Среда после конференции

В отделение полиции меня так и привезли в халате и трусах; но здесь полицейские, по крайней мере, имели совесть предложить мне какие-то тюремные тряпки и сковать руки наручниками спереди, а не за спиной: так удобнее, хоть и ненамного. Затем меня отвели в комнату для допросов.

Я все еще не мог осознать, что происходит. Внутри словно все онемело. Подчинялся, как робот, их распоряжениям, ожидая, что вот-вот приедет Билл, меня вытащит и весь этот ужас рассеется, как дурной сон. Не мог дождаться, когда же выберусь отсюда, найму адвоката и проведу пресс-конференцию, на которой их всех смешаю с грязью. Да, совсем скоро я стану героем! Надо просто перетерпеть это безумие.

Меня толкнули на стул с жесткой спинкой, а места напротив, за столом, заняли двое детективов. Я решил не ждать вопросов и заговорить первым.

– Послушайте, все это какое-то страшное недоразумение. Я ничего не сделал. Вообще ничего! Невероятно: я абсолютно законопослушный человек, а вы из меня делаете преступника!

– Успокойтесь и отвечайте на наши вопросы, – оборвал меня первый детектив. У него было внушительное брюшко и редеющие седоватые волосы. Затем заговорил его напарник – человек с целой щеткой густых черных кудрей, судя по акценту, латиноамериканец:

– Вас зовут Трент Джонатан Маккарти?

– Да.

– Проживаете по адресу: Хорайзон-Лейн, 4240, район Пичтри-Вилледж, Атланта?

– Да.

– Знакомы с женщиной по имени Стефани Монро?

– Нет! То есть… я имею в виду, женщину с таким именем я встретил на конференции на прошлой неделе, но после этого с ней не виделся! Пересеклись на один день и снова разошлись.

– Значит, вы не представляете, каким образом ее бумажник и сотовый телефон оказались закопаны у вас на заднем дворе? – уже более агрессивным тоном спросил офицер-латиноамериканец.

– Нет! Боже правый, конечно нет! Я же вам уже сказал! Все это какой-то чудовищный розыгрыш или… не знаю… меня подставили! Да, меня кто-то пытается подставить! Может быть, эта Стефани? Или Катрина, моя бывшая жена? Вы с ней разговаривали? Она охотится за моими деньгами!

– Трент, может быть, для начала просто расскажете нам, что произошло после того, как вы покинули конференцию? – обратился ко мне офицер Толстобрюх. Говорил он гораздо мягче своего напарника, и это помогло мне успокоиться. Я длинно, рвано выдохнул.

– Да ничего не произошло. Сел на самолет, прилетел домой, зашел в бар выпить пару рюмок на ночь, пришел домой и лег спать. В воскресенье проснулся больным и весь день сидел дома. В понедельник пришлось даже позвонить на работу и отпроситься, хотя я никогда этого не делаю. Во вторник вышел на работу, и тут началась вся эта ерунда. Среди ночи появляется полиция, вытаскивает меня из постели и обвиняет в том, чего я не совершал. Это же полная чушь, неужели не ясно? И вы мне за это заплатите! Я вас всех засужу!

Тут мне вспомнился доктор и его предупреждения насчет повышенного давления.

Угрозы их засудить детективы словно не заметили; они продолжали задавать вопросы.

– Значит, больше вы с этой Стефани не встречались?

– Да нет же!

– И она не полетела в Атланту вместе с вами?

– Черт, конечно нет! Я сел в самолет и вернулся домой один. Говорю же вам, я с этой телкой имел дело всего несколько часов. Она и с конференции свалила раньше меня. Спросите любого, кто там был! Правда, спросите. Хотя бы эту… Дороти из Бостона или Алана из Каламазоо. Они оба тоже сидели с нами за столом, а потом видели, что она ушла. Я же не сумасшедший! Она куда-то смылась, и больше я ее не видел, вообще не видел, слышите?!

– Скажите, Трент, а здесь, в Атланте, в воскресенье и в понедельник вы с кем-нибудь виделись? Ходили куда-то? Встречались с родными, друзьями, коллегами?

– Нет, говорю же вам, я сидел дома. Болел.

– Получается, у вас нет алиби, если не считать вашего заявления о том, что вы были больны и находились дома?

– Это не «заявление», черт бы вас побрал! Я действительно лежал больной!

Вопросы продолжались – бесконечные вопросы, от которых я почти терял рассудок. Мне пришлось описывать свою работу, личную жизнь, детство, восстанавливать каждую секунду пребывания на конференции и возвращения домой.

Впрочем, о том, что прогулял сессию по психологической безопасности, я решил и им не говорить. Во-первых, тогда выйдет, что мы со Стефани отсутствовали на конференции в одно и то же время; а во‑вторых, если это куда-то просочится, Билл, мой шеф, узнает, что я ему наврал. А для него вранье – самый страшный грех, за это он увольняет без разговоров. Правда, о том, что меня не было, могут проболтаться Дороти и Алан – но что ж, тогда скажу, что выходил на пять минут подышать воздухом, а потом вернулся и стоял у дверей. Дороти и Алан не смогут это опровергнуть: как, если я оказался у них за спинами?

Пока меня засыпали вопросами, я отчаянно пытался понять, что же все это значит. Стефани Монро… Неужели эта сука меня подставила? Похоже, да: других объяснений не видно.

Уже в конце двухчасового допроса офицер Толстобрюх решил выложить на стол свой главный козырь:

– Трент, можете объяснить, как у вас в квартире оказались кровь и волосы?

– Ч-ч-ч-что?! О чем это вы? – Теперь меня захлестнула паника. А это еще что значит?

– Мы обнаружили следы крови, волосы, а также это… – Толстобрюх открыл картонную папку, что-то достал оттуда и положил на стол передо мной две фотографии. – Можете объяснить, почему это лежало во внутреннем кармане вашего спортивного пиджака?

На фото были две пары женских трусиков. Никогда раньше я их не видел.

– Я… я… – залепетал я, – клянусь жизнью своих детей, я… не знаю… просто не знаю!

– Трент! – заговорил офицер Латинос. – На этом белье найдены следы спермы. И вот что еще: на заднем дворе у вас мы обнаружили удостоверение личности второй женщины, Жасмин Литтлтон, а биологические следы с ее ДНК – у вас в чемодане. Можете это объяснить?

Жасмин? Кажется, так звали ту цыпочку, что подвалила ко мне в баре после возвращения с конференции? Ту, что обещала секси-фотки, но продинамила…

Я открыл рот, но не смог издать ни звука.

– Трент, все это не слишком хорошо выглядит. Может быть, просто расскажете нам, что произошло на самом деле?