День после полета

Я не знала, смогу ли уснуть; но мгновение спустя уже трезвонил будильник, и сквозь тяжелые шторы пробивались лучи утреннего солнца. Я села, протирая глаза и в первый миг ничего не понимая.

Где это я?

И тут же все вспомнилось.

Бросив взгляд на чемодан, я увидела тело Стефани, скрюченное, застывшее в позе зародыша. К горлу подступила тошнота. При свете дня все всегда выглядит хуже, чем ночью, – уходит черная магия темноты.

Черт! Я убила эту женщину. И теперь должна выдать себя за нее. Я быстро поднялась, сварила себе кофе в кофемашине. В номере был мини-бар с алкоголем и закусками, и на нем табличка, где значились безумные цены. Однако мне очень хотелось есть, а заказывать еду в номер было слишком рискованно; так что я вскрыла упаковку какого-то невиданного сыра, достала шоколадный батончик и все это запила кофе.

Приняла душ, надела трусики и лифчик Стефани, черное платье с розовым блейзером, забавные «теннисные» туфли, под которые поддела две пары носок. Обрызгала себя итальянскими духами, накрасилась косметикой Стефани, надела ее украшения, взяла голубую сумочку, вернула удостоверение в бумажник, убрала в сумочку ее телефон, свой телефон, а также листок бумаги с логотипом «Хилтона», на котором записывала факты о ее жизни. Все готово!

Чемодан я тщательно застегнула до конца, откатила в угол, а на него поставила большую сумку Стефани – на всякий случай, чтобы, если кто-нибудь войдет в номер, он точно не заметил ничего подозрительного.

По собственной работе в гостиницах и мотелях я помнила, что горничные только рады, когда в номере можно не убирать – поэтому повесила на ручку двери с внешней стороны табличку «НЕ БЕСПОКОИТЬ».

Кажется, я ничего не упустила; и все же, пока лифт плавно нес меня вниз, волновалась все сильнее. Иду в незнакомое место, на конференцию, где будут обсуждаться вещи, в которых я ничего не смыслю, чтобы изображать там другого человека! Но нужно справиться. Это важная часть плана, без нее не обойтись. Всего-то один день. И ничего особенного делать не придется – просто сидеть тихо и не привлекать к себе внимания.

Выйдя из лифта, я сразу увидела большой указатель с надписью: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ФОРУМ НОВОСТНИКОВ. Тут у меня блеснула идея. Я достала телефон, сфоткала указатель, перешла в «Фейсбук» Стефани и запостила фото с такой подписью: «На конференции в Сан-Диего. С нетерпением жду, что мне здесь расскажут!» Не прошло и минуты, как под фото появился первый лайк, и я улыбнулась.

В зале первой со мной заговорила коротко стриженная девушка с кольцом в носу и бейджиком «УИЛЛОУ».

– Доброе утро, могу я вам помочь найти вашу фамилию?

– Да… э… Стефани. Стефани Монро. – Чужое, непривычное имя я произнесла с запинкой.

– Монро… вот, возьмите! Здесь, в уголке, указано ваше место. Стол номер четыре. Распишитесь, пожалуйста! – И она протянула мне ручку.

Парень, расписавшийся передо мной, Трент-как-то-там, так размахнулся, что его подпись залезла и в мою графу. Но я в любом случае собиралась оставить мелкую, почти нечитаемую подпись, которую никто не станет разглядывать – и ничего не заподозрит. Нацарапав имя Стефани, я повернулась, чтобы найти свой стол.

Зал был полон народу; большинство людей уже сидели за столами. Направляясь к столу номер четыре, я старалась идти спокойно и уверенно, хоть и чувствовала себя так, словно вот-вот упаду в обморок. Трое остальных уже заняли свои места. Высокая женщина в синей брючной двойке и с золотыми сережками; невысокий кудрявый парень в очках и дешевом на вид сером костюме; еще один, повыше, широкоплечий, с гладко зачесанными блестящими волосами, в пиджаке поверх футболки. «Спокойно, Жасмин, – повторяла я себе. – Все нормально. Главное – не нервничать».

– Вы, должно быть, ищете стол номер четыре? – обратился ко мне высокий мужик, сверкнув такой белозубой улыбкой, что сразу стало ясно: зубы у него не свои. Или как минимум он их много лет отбеливал. – Присаживайтесь, четвертой будете!

– Да, – ответила я, следя за голосом и стараясь излучать уверенность. – Меня зовут Стефани Монро.

– А я Трент Маккарти, Эн-би-си-шесть, Атланта. Чрезвычайно рад с вами познакомиться, Стефани! – И он окинул меня взглядом с ног до головы. Должно быть, этот самый парень расписался, размахнувшись на три графы вместо одной. Из-за подписи, белых зубов и плотоядного взгляда он мне сразу не понравился.

Женщина и второй мужчина тоже представились и спросили, с какого я телеканала. Мысли метнулись к листку бумаги, на котором я делала заметки: сейчас он лежал в сумочке Стефани, висящей у меня на плече. Там было точное название канала; наизусть я его не помнила. Однако сказала, что представляю Си-би-эс в Мэдисоне; такой ответ, по-видимому, их удовлетворил – больше мне вопросов не задавали. Мы сели, и на сцену вышла ведущая.

– Добро пожаловать, дорогие друзья! Мы очень рады видеть всех вас на Форуме новостников! Надеюсь, путешествие в наш прекрасный Сан-Диего было для всех вас приятным. Впереди у нас несколько весьма насыщенных дней, поэтому давайте сразу приступим к делу!

«Какого черта я здесь делаю?» – думала я, пока на сцену один за другим поднимались выступающие. Из того, что они говорили, большая часть была мне совершенно непонятна. Общий смысл я улавливала, но то и дело они швырялись терминами вроде «ЗСИ», «родной звук» или «модульное гнездо», для меня звучащими как китайская грамота. Но я терпела – сидела тихо, с бесстрастным лицом, делала вид, что внимательно слушаю. Раз или два, не удержавшись, бросила взгляд на телефон Стефани – проверить, не пишут ли ей (никто не писал) – и на свой, проверить, не добрался ли до меня Гленн с другого номера (не добрался). Анна прислала два сообщения: спрашивала, все ли у меня в порядке, и сообщала, что Гленн жутко взбесился. Я предпочла пока не отвечать. А вот и хорошая новость: под постом от имени Стефани в «Фейсбуке» красовался уже десяток лайков и несколько комментов. То, что надо!

Время близилось к обеду, и я снова начала нервничать. Сидеть тихо и слушать выступающих – одно дело, общаться с незнакомцами, выдавая себя за Стефани, – совсем другое.

– Итак, друзья, прежде чем мы прервемся и пойдем обедать, хочу попросить, чтобы каждый из вас повернулся к своим соседям и рассказал им, как строится работа у вас в студии. Смелее, не стесняйтесь! Пусть у каждого будет возможность поделиться своими наработками!

Зал загудел. Я едва не подпрыгнула на стуле. Что же сказать? За нашим столом, как я и ожидала, инициативу взял на себя Трент.

– Дороти… Алан… Стефани! – К каждому из нас он поворачивался и пристально смотрел в глаза. Я очень постаралась не отводить взгляд. – У себя в Атланте я установил железную дисциплину. Долгие годы работы на руководящих должностях заставили меня понять: уступишь подчиненным палец – они тебе руку откусят. Для босса важны решительность и упорство; так что именно я выбираю, какие темы мы освещаем день за днем, и строго придерживаюсь плана. Первоочередное внимание мы уделяем громким уголовным делам. Сейчас время разгула преступности: именно это интересует людей, именно ради этого они включают новости – и мы стремимся отвечать их ожиданиям. Как говорится, чем больше крови, тем выше рейтинги. Согласны со мной, Ал? Теперь расскажите, как вы руководите новостной студией у себя там, в этом вашем Калама-зоопарке?

Теперь заговорил кудрявый.

– Откровенно говоря, – сказал он, – в своей работе мы придерживаемся подхода, прямо противоположного вашему. Состав новостных выпусков мы обсуждаем с коллегами и стараемся выслушать все мнения. На мой взгляд, это создает наилучшую рабочую атмосферу. В студии нужна демократия, а не диктатура.

Надо сказать, этот парень мне понравился куда больше Трента. Следующей вступила Дороти – заговорила глубоким теплым голосом:

– Мы в Бостоне стремимся к созданию качественной журналистики, посвященной локальным темам. Наши репортеры прикреплены к определенным районам города: они постоянно там бывают, многие в этих районах и живут. Мы освещаем события в масштабе района или даже квартала, делаем сюжеты о местных ресторанах, о необычных людях – в дополнение к текущим новостям, политике и… да, криминальной хронике. Но криминал для нас стоит не на первом месте. На мой взгляд, люди не хотят, чтобы их бомбардировали проблемами, – они хотят слышать о решениях. Так что мы не бежим сломя голову на место любого громкого происшествия. Да, преступления случаются, и их освещение не требует труда – но это не значит, что они должны автоматически занимать первое место.

Приближалась моя очередь. Я отчаянно пыталась придумать хоть какой-нибудь ответ.

– А вы что скажете, Стеф? Как вы у себя там, в Мёде-и-соли, ведете дела? – поинтересовался Трент и снова сверкнул своими ослепительными зубами. Этот мужик все сильнее и сильнее меня раздражал.

– М-м… – промычала я, а потом брякнула первое, что пришло на ум: – Ну… мы, наверное, сочетаем все, о чем вы здесь говорили. Просто стараемся работать как можно лучше, каждый день сообщать людям интересные новости.

– Ага, – откликнулся он. – И все же, каков ваш стиль?

– Мой стиль? – Я сглотнула. О чем он вообще?

– Да, стиль руководства студией, – ответил он, отпивая воду из стакана и сверля меня взглядом. Дороти и Алан тоже ждали ответа. Трент продолжал: – Вы из тех, кто любит… гм… наказывать? Или предпочитаете… ну, знаете… бархатные коготки?

И подмигнул. Мать честная, да он ко мне клеится! И как бесцеремонно! Совсем как парни из бара, что, едва меня увидев, начинают пялиться на мой вырез и пускать слюни. Однако надо что-то ответить.

– Я… м-м-м… – Я нервно заерзала на стуле. – Ну, мой стиль в том, чтобы быть со всеми милой, но, когда нужно, я умею и настоять на своем. Да, я могу… м-м… ну, все могу!

Все молча смотрели на меня; было ясно, что они ждали другого ответа. Черт, надо срочно отсюда сваливать!

– Извините, мне нужно в туалет.

Подхватив сумочку Стефани, я бросилась в уборную в конце зала. Влетела в кабинку, заперла за собой дверь. Голова у меня гудела. Притворяться другим человеком оказалось страшно утомительно; к тому же я сегодня почти не спала, а позавтракала только сыром, шоколадом и кофе. В желудке заурчало. Хорошо бы перекусить. Ладно, съем что-нибудь за обедом. Однако мой первоначальный план – присутствовать на конференции весь день – выглядел все менее и менее выполнимым. Смогу ли я так долго изображать Стефани? А если нам снова предложат чем-то «поделиться» и я опять выставлю себя дурой? Возможно, навлеку подозрения? «Спокойно, спокойно, – сказала я себе. – Делаем один шаг, затем переходим к следующему. Сейчас обед, а дальше поглядим».

Выйдя из уборной, я увидела, что участники конференции толпой идут во внутренний дворик. Здесь, вокруг открытого огня, были расставлены столы; возле них уже суетились официанты и официантки. Мой план был тихо отделиться от своих соседей по столу и пообедать с какими-нибудь новыми, незнакомыми людьми. Я подошла к столу с краю и хотела уже сесть рядом с женщиной примерно своего возраста, как вдруг подлетел Трент и буквально влез между нами.

– Не возражаете, если я сюда присяду? – поинтересовался он. – Вон там тоже есть свободные места. А у нас со Стефани осталось неоконченное дельце! – И подмигнул мне.

Женщина фыркнула и отошла.

– Приветствую, дорогая соседка! Я подумал, нам с вами стоит лучше узнать друг друга, – объявил Трент.

Мы сели; он придвинулся вплотную и положил руку на спинку моего стула, таким образом «окружив» меня со всех сторон. Теперь я не могла даже голову повернуть, чтобы заговорить с соседом с другой стороны. Трент принялся бомбардировать меня вопросами. Я устала, однако, собравшись с силами и сосредоточившись, сумела на все ответить верно: родом из Индианы, училась в Университете Де Поля, один сын по имени Эван. Желая отвести разговор от себя, начала в ответ расспрашивать о нем. Учился в Университете Иллинойса (даже сообщил, в каком студенческом братстве состоял – можно подумать, мне это что-то говорит), разведен, двое детей, жена постоянно тянет из него деньги. Хм… по-моему, без этой информации на деловой конференции вполне можно было обойтись.

За разговором Трент придвигался ко мне все ближе. От него пахло кофе и несвежим дыханием. Было очевидно, чего он от меня хочет, и от этого просто тошнило. Мы же только что познакомились. Он меня вообще не знает. Но воображает, что я уже готова прыгнуть к нему в постель! В баре часто попадаются такие типы – даже слишком часто. Я поймала себя на том, что стараюсь от него отодвинуться. К счастью, тут подошла официантка.

– Здравствуйте, я Миранда, сегодня я обслуживаю ваш стол. Рада вас видеть. Готовы заказать?

Трент повернулся к ней. Официантка была хорошенькая, с яркой помадой, подчеркивающей пухлые губы. Алая помада всегда напоминает мне об Эллисон, но эту мысль я загнала подальше. «Двадцать семь лет назад, Жасмин! Это было двадцать семь лет назад!» Трент оглядел официантку с ног до головы.

– Привет, красотка! – сказал он. – Мне самый большой кусок курицы, какой у вас найдется, ясно?

И как бы невзначай взял меня за запястье. Я инстинктивно отдернула руку. Это прикосновение напомнило мне о Гленне, об оставленных им синяках, сейчас спрятанных под рукавом розового блейзера. Да что этот Трент себе воображает? Сидит с широко расставленными ногами, закидывает руку мне за спину, а теперь еще и лапать начал! Одет Трент был шикарно и дорого – все, что на нем, явно сшито на заказ; на запястье блестели массивные серебряные часы; от него исходил запах эвкалиптового геля для душа, который я заметила в ванной. Гладко зачесанные волосы влажно блестели, над ремнем нависал живот.

– Стефани, а вы что закажете? – спросил Трент и снова потянулся к моей руке. Я сложила руки на коленях.

– Мне тоже курицу, – попросила я официантку и постаралась хоть слегка улыбнуться. Белок мне сейчас не помешает.

– Будете пить что-то, кроме воды? – поинтересовалась она у нас обоих.

– Кока-колу, – ответил Трент. До чего же у него громкий голос!

Я молча покачала головой. Кофеина с меня пока хватит.

Официантка отошла, а человек, сидящий от Трента по левую руку, задал ему какой-то вопрос о спортивных командах из Атланты. Тренту пришлось повернуться к нему, а я, воспользовавшись случаем, развернула стул к соседке с другой стороны и начала забрасывать ее всевозможными вопросами – просто чтобы поддержать разговор и избавиться от Трента. Краем уха слышала, что Трент и его сосед сменили тему: теперь делились друг с другом «маленькими хитростями» в общении с домашней прислугой – как заставить человека сделать больше, а заплатить ему меньше, чем договаривались.

– …этот парень и по-английски-то почти не понимал! Так что я его обвел вокруг пальца, а он ничего не понял – еще и благодарил! – громогласно повествовал Трент. Я поморщилась, подумав о том, как тяжело достается работягам каждый цент. Этот Трент злил меня все сильнее и сильнее.

Я съела свою порцию курицы и выпила много воды, надеясь прогнать головную боль. Наконец обед подошел к концу. За десертом и кофе Трент вытащил телефон.

– Давайте сделаем селфи! – громко предложил он всему столу. – Покажем всем, кто на этой конференции лучший!

– Нет-нет, не стоит… – запротестовала я. Этого еще не хватало! А если фото увидит кто-то, кто знает Стефани, и заметит, что я – не она? – Давайте попозже, Трент, хорошо? – Я рассчитывала оттянуть момент фотосъемки и незаметно куда-нибудь смыться.

– Попозже? Ну нет, давайте прямо сейчас! К чему откладывать? Ну-ка, ребята, все сюда!

Трент уже сгонял нас всех в кучу. Большинство не возражало. Женщины начали поправлять прически, многие втягивали животы и поворачивались бочком, стараясь казаться стройнее.

– Давайте-давайте, Стеф, сюда, ко мне! – суетился Трент.

Он притиснулся ко мне вплотную, одной рукой обнял за талию и недвусмысленно прижал к себе, а другую руку с камерой вытянул вперед и вверх. Снова я оказалась в западне, вынужденная подчиняться мужчине и его желаниям! Этот Трент меня уже откровенно бесил. Но все прочие смеялись и толкались, чтобы попасть в кадр – ни дать ни взять шестнадцатилетние школьники, а не солидные директора новостных студий!

– Давайте-ка поближе, поближе друг к другу, я не всех вижу! – командовал Трент. Люди сгрудились еще теснее, а он прижался ко мне и откровенно потерся ширинкой о мой зад.

– Упс, извиняюсь! – прошептал он мне на ухо.

К горлу подступила тошнота.

– Все готовы? – громогласно поинтересовался Трент. – Сейчас вылетит птичка: пять… четыре… три… два… один…

На слове «один» я повернула голову вбок, надеясь, что снимок выйдет смазанным или запечатлеет волосы вместо лица. – И сразу в соцсеть! – объявил Трент. – Кого тегнуть?

– Меня, меня! – воскликнули сразу несколько женщин, и все столпились вокруг него.

Трент бросил взгляд на меня.

– Стеф, ваш позывной?

Я даже не поняла, о чем это он.

– Спасибо, я пас.

– Да ладно вам, это же весело! Подпишу так: «Здесь собрались лучшие новостники страны!»

Неужели важные шишки с телевидения всегда так себя ведут? Среди них вообще взрослые есть?

Нет, пора сматывать удочки. Дурацкая была идея провести здесь весь день! Теперь я ясно понимала, что до вечера не выдержу. Если мы и дальше будем фотографироваться, если Трент не перестанет ко мне клеиться, если снова придется говорить о том, в чем я ничего не понимаю, – я не выдержу и сделаю какую-нибудь ошибку. К тому же я все время помнила о Стефани в чемодане. Надо проверить, не заходил ли кто-нибудь из персонала в номер. И еще мне срочно нужен лед.

– Не надо, я сегодня уже постила фото в «Фейсбук», – ответила я.

– Ну как хотите, – пожал он плечами, а затем громко объявил: – Земляне, ничего круче вы сегодня уже не увидите! – И нажал кнопку.

Вся компания постепенно рассредоточилась и двинулась обратно в отель, а Трент достал из бумажника десять долларов.

– Всегда оставляю на чай официанткам, особенно тем, на которых приятно смотреть! – сообщил он мне, подмигнув, и сунул деньги под тарелку. До чего же он мерзкий! Я постаралась улыбнуться в ответ. – Идемте, Стеф, провожу вас к столу номер четыре! – Он протянул мне руку и согнул локоть.

– О, спасибо, но я… м-м… мне нужно еще кое-что сделать. Я вас догоню. – И я снова заставила себя улыбнуться.

– Разумеется, – ответил он, выпрямляясь и приглаживая свои набриолиненные волосы. – Погрею для вас местечко! – И ухмыльнулся, словно Чеширский Кот.

Я отошла в сторонку и проверила оба телефона, свой и Стеф, стараясь выглядеть как большая начальница, проверяющая важные сообщения. На самом деле просто хотела убедиться, что ни мне, ни ей никто не пишет. Новых сообщений не было, и я выдохнула с облегчением.

Наша официантка подошла к столу и забрала десятидолларовую бумажку, оставленную Трентом. Рядом никого не было, так что я решила попытать счастья.

– Простите, – обратилась я к ней, – вы не подскажете, где у вас можно найти лед?

Она посмотрела на меня с недоумением.

– Вы имеете в виду воду со льдом?

– Нет, просто пакет льда или даже пару пакетов, – уточнила я, от души надеясь, что такая просьба звучит не слишком странно.

– М-м… наверное, лед у нас на кухне есть, – сказала она. – А на конференцию вы не вернетесь?

– Вернусь немного погодя, – ответила я, лихорадочно соображая, как ей все это объяснить. – У меня с собой в номере лекарство, его нужно держать в холоде.

– Разве у вас нет холодильника?

Ее вопросы уже начали меня бесить, однако я подавила раздражение и быстро ответила:

– Холодильник сломался. А лекарство в тепле может испортиться.

– В каком вы номере? Я кого-нибудь к вам пришлю.

Я поколебалась. Соврать? Сказать правду? Уйти от ответа? Если совру, а они об этом узнают, это будет выглядеть очень подозрительно.

– М-м… в шестьсот тридцатом. – После этого я торопливо добавила: – Спасибо, не надо, я сама донесу.

– Хорошо. Сейчас принесу лед.

Я переместилась к двери, ближайшей к лифту, и ждала ее там, глядя в телефон. Наконец появилась официантка с двумя полиэтиленовыми пакетами, полными льда и аккуратно застегнутыми на «липучки». – Может быть, вам помочь? – спросила она. – Могу послать с вами кого-нибудь из наших мужчин.

– Спасибо, не надо, – ответила я, выпрямившись и забирая у нее пакеты. – Вы меня очень выручили!

И пошла к лифту, стараясь держаться как можно прямее и двигаться как можно увереннее. Только войдя в лифт, поставила пакеты со льдом на пол и согнулась вдвое, обхватив ладонями раскалывающуюся от боли голову.

Подойдя к двери своего номера, я с облегчением увидела, что табличка «НЕ БЕСПОКОИТЬ» на месте. Еще большее облегчение испытала, войдя и убедившись, что постель не заправлена, а в ванной не сменены полотенца. Очевидно, в мое отсутствие сюда никто не заходил. В дальнем конце комнаты маячил чемодан. Даже смотреть на него было тошно. Чем скорее я избавлюсь от Стефани, тем лучше.

Но избавиться от трупа – задача не из простых. Нужно все продумать и сделать так, чтобы не вызвать подозрения. Сейчас, среди бела дня, тащить чемодан к главному входу невозможно. Кто-нибудь обязательно меня заметит, спросит, куда это я, или запомнит, что «Стефани» сбежала посреди конференции, волоча за собой огромный чемодан.

На обратной стороне наших бейджиков имелось расписание, напечатанное мелким шрифтом. Я перевернула свой бейджик, чтобы узнать, что ждет меня дальше. Сразу зацепилась взглядом за сегодняшний «вечер с коктейлями». Значит, вечером все участники конференции либо будут выпивать во дворе, либо уйдут к себе в номера. Разумеется, кто-то может оказаться и в холле, но вряд ли это будут люди с конференции – скорее, какие-то посторонние, пришедшие в отель по своим делам. В это время можно будет, не привлекая ничьего внимания, сойти с чемоданом вниз… возможно, найти боковую дверь – а дальше… и куда дальше?

Сбросив слишком большие для меня теннисные туфли и присев за стол, я набрала в «Гугле» «побережье Сан-Диего, укромные места» и сразу нашла одно в нескольких милях от отеля.

«Тихая уединенная бухта, – гласило описание. – Над самой глубокой частью мостик. Нет освещения: захватите с собой фонарь».

Как по заказу!

Теперь нужно утяжелить. Снова пришел на ум спортзал в отеле, и я сообразила, что самый удобный момент как раз сейчас. В середине дня там вряд ли занимается много народу. Однако на всякий случай – если туда забредет кто-то с конференции и меня увидит – лучше не быть похожей на Стефани.

Затолкав лед в чемодан, к телу, и переодевшись в свои старые поношенные шмотки, я натянула верную бейсболку, спрятала под ней волосы. Затем зашла в ванную и использовала кое-какие трюки, выученные в школе визажистов, чтобы с помощью макияжа изменить черты лица, а в довершение нацепила на нос ленноновские очки. Есть ли в спортзале камеры, я не знала, но решила, оказавшись там, прежде всего внимательно осмотреться.

Захватив с собой другой чемодан Стефани, размером поменьше, я отправилась в спортзал. Для начала заглянула туда через прозрачную стену. Ни души. Только ряды беговых дорожек и велотренажеров на фоне пальм и каких-то унылых зданий за окном. Гантели, аккуратно выстроенные в ряд, стояли вдоль боковой стены. Открыв дверь в зал ключом-картой, я осмотрела стены и углы в поисках камер. Вроде бы ничего. Пусто и чисто.

Гантели здесь были и большие, и маленькие, от пяти до пятидесяти фунтов. Я подошла к ним и стала поднимать разные веса, прикидывая, какими лучше всего утяжелить чемодан с трупом. По моим прикидкам, для этого требовалось не меньше сотни фунтов.

Снять со стойки две пятидесятифунтовые гантели и загрузить их в сумку оказалось делом нелегким. На случай, если кто-то войдет, я подготовила объяснение. Даже два объяснения. Если входит кто-то из проживающих: я уборщица, уношу гантели, чтобы помыть. Если входит кто-то из персонала: я здесь живу, хочу взять гантели к себе в номер и тренироваться там. На всякий случай захватила с собой еще пару по двадцать фунтов, застегнула сумку и повезла обратно. Ни в зале, ни по дороге мне никто не встретился. Заходя в номер, я невольно улыбалась во весь рот. Ловко у меня все выходит!

Я осторожно переложила гантели в чемодан, втиснув их между телом Стефани, стенками чемодана и пакетами со льдом. Была только середина дня; я понимала, что конференция еще в самом разгаре. Нужно дождаться ужина и темноты, вывезти Стефани на улицу, с помощью подъемника загрузить тяжеленный чемодан в минивэн и отвезти в укромное местечко на побережье, где будет несложно от него избавиться. А пока стоит отдохнуть. Я почти не спала уже двое суток: вчера в ночи бежала от Гленна, сегодня… ну, вы знаете.

Я задернула шторы, сняла бейсболку и очки, кое-как смыла «преображающий» макияж. Тушь и тени при этом размазались, но что за беда? Хотелось только одного – спать. Рухнув на кровать в тихой темной комнате, я вырубилась почти мгновенно.

Мне снилось, что мы с бабушкой идем по лесу, по тропинке, усеянной сумочками, голубыми, как яйца малиновки. Сгущаются сумерки. Бабушка говорит: мы идем к реке, там есть глубокий омут. Он-то нам и нужен. «Зачем нам омут?» – хочу я спросить, но тут раздается стук.

Громкий стук в дверь вырвал меня из сна. Не сразу я сообразила, что это уже не сон – стучат наяву.

– Техническое обслуживание, – раздался за дверью мужской голос. – Это у вас сломался холодильник?

Ох, черт! Мой мозг лихорадочно заработал. Как он здесь оказался? Откуда узнал? Понятно, откуда – та дура-официантка! Нужно срочно что-то придумать. Нельзя впускать в номер постороннего. Я спрыгнула с кровати, подбежала к двери и приоткрыла ее на узенькую щелочку.

– Нет-нет, все в порядке. Уже все заработало, – ответила я. – Ложная тревога.

– Мэм, может быть, мне стоит зайти и проверить? – не отставал он. – На кухне мне сказали, что вы просили льда, чтобы держать в холоде какое-то лекарство.

«Да чтоб тебя! Чтоб всех вас!»

– Не надо, спасибо. Все хорошо. Он, наверное… м-м… – протянула я, судорожно подыскивая какое-нибудь правдоподобное объяснение, – наверное, просто штепсель не до конца вошел в розетку. Сейчас уже все работает. Должно быть, я сама его задела, когда распаковывала вещи. Извините, что вас потревожила.

– Хорошо, мэм, если вы уверены… Мы хотим, чтобы во время своего пребывания здесь вы ни в чем не нуждались.

– У меня все хорошо, спасибо. Если что-то понадобится, позвоню.

– Очень хорошо, мэм, всего доброго.

С неимоверным облегчением я закрыла дверь и прижалась к ней ухом, чтобы узнать, ушел ли он. Шаги удалялись, становились все тише, затем прозвенел колокольчик лифта. Шумно выдохнув, я повернулась и хотела снова лечь в постель, но тут в дверь опять постучали. Да какого хрена?! Я замерла и не отвечала. Стук повторился, уже погромче. Не подходя к двери, я громко сказала:

– С холодильником все в порядке, спасибо!

– Стефани? Это Трент. С конференции. Как вы там? У вас все нормально? Вы после обеда не вернулись.

Опять этот ублюдок! Он что, издевается? Я застыла молча, надеясь, что он просто уйдет. Как он вообще узнал, что я здесь? Я точно не называла ему свой номер!

– Стефани из Мёда-и-Соли, как слышите меня? Это Трент из Атланты, прием!

Теперь он практически кричал. При мысли, что он поднимет слишком много шума и привлечет внимание, меня охватила паника. Надо как-то ответить! Придвинувшись к двери, я снова отворила ее на узенькую щелочку. Сейчас я была одета в старое – и не хотела, чтобы Трент видел меня в таком облике.

– Ну вот так-то лучше! – объявил он и оперся о косяк. – Что это вы тут прячетесь? За столом номер четыре вас очень не хватает!

– А, Трент… привет. Извините, что не вернулась. У меня приступ мигрени.

Даже не очень далеко от истины.

– Мигрени? А мне показалось, у вас проблемы с холодильником.

Градус паники снова взлетел до небес.

– Нет, с ним теперь все в порядке, и… а откуда вы узнали?

– Случайно услышал ваш разговор с мастером. Я тут недалеко, в двух дверях от вас. Послушайте, если у вас в номере что-то сломается, нет нужды вызывать техобслуживание. Я, знаете ли, дока в технике, могу починить что угодно. Если что, просто позвоните – и старина Трент прилетит на помощь!

– Спасибо, у меня все хорошо, – ответила я и начала закрывать дверь, но он придержал ее рукой.

– Эй-эй, не так быстро! Очень жаль, что вам нехорошо; но, может, это пройдет, если выпить? Я тоже решил уйти с конференции пораньше. Что, если нам с вами улизнуть вдвоем, а?

Он ухмылялся во весь рот и прямо-таки пожирал меня глазами. Вот зараза!

Нет, этот сукин сын не уйдет по доброй воле. Надо придумать, как от него отделаться, пока не прорвался внутрь. Стоит ему как следует поднажать на дверь – и я просто не смогу его остановить! При этой мысли меня охватил страх.

– Трент, у меня правда страшно болит голова. У меня бывают мигрени, и сейчас тяжелый приступ. Но, если сегодня отдохну, уверена, завтра проснусь как новенькая. – И я послала ему улыбку, как надеялась, кокетливую. По опыту знаю, лучший способ отделаться от назойливого приставалы – намекнуть, что все у нас с ним будет, но не сейчас.

– Послушайте, – сказал Трент, – вот ключ от моего номера. У меня есть еще один. Сейчас схожу в бассейн. А вы, если захотите составить мне компанию, просто заходите и будьте как дома! – И он подмигнул.

Я застыла, пытаясь решить, как на это реагировать. Теперь этот козел приглашает меня к себе в номер! Идти, конечно, нельзя. Общаться с ним, отвечать на вопросы, пока он будет пытаться меня напоить и залезть в трусы, – слишком рискованно, не говоря уже о том, что меня от него тошнит. Он напоминал мне Гленна – такой же наглый и настырный. Мелькнуло воспоминание и о Дрейке – как он навязал Эллисон секс, а потом сбежал от нее, и слова не сказав. Как я ни ненавидела Эллисон, но всегда понимала, что Дрейк поступил с ней мерзко. И сейчас во мне проснулась ярость. Все эти мужики на одно лицо! Как же от них тошно!

И вдруг меня осенило.

Возможно, завладеть его ключом – не такая уж плохая идея. Это даже может помочь… о-о-о, вот это мысль! Коварный план, рядом с которым бледнеют все предыдущие! Если он уйдет на ужин или куда-то еще, а у меня будет ключ от его номера…

Я протянула руку и взяла ключ, наградив Трента той застенчиво-игривой улыбкой, от которой парни всегда тают.

– Спасибо, Трент. Если мне станет лучше, зайду, ну а если нет, увидимся завтра. Я вас обязательно найду. Обещаю! – И снова улыбнулась так кокетливо, как только могла.

– Непременно! – ответил он, просияв. Должно быть, счел это своей победой. – А пока… Mi casa es su casa. Заходите, не стесняйтесь! Даже стучать не обязательно, просто откройте дверь и входите. Мини-бар у меня полон.

Испанский я учила в школе и еще не совсем позабыла; помнила, что «Mi casa es su casa» означает «Мой дом – ваш дом». В ответ я захлопала ресницами.

– Что ж, тогда не прощаюсь, – промурлыкала я, а затем закрыла дверь у него перед носом. Заперла на задвижку и застыла в раздумье, с ключом-картой Трента в руке.

Он даже не представляет, какую сейчас совершил ошибку!

Трент, очевидно, тоже из тех мажоров, которые всегда получают, что хотят. На колледж, скорее всего, ни цента собственного не потратил. Не удивлюсь, если и курсовые за него писал какой-нибудь ботаник, чтобы обеспечить Тренту хорошие оценки и впечатлить его богатеньких родителей. Наверняка он швырял папашины деньги направо и налево, встречался с самой популярной девушкой на курсе, а потом ее бросал ради другой популярной девицы. Держу пари, у него безумно дорогая машина, членский билет в кантри-клубе, все рубашки с монограммами. Руки ухоженные, без мозолей – ни дня в своей жизни он не проработал руками. Он из тех, кто разбрасывает по номеру грязные полотенца (чего стесняться? Горничная все уберет!), дает на чай только хорошеньким официанткам и верит, что стоит улыбнуться этой идиотской фальшивой улыбкой – любая женщина сама прыгнет к нему в постель. Ненавижу таких, просто ненавижу! Тошно при одном воспоминании о том, как он тянул ко мне лапы! Но мысль, что теперь ему воздастся по заслугам, наполнила меня бурной радостью. Теперь его обведут вокруг пальца, а этот кусок дерьма так ничего и не поймет!

О, я отплачу за всех женщин, которым приходится иметь дело с такими ублюдками! Смешно сказать, но отомщу даже за Эллисон – за то, как поступил с ней Дрейк.

Я заползла обратно в постель и принялась разрабатывать план. Когда закончится конференция, мне известно, спасибо расписанию на бейджике, – в субботу. Надо посмотреть график рейсов в Атланту, чтобы иметь представление, когда примерно Трент улетит домой. Затем перекрасить волосы, сменить прическу, снять деньги через «Вестерн Юнион», вернуть пораньше арендованный фургон, поехать в аэропорт и ждать Трента у билетных касс. Как только он пройдет мимо меня, я куплю билет на тот же самолет и незаметно последую за ним. В Атланте возьму такси, прослежу за Трентом, выясню, где он живет. А потом напишу кому-нибудь из друзей Стефани, что познакомилась на конференции с классным парнем.

Правда, очень скоро он окажется не таким уж классным. Друг Стефани начнет получать отчаянные сообщения о том, что Трент хочет ее убить. Эти свидетельства очень пригодятся полиции. А в доме у него окажутся биологические следы Стефани, причем сам Трент и знать об этом не будет. Очень повезло, что он живет в Атланте: тут мне сразу пришла на ум Рейвен. Она будет счастлива мне помочь, сама об этом говорила. И деньги ей не помешают – она вечно в поисках подработки, а кроме того, готова к любой движухе.

Но прежде всего надо позаботиться о деньгах. Спрыгнув с кровати и схватив ноутбук Стефани, а также ручку с бумагой, предоставленные отелем, я подсунула под спину несколько подушек, поставила ноутбук себе на колени, открыла папку «Пароли» и выписала на листок пин-коды от всех банковских карт. К банкомату с ее дебетовой карточкой схожу завтра. Сейчас же я собиралась снять по пять тысяч долларов с каждой из трех кредиток и выяснить, удастся ли послать их себе самой через ближайшее отделение «Вестерн Юнион». Пять тысяч – сумма вполне безопасная. Не слишком много – такое сразу не привлечет внимание – однако в сумме выйдет пятнадцать штук. Приплюсуем к этому то, что я сниму с дебетовой карты, и получится вполне приличная «подушка безопасности», чтобы добраться до Атланты, заплатить Рейвен и перебраться в Мексику.

Переслать деньги через «Вестерн Юнион» оказалось проще простого; мне написали, что все три посылки будут в моем распоряжении в пятницу, начиная с восьми утра. Все отлично складывается! Я взяла свой телефон и, полистав контакты, нашла Рейвен.

Привет, подруга! Давно не общались. Извини, нет времени на болтовню. Ты сейчас в Атланте? Хочешь заработать штуку баксов?

Ответила она почти сразу:

Жасмин!!! Я здесь! Конечно, хочу! Что надо делать?

* * *

Мне надо, чтобы ты затусила с одним мужиком и кое-что подсыпала ему в бокал. Адрес скину позже. В субботу вечером. Я тоже приеду. Сможешь?

* * *

За штуку баксов – конечно, смогу! Заметано, сестренка. Буду ждать.

После этого, удовлетворенная тем, что ничего не забыла и все сделала как надо, я выключила свет и наконец погрузилась в сон.

Когда проснулась, солнце уже садилось, а из коридора доносились шаги, хлопанье дверей, голоса и смех.

Похоже, все шли пить коктейли.

Пулей вылетев из кровати, я подбежала к окну, чуть-чуть отодвинула штору и осторожно выглянула наружу. Окно выходило прямо во внутренний двор, где мы обедали; я увидела, как первые участники конференции уже тусуются у барной стойки, держа в руках бокалы, стаканы или бутылки пива. Некоторые отдавали должное закускам на подносах. Весь шестой этаж был отведен под участников конференции – и, судя по шуму за дверью, пропускать даровую выпивку никто из них не собирался. Я смотрела, как двор наполняется людьми, слушала, как снова и снова звенит колокольчик лифта, – пока наконец в коридоре все не стихло.

Оставаясь на своем месте и выглядывая из-за шторы, я наконец увидела Трента. С обычной своей широкой улыбкой он дрейфовал от одной группы к другой, выбирая те, где были хорошенькие женщины. Слов я не слышала – но видела, как он оживленно что-то рассказывает, размахивая руками и то и дело прикладываясь к бутылке пива. В другом конце двора я заметила Дороти и Алана, тоже своих сегодняшних соседей по столу: они были в совершенно другой компании, вокруг высокого стола с бокалами вина, и что-то увлеченно обсуждали с парой незнакомых мне людей. Вот Трент отправился в бар за новой бутылкой… Я поняла: пора. И лучше поторопиться, просто на всякий случай.