Среда после конференции

На обратном пути из Атланты в Мэдисон Роберт был в шоке: сидел, глядя в одну точку, с трудом отвечая на самые простые вопросы. Мне пришлось взять на себя билеты и все остальное, и даже довезти его до дома, а потом уже вернуться к себе. Конечно, я тоже была потрясена, но действовала на автопилоте, почти ничего не чувствуя. Должно быть, скорбь придет позже.

Полиция пока не нашла тел, однако обнаружила биологические следы Жасмин Литтлтон – волосы и пятна крови с ее ДНК, а также личные вещи обеих женщин, зарытые у Трента во дворе.

Начала просачиваться новая информация. Оказывается, и в Сан-Диего, и в Атланте Стефани снимала со счетов крупные суммы. Полиция предполагала, что на конференции у них с Трентом завязался бурный роман и он убедил ее, что нуждается в деньгах, чтобы выплачивать алименты детям. Пара вместе отправилась в Атланту, а там что-то пошло не так. Может быть, Стеф отказалась давать ему деньги, может быть, он просто оказался садистом, склонным к насилию. Так или иначе, она захотела от него уйти – это известно из сообщений Роберту, – а он ее убил.

Как вписывается в эту историю женщина по имени Жасмин, мы пока не понимали. О ней сообщали, что она из Мэдисона, занимается неквалифицированной работой. Почему она тоже оказалась в Атланте и там погибла? Где с ней познакомился Трент?

Фото Трента теперь показывали во всех новостях. Освещать эту историю приходилось даже его собственному телеканалу. Я посмотрела этот сюжет, чтобы узнать, как Эн-би-си-шесть с этим справятся. Молодая репортерша по имени Ханна с мрачным лицом стояла перед домом Трента, огороженным красно-белой полицейской лентой. Когда она обращалась к ведущим, те отвечали вполголоса, со скорбными лицами, словно на похоронах. В заключение женщина-ведущая по имени Ли пообещала, что они будут следить за развитием событий и держать зрителей в курсе всех новостей. Хотела бы я применить навыки, полученные на курсах самозащиты для женщин, и как следует врезать этому Тренту по самодовольной смазливой физиономии… однако что-то не давало мне покоя. Та глубинная интуиция, доверять которой учила преподавательница рейки, подсказывала: что-то не сходится. Если Стефани в самом деле встретила мужчину своей мечты и захотела провести с ним больше времени, почему не сказала об этом нам? И почему совсем не удивилась, когда у нее вдруг появился «брат»?

Открыв новую вкладку на компьютере, я вошла в «ЛинкедИн»[13] и нашла там профиль Трента. Вот и он – все та же самодовольная ухмылка, обнажающая ненормально белые зубы, на фоне огромного логотипа Эн-би-си-шесть. По-моему, не тот человек, от которого Стефани могла бы потерять голову. Из послужного списка видно, что Трент нигде долго не задерживается – похоже, он из «летунов», которые избегают пускать корни и вечно ищут, где лучше. Всегда в погоне за деньгами и престижем. В телевизионной индустрии таких полно.

Я стала смотреть, что он постит у себя в аккаунте. Сплошное самовосхваление: собственные фотографии с разными наградами и хвастливыми подписями типа «Важное событие для Эн-би-си-шесть и большая честь для меня: премия Ассоциации тележурналистов Атланты!»

Я проверила «Твиттер/Х» и «Треды». Предпоследний твит Трента датирован днем, когда он улетал на конференцию в Сан-Диего. Это селфи: широко улыбающийся Трент в аэропорту Атланты, с подписью: «Атланта, не скучай – Сан-Диего, готовь торжественную встречу!» И три лайка.

Однако по-настоящему заинтриговал меня последний твит. Человек десять мужчин и женщин сфотографировались группой, судя по всему, во внутреннем дворике отеля, где проходила конференция.

«Здесь собрались лучшие новостники страны!» – гласила подпись.

Женщина рядом с Трентом была, несомненно, Стефани; однако она отвернулась от камеры, так что я видела только волосы. Впрочем, ее розовый блейзер нельзя было не узнать. Прочих на фото «Твиттер» пометил тегами с именами, ее – нет. Лайков здесь было побольше – двадцать. Просмотрев лайки, я увидела, что все восемь человек, сидевших за одним столом с Трентом и Стефани, лайкнули это фото и его ретвитнули. Кроме Стефани.

Как будто она сама пыталась что-то мне подсказать.

Я растянулась на коврике для йоги в позе шавасана. Страшно устала, но сна не было ни в одном глазу. Ум лихорадочно работал, однако усилием воли я очистила сознание от беспорядочных мыслей и погрузилась в медитацию. Через двадцать минут, почувствовав себя гораздо лучше, я неторопливо и мягко вернулась к прежним размышлениям.

«Думай, Люси, думай!» Стеф писала мне очень странные сообщения о Марке Руффало – однако, несомненно, была в Атланте. Оттуда она присылала Брюсу и Роберту фото, тексты, голосовые сообщения. Там нашли ее смартфон. Телефона Жасмин пока не нашли, но проследили его путь по сигналам – он обрывался поблизости от дома Трента.

Вдруг меня осенило.

Ти-эм-зед в своем сюжете назвали по именам людей, сидевших со Стеф за одним столом в первый день конференции: Дороти Робинсон из Бостона и Алан Козински из Каламазоо. Выходит, это последние – не считая Трента, персонала из отеля и случайных встречных по дороге в Атланту, – кто видел Стефани живой и с ней разговаривал.

Поспешив к ноутбуку, я снова открыла «ЛинкедИн» и написала Дороти и Алану в личку. Объяснила, кто я, написала, что во время конференции получала от Стеф странные сообщения и, если они заметили на конференции что-либо необычное, прошу их об этом сообщить. Добавила свой телефонный номер и попросила перезвонить, если им есть чем поделиться.

Я не ждала, что они ответят сразу, – да, честно говоря, и вообще не очень надеялась на ответ. Понимала, что, скорее всего, меня вежливо отошьют: мол, сожалеют, но ничего особенного не заметили. Однако полчаса спустя, когда я в спальне разбирала дорожную сумку, зазвонил телефон. Код города, высветившийся на экране, был мне незнаком.

– Алло!

– Это Люси с телеканала из Мэдисона? – поинтересовался низкий женский голос.

– Да.

– С вами говорит Дороти Робинсон. Вы писали мне в «ЛинкедИн». Соболезную по поводу вашей коллеги, все это совершенно ужасно. Готова помочь всем, чем смогу. О чем вы хотели меня спросить и что за странные сообщения, о которых вы упомянули?

И мы начали обмениваться информацией. Я рассказала о том, что происходило у нас в студии и как мы заподозрили, что с телефона Стеф пишет кто-то другой. Дороти слушала внимательно, лишь иногда вставляя: «Хм!» – или прищелкивая языком. В свою очередь, она рассказала, что Трент произвел в целом отвратительное впечатление и что с самого появления Стефани он откровенно с ней заигрывал.

– Стефани, правда, не отвечала на флирт. Мне показалось, что он ей совершенно неинтересен, – добавила Дороти. – Отчасти поэтому происшедшее так меня поразило.

– Меня тоже, – согласилась я. – А что было дальше? Обед?

– Да, мы устроились на открытом воздухе, во внутреннем дворике. Сели в разных углах. Потом Стефани ушла. И больше я ее не видела.

– Возможно, было что-то еще? – спросила я, чувствуя, что хватаюсь за соломинку. – У меня все же сильное ощущение, что по телефону с нами переписывалась не она.

– Нет, это все, – ответила Дороти. – Мне жаль, что ничем больше не могу помочь.

– Вы не заметили, во что она была одета? Что ела? – спросила я, уже почти ни на что не надеясь – просто стараясь зримо представить себе этот коллективный обед.

– Розовый блейзер и черное платье. Что касается еды – нет, не видела. Хотя погодите… Да, в самом деле! Когда вы об этом упомянули, я вспомнила: после обеда Трент сказал нам с Аланом, что они со Стефани ели курицу.

Я ощутила прилив адреналина.

– Курицу? Но она же вегетарианка! Стеф не стала бы брать курицу. Там было вегетарианское меню?

– Кажется, да… да, определенно было, – ответила Дороти. – Думаете, это что-то значит?

– Дороти, можно попросить вас об одолжении? Сейчас я пошлю вам недавнее фото Стефани: можете посмотреть и сказать, та ли это женщина, которую вы видели на конференции?

– Конечно, сделаю все, что смогу. Правда, сидели за одним столом мы недолго, и в это время я больше смотрела на выступающих, – но попробую.

Порывшись в папке с фотографиями, я нашла одну, сделанную несколько недель назад. Прощальная вечеринка в честь уходящей сотрудницы. Стефани стоит, обняв эту женщину за плечи, и обе широко улыбаются в камеру. Я отправила фото Дороти – и затаила дыхание.

– Подождите, сейчас только надену очки, – сказала она в трубку. – Хм-м… да, если память меня не подводит, это она. Волосы точно ее. Должна признаться, я не очень хорошо помню ее лицо, но каких-то явных отличий не вижу. Знаете, что еще можно попробовать? Утром в первый день мы все расписывались в журнале. Вы знаете, как выглядит подпись Стефани? Я могу позвонить в Национальный фонд прессы, запросить у них копию листа с подписями, и мы сравним.

– Точно! – воскликнула я. – Отличная мысль! Стеф левша. Нам нужен кто-нибудь, кто сможет определить, левой рукой сделана подпись или правой.

– Люси, у меня есть именно такой человек! Я в прошлом занималась журналистскими расследованиями, и старые связи у меня остались. Получу из НФП образцы подписей и позвоню своему знакомому.

На следующее утро, когда я занималась пилатесом и старалась не слишком переживать из-за всей этой истории со Стеф, снова зазвонил телефон. На экране высветился номер Дороти. Задыхаясь от волнения, я прижала телефон к уху.

– Люси, я получила от НФП лист с подписями и отправила своему эксперту-почерковеду. Мы были правы. Подпись Стефани определенно поставил правша. И это еще не все. Я зашла на ваш сайт и нашла видео, на котором Стефани рассказывает о миссии вашего телеканала. Лицо ее я плохо помню, так что решила сравнить голос с тем, что слышала в Сан-Диего. Люси, у женщины на конференции голос был совсем другой! Пора звонить в полицию.