочку. Значит, завтра у меня будет восемнадцать тысяч!

Взглянув на «умные часы» Стефани, теперь красующиеся у меня на запястье, обнаружила, что ужин в отеле уже заканчивается и участники конференции наверняка расходятся по своим номерам. Пора возвращаться.

Я доехала до отеля и снова вошла через боковую дверь. На этот раз поднялась на шестой этаж по лестнице, чтобы не светиться возле лифта, и убедилась, что в коридоре никого нет, прежде чем торопливо проскользнуть к себе.

Слава богу, самое сложное позади. Я подбросила улики против Трента в его номер и на место, где могут обнаружить тело Стефани, а кроме того, сделала главное: избавилась от трупа. Без Стефани номер сразу стал намного просторнее и светлее! Я закружилась по комнате, любуясь собой в зеркале. Здорово было бы забрать себе весь гардероб Стефани – и то, что осталось в Висконсине! Представляю, сколько у нее чудесных вещичек! Я воображала, что жила она в особняке с хрустальными люстрами и алыми бархатными кушетками, с бокалами в застекленном шкафу, с холодильником, набитым разными экзотическими (и очень дорогими) органическими продуктами. Но в Мэдисон возвращаться нельзя, нельзя даже появляться поблизости. Дорога мне теперь одна – на юг, в Мексику. И придется обойтись теми шмотками, что она взяла с собой на конференцию.

Включив телевизор и рассеянно переключая каналы, я решила побаловать себя еще чем-нибудь из здешнего мини-бара. Смешала ром с колой, закусила попкорном и ореховым ассорти. Снова переоделась в спортивный костюм Стефани, заползла под одеяло и решила выпить ее таблетку амбиена, чтобы точно выспаться. Я несколько раз брала амбиен у Гленна и знала: работает он как часы.

Но прежде чем уснуть, я встала и проверила, висит ли на двери табличка «НЕ БЕСПОКОИТЬ» и заперта ли дверь на задвижку. Совсем не как Стефани, подумала я с саркастическим смешком. Затем повторила про себя план на следующий день: «“Вестерн Юнион”; собрать вещи и выехать из отеля; вернуться в мотель; начать писать сообщения». Крутя в голове эти свои завтрашние действия, я впервые за много месяцев уснула спокойным и крепким сном.