Он перепрыгнул через ручей, промчался поперек его ледяного течения и выскочил на другой берег, убегая все дальше и дальше, не останавливаясь, почти не замедляясь, задыхаясь и все такое, но продолжая мчаться, мчаться, мчаться.

Дети за деревьями неслись вприпрыжку параллельно ему и следом за ним.

Сначала они преследовали его с любопытством. Потом с уверенностью. Даже будучи взрослым мужчиной, он оставался в меньшинстве. И максимум, на что мог надеяться, – это убежать от них, что, по его мнению, было вполне достижимо. У Майлза шансов было гораздо меньше.

«Бедняга».

Он старался держаться прямо. Не сводил глаз с ветвей над головой, ожидая увидеть первую отметку – последнюю, что он запомнил на финальном отрезке пути к хижине. Дети все это время тяжело дышали у него за спиной.

«Злобные мерзавцы».

Странное чувство – жалеть кого-то так же сильно, как и бояться.

Вглядываясь в темные ветви впереди, он заметил развевавшийся там кусок белой кружевной ткани. Его охватило облегчение, словно второе дыхание открылось.

«Налево или направо? Налево или направо?»

Он вспомнил их дорогу сюда, прокрутил ее в голове, насколько мог.

«Направо».

Свернул. Дети сделали то же самое, поскальзываясь на грязи и листьях. Он молился лишь о том, чтобы они раньше него выбились из сил. Способны они вообще уставать? Или вместо душ их теперь питал неутолимый голод? Ненасытная бездна?

«Просто продолжай бежать. Не останавливайся».

Он беспокоился об остальных. О тех, кого сейчас оставлял позади. Райли. Их мать. Джереми.

«Конни».

Зрение затуманилось. Он моргнул, смахивая влагу, которая медленно потекла из уголков глаз. И продолжал бежать, переставляя босые, отяжелевшие ноги, одну за другой. Его легкие горели, но еще не готовы были взорваться. Он воображал, что в одиночку, по крайней мере, бежит быстрее, чем скованный с шестью другими пленниками.

«А если я выживу, что тогда?»

Разумеется, он обратится за помощью. Это займет время. Начнутся поиски остальных. Естественно, он их возглавит. В общем, это займет несколько часов, а может, и целый день, если ему вообще удастся вернуться. Продержатся ли пленники так долго? Уцелеет ли к тому времени хоть кто-нибудь из них?

Какая-то мрачная часть его была уверена, что он уже бросил их на произвол судьбы. Райли велела ему бежать, и он побежал. Можно ли было сделать что-то еще? Стоило ли ему остаться?

«А раньше я оставался?»

Глаза обожгла новая волна слез. Он смахнул их. И продолжил бежать изо всех сил. Облака быстро проносились по небу, то скрывая, то открывая луну стремительными вспышками. То погружая лес в глубокую тьму, то освещая его бледно-голубым сиянием.

Он чуть не напоролся на сломанную ветку, торчавшую из земли под опасным углом. В нескольких шагах была еще одна, за ней следующая – целая вереница таких же веток тянулась между деревьями по продуманной дуге. Их он тоже помнил. Указательные столбы. Он проследовал по их траектории.

«Я на правильном пути».

Он чуть потерял скорость и не был уверен, что сможет набрать ее снова. Легкие не позволяли. Дети по-прежнему были здесь, лес кишел ими – их мельтешившими конечностями и прерывистым дыханием.

Майлз определенно мертв.

Мысли Эвана метались от одного к другому. Их было слишком много. Он пробежал мимо засохшего дерева, расколотого посередине, словно топором Пола Баньяна. И продолжил бежать, не уверенный в том, был ли это нужный ориентир, и если да, то где следовало сменить направление.

Что-то с шипением бросилось на него из-за ближайших деревьев. Маленькая девочка, бежавшая на четвереньках. Она схватила его за лодыжку. Эван отскочил подальше. Другие дети захихикали среди теней, приближаясь к нему с обеих сторон. Эван ускорил шаг. Сердце болезненно колотилось в груди.

Вскоре появился еще один ориентир, который он помнил довольно отчетливо. По крайней мере, направление было все еще правильное.

Ориентиром была заброшенная лачуга. Ветхая постройка с заколоченными окнами, темневшая между деревьями. Эван не стал пробегать мимо. Он свернул к ней, к ее двери. Ручки не было, и он навалился всем весом на створку, которая со скрежетом заскребла пол с другой стороны. Эван проскользнул внутрь и закрыл дверь. Изнутри имелась запорная доска, которая, повернувшись по часовой стрелке, плотно вошла в пазы на косяке. В тот самый момент, когда Эван запер дверь, что-то с силой ударило в нее с другой стороны – ребенок налетел на створку всем весом. Затем еще один. И еще один. Эван отступил назад, надеясь, что гнилое дерево выдержит.

Эта лачуга-хибара-штука представляла собой единственную комнату с четырьмя окнами, по два с двух сторон, все они были заколочены досками. Пока он в безопасности. Пока. Пока дверь цела и стоит.

«Что теперь?»

Дети обходили лачугу по кругу. Снаружи раздавался шорох их тел. По узким полоскам лунного света, которые пробивались между досками, Эван видел, как дети забирались на окно и заглядывали внутрь. Затем они снова спускались и торопились к следующему. Сколько всего этих бестий?

Посреди темного, пустого пространства Эван осел на пол, опустил голову, глубоко дыша и прислушиваясь к несчастным созданиям снаружи, которые искали способ забраться внутрь.