Райли поверила в то, что окончательно свихнулась, когда увидела, как в окно влезла Конни. Потребовалась вся сила воли, чтобы не смотреть на нее, не выдать ее двум существам, которые все это время были заняты тем, что Райли сжимала в руке.

«Неужели мне кажется?» – спрашивала она себя, пока Конни пробиралась через комнату с ножом в руке, огнем в глазах и полным кровожадной решимости видом. Призрак мести.

Все сомнения Райли развеялись, когда из горла Та хлынула кровь и он с бульканьем рухнул на землю.

Конни была настоящей. Живой, свободной и настоящей.

Ева переключила внимание на бешеную женщину позади себя. А Райли после секундного шока принялась за замок клетки. Она почувствовала, как Джереми в предвкушении приблизился, снова вторгаясь в ее пространство, и на миг задумалась, не выбросить ли ключ, чтобы лишить его надежды и свободы.

«Позже. Ты сможешь сделать это позже».

Замок щелкнул. Райли толкнула дверцу, тихонько скрипнувшую на петлях. Ева была слишком занята Конни, чтобы заметить это. К тому же…

Хижина наполнилась криками. Криками Конни. К ним присоединились жуткое шипение и визг, которые не принадлежали ни ей, ни двойнику. Райли выползла из клетки и впервые за много часов встала. Ноги чудесно скрипели и хрустели. Джереми, не теряя времени, пополз следом. Мать Райли с мольбами бросилась на дверцу своей клетки.

– Выпусти меня! Скорее, Райли!

А Райли задумалась на этот счет. Ненадолго, но все-таки. Затем присела и отперла клетку матери. Дженис осторожно выползла наружу, Райли схватила ее за руку и помогла встать.

– Нет, не смей! – крикнула Ева.

Райли оглянулась. Джереми стоял, беспомощно подняв руки, а копье Евы теперь было направлено на него. Наверное, дядя попытался напасть на двойника. Ева осторожно двинулась к нему, загоняя в угол. Конни нигде не было видно, но Райли по-прежнему слышала ее крики, стоны, звуки борьбы. Полумертвый мальчик исчез со стола.

Когда двойник загнал Джереми в угол, Райли обошла их с другой стороны, надеясь, что Ева окажется между ними. Но та заметила это движение и бросила в сторону девушки злобный, пронзительный взгляд. Райли посмотрела на стеллаж с посудой у дальней стены – точнее, на висевший там тесак. И направилась к нему. Ева рявкнула ей вслед, но Райли почти не слушала. Она мельком заметила на полу Конни, а на ней царапавшего и кусавшего воздух мальчишку, которого Конни едва удавалось удержать.

С ее рукой творилось что-то ужасное…

«Пока неважно».

Райли помчалась к стеллажу. Схватила тесак за рукоять и сняла его с крючков.

Ева бросилась к Райли, повернувшись спиной к Джереми. Тот, к сожалению, опять застыл на месте, не желая воспользоваться шансом. Райли хотелось крикнуть, чтобы он что-то сделал. Но было слишком поздно. Ева резко остановилась перед ней. Ткнула копьем в воздух между ними. Райли отступила, почти прижавшись спиной к стене.

Взгляд Джереми метался по хижине, словно разыскивая что-то, возможно собственное оружие. Однако вместо оружия он выбрал единственный оставшийся фонарь, который висел у входной двери. Зажег в нем огонек от одного из множества горевших по периметру хижины факелов, бросил последний панический взгляд в сторону Райли и бросился сквозь дверной проем в темный лес.

– Джереми! – закричала Райли.

Ева с легким любопытством взглянула в его сторону. Райли шагнула вперед, высоко вскинув тесак. Ева тут же обернулась, настороженная, ее черные глаза широко распахнулись и выпучились из эластичных век-прорезей маски Дженис.

«А куда делась настоящая Дженис?» – подумала Райли.

– Бросай это, девочка, – сказала Ева. – Разве твоя жизнь была недостаточно тяжелой?

Она ткнула копьем. Райли отшатнулась, налетела на стеллаж с инструментами и утварью, который звякнул о стену. Ева рассмеялась. Ткнула еще раз. Райли отбила кончик копья тесаком. Если бы ей хватило проворства, размышляла она, то можно было бы отбить копье в сторону и шагнуть прямо к двойнику – для удара копьем слишком близко, а для тесака в самый раз.

Пока Райли думала об этом, снова появилась ее мать. Она выползла из-за деревянной кафедры возле камина. Опираясь на нее, уверенно поднялась на ноги. Переведя взгляд с матери на двойника, Райли увидела, как взгляд Евы метнулся по тому же маршруту.

– Смотри сюда, уродливая сука!

В любой другой ситуации возглас Дженис прозвучал бы уморительно – ведь «уродливая сука» носила потрепанную маску ее собственного лица. Ева бросила на мать Райли короткий взгляд как раз в тот момент, когда Дженис взяла с кафедры массивную книгу. И на миг замешкалась – книга оказалась тяжелее, чем она ожидала. Дженис медлила лишь секунду, чтобы привлечь внимание двойника. А затем, развернувшись на пятках, швырнула книгу в огонь.

– Нет! – закричала Ева.

Райли уже занесла тесак и воспользовалась шансом. Она ударила и вонзила лезвие глубоко в череп Евы. Двойник мгновенно упал, с приятным стуком ударившись о половицы. Райли наклонилась и, тяжело сглотнув, высвободила лезвие. Камин изрыгнул огромное облако черного дыма. Дженис, удивленно вскрикнув, пригнулась. Страницы книги мгновенно начали сворачиваться в пламени, одна за другой.

– О боже… – застонала на полу Конни.

Райли почти забыла о ней. Она нашла девушку возле разделочного стола, где та стояла на коленях. Рядом лежал мертвый мальчик, на самом деле мертвый – рукоять охотничьего ножа торчала из его глазницы. Конни сидела, сгорбившись и опустив голову, раскачивалась из стороны в сторону, баюкая руку на коленях.

– О боже, – повторила она, и голос ее дрожал от боли.

– Что такое? – спросила Райли. – Что…

Каждый мускул в ее теле напрягся, когда Конни запрокинула голову в душераздирающем вопле. Затем снова сгорбилась, рыча от боли, а затем внезапно вскинула руку к лицу, схватившись за запястье, на конце которого визжало и царапалось черное, покрытое шерстью существо.

«Визжало».

– Черт!

Конни опрокинулась на спину, ее собственная рука вцепилась в нее, сжала, пальцы были растопырены до невозможности. Конни едва удерживала здоровой рукой больную, пока стремительные лапы проросшей из нее твари молотили воздух, а мерзкая морда между ними сжималась и корчилась, щелкая жвалами, с которых капал яд.

Конни закричала.

Райли закричала.

Дженис закричала.

Держа паука подальше, Конни поднялась на колени, затем вскочила на ноги. Черное существо с пронзительным визгом тянулось к ее лицу. Конни отпрянула, ударилась о разделочный стол. Резко развернулась, опустила руку на окровавленную столешницу, прижала к ней. Паук, лежа на спине, зашипел и забился.

Конни бросила взгляд через плечо. Встретилась глазами с Райли, оскаленные зубы были полны собственного яда.

– Отруби его!

Райли вопросительно подняла тесак, и при одной только мысли о таком вся кровь отхлынула от ее лица.

– Отруби его! – приказала Конни. – Руби!

Райли присоединилась к ней у стола, где бился и хрипел паук на конце запястья Конни. Райли едва могла дышать. Одной рукой она оперлась на столешницу, чтобы удержаться на ногах, а другой занесла тесак.

– Давай, – произнесла Конни слабым голосом и отвернулась, не желая видеть происходящее. – Пожалуйста…

«Не могу поверить, что это все на самом деле».

Райли тоже хотела бы отвернуться и ничего не видеть. С другой стороны, предположила она, лучше так, чем быть на месте Конни. Райли подняла тесак выше. Паук с шипением извивался из стороны в сторону, его влажные жвала кусали и щелкали. Райли глубоко вдохнула и медленно выдохнула, чтобы успокоиться. Между существом и остальной рукой Конни была аккуратная, почти ровная граница, где черная шерсть сменялась нежно-розовой кожей. Нужно рубить выше этой линии? Ниже? Что произойдет, если останется хоть немного черного? Вырастет ли на этом месте другой паук? Хоть что-то из этого сейчас важно?

– Давай уже, – сказала Конни, по-прежнему не в силах взглянуть и увидеть все своими глазами.

– Хорошо, я это сделаю, – ответила Райли.

«Я это сделаю».

Глаза-бусинки паука блестели. Тесак тоже блестел, с него все еще капала кровь Евы. Райли на миг задумалась, к чему могла привести операция зараженным инструментом.

«Операция? Вряд ли это можно назвать операцией».

«Просто сделай это. Сделай это!»

Подгоняемая отчаянным желанием скорее разделаться с этим, положить конец ужасному представлению, Райли со всей силой, на которую была способна, опустила тесак. Тот с грохотом ударился о деревянный стол. Паук издал душераздирающий вопль.

Райли задрожала при виде наполовину отрубленного запястья Конни, черная кровь хлынула из него на столешницу. Плоть на запястье свободно подрагивала, а паук продолжал извиваться.

– Ох… ох, черт… – Конни едва держалась на ногах, силы покинули ее. Чтобы не рухнуть, она оперлась о край стола.

Райли нанесла второй удар. Запястье полностью отделилось, из раны хлынула смесь крови и чего-то еще – черного и смолистого. Конни тут же соскользнула со стола на пол. Вырвавшись из тюрьмы человеческого тела, паук перевернулся на своих танцующих лапках-пальцах. Райли ударила тесаком в третий раз, в четвертый. Паук уклонился влево, отскочил вправо. Метнулся прямо к ней. Она вскрикнула, опуская тесак в пятый раз, и рассекла морду твари надвое. Паук упал, безвольно обмякнув. Райли отшатнулась. Тесак с грохотом свалился на пол, руки напряглись от отвращения.

Стоявшая в стороне Дженис выдавила:

– Боже мой.

Райли содрогнулась от тошнотворного ощущения. На полу застонала Конни, прижимая к животу кровоточащую культю.

– Эй. – Райли присела рядом. Кожа Конни была белой как снег. Из запястья текла тонкая струйка крови. Обычной крови. Не черной. Райли повернулась к матери: – Помоги мне найти что-нибудь для перевязки…

И принялась рыться в хламе. Переступила через мертвого мальчика по пути к стеллажам у стены, затем остановилась и поглядела на ребенка с торчащим из лица охотничьим ножом.

– К черту.

Райли вытащила нож из глазницы мальчика. Затем, оставив его в покое, подошла к мертвому двойнику – к Еве – и начала отрезать полоски ткани от ее рубашки, обнажая тело. Мать Райли оставила поиски и наблюдала за ней.

– Извини, что порезала твою одежду, мам, – сказала Райли.

– Это не моя одежда, – сухо ответила та. – Чья-то чужая…

Райли с любопытством взглянула на мать. У нее так и не было возможности расспросить о том, как же все это началось. Даже сейчас времени, казалось, не хватало.

Она отрезала длинную полоску ткани от рубашки Евы и принесла ее Конни.

– Дай мне руку.

Конни повернулась к ней, слегка приоткрыла губы, ее лицо было болезненно бледным. Казалось, она не слышала ни слова Райли.

– Ладно… – Райли сама схватила Конни за руку.

Конни морщилась, но не сопротивлялась. Сдерживая волнение, Райли начала наматывать лоскут ткани вокруг запястья, затем затянула его как можно туже и завязала узел.

– У меня нет никакого медицинского образования, – объяснила она, – так что прости меня, если это совершенно ничего не даст.

– Ты прощена, – сонно пробормотала Конни.

Райли с удивлением обнаружила, что девушка ее брата слабо улыбается. Губы ее были пепельно-серыми, но она улыбалась. Райли еще раз затянула свой импровизированный жгут.

– Хорошо. Ну как ты?

Конни равнодушно посмотрела на работу Райли:

– Как будто руку отрубили.

– Потом скажешь спасибо. Как думаешь, сможешь встать?

Конни кивнула и взяла охотничий нож, который Райли положила на пол. Обхватив ее за плечо, Райли помогла ей подняться.

– Где Эван? – спросила Конни, не успев простоять и секунды.

– Там. – Райли кивнула на входную дверь. – Ему удалось сбежать.

– Нам нужно его найти, – сказала Конни. – Раньше этих тварей.

Она резко вздохнула и прислонилась к столу, чтобы не упасть снова.

– Ты уверена, что справишься? – спросила Райли.

– Нам нужно торопиться, – вмешалась Дженис. – Пока не вернулись остальные…

Слова Дженис сменились хрипом, и обе девушки вздрогнули. Райли обернулась и увидела ее, свою мать – с запрокинутой головой и болтающимися ногами – поднятую на копье. Восставшая Ева дрожала под тяжестью проткнутой ею женщины. Маскировка двойника наконец разрушилась, маска разорвалась там, где ее рассекла Райли, и наружу показалось настоящее лицо. Ева с хрипом отбросила Дженис в сторону. Мать Райли соскользнула с копья на пол, а у самой Райли в голове глухо звучали удары сердца.

Опомнившись, она бросилась за оброненным тесаком. Ева кинулась к ней. Взмахом копья она отбросила тесак подальше и налетела на Райли. Та обеими руками поймала копье. Шершавое и колючее. Противницы стояли друг напротив друга какое-то время, руки у обеих дрожали. Краем глаза Райли видела, как ее несчастная мать пыталась подняться, но безуспешно.

«Монстры. Монстры! Вы все!»

Стиснув зубы, она шагнула вперед, отталкивая копье, отпихивая Еву назад. Двойник отступал на трясущихся ногах, кривился в попытках остановить Райли. Морщинистый, как у грызуна, рот обнажил клыки, пожелтевшие и кривые – они отчего-то изменились, как только слетела маска. Райли пихала тварь все сильнее и сильнее в сторону темного узкого коридорчика в задней части хижины.

– Отсюда не сбежать, – сказала Ева.

Райли ничего не ответила. Она просто продолжала двигаться вперед, пока они не оказались в коридорчике, цепляя плечами стены, шурша ногами по ветхим половицам. В конце прохода тускло светил факел.

– Лес сожрет вас заживо… – сказала Ева.

Последним ударом Райли втолкнула ее в комнату в конце коридора и одновременно вырвала из рук копье. Ева потеряла равновесие. Опрокинулась в кучу веток и сучьев, ожидавших посреди комнаты. Райли подскочила ближе. Перевернула копье, нависая над лежавшим на спине отвратительным монстром. Ева, защищаясь, вскинула руку. Ее рот приоткрылся, словно она продолжала отстаивать свою правоту.

– Моя смерть вас не спасет.

Райли смотрела на существо у своих ног. Половина лица ее матери, дряблая и скользкая от крови, по-прежнему свисала со щеки Евы.

– Посмотрим.

Она вонзила копье. Ева взвыла. Обхватила древко обеими руками, словно пытаясь вытащить. Райли придвинулась ближе, насела. Перехватила копье, расставив руки пошире, чтобы лучше его воткнуть. Из легких Евы вырвался хриплый вздох; она обреченно уставилась на кровоточащую рану на своем теле, а Райли продолжала давить, наколов двойника на копье, точно насекомое, которым он и был. Постепенно хватка Евы ослабла. Руки упали вдоль тела. Глаза закатились. Голова запрокинулась, окончательно и бесповоротно.

Райли отпустила копье, оставив его торчать из брюха существа, словно флагшток.

Она на миг задержалась, чтобы осмотреть комнату, в которой находилась, – самое настоящее гнездо, достаточно большое, чтобы вместить четырех землекопов-доппельгангеров. Она осмотрела то, из чего оно было сделано: ветки терновника, шкуры крупных животных, неумело сшитые в одеяла, мешанина из рваной одежды и других тряпок.

Наконец она отвернулась и тут же замерла, обнаружив кое-что новое.

В углу комнаты лежала еще одна груда одежды. И не просто одежды. Райли взяла верхнюю вещь. Зеленую футболку для девочки. Подняла другую. Детский джинсовый комбинезон. Она осмотрела внушительную коллекцию, состоявшую из одной только маленькой одежды. Только детской. Маленьких носочков и ботинок.

«…лишь лакомый кусочек, да, слаще всех остальных…»

Застывшая на месте Райли вздрогнула, когда кто-то окликнул ее по имени. Из глубины коридора доносился голос Конни:

– Райли?

Она обернулась в ту сторону и в последний раз замерла, увидев еще кое-что, отбрасывавшее металлические отблески в свете факела – кучу огнестрельного оружия в противоположном углу комнаты. Охотничьих ружей, дробовиков, револьверов. Сверху лежал ее собственный пистолет, как одно из последних приобретений. Зачем твари собрали все это здесь, она не могла представить. И почему сами предпочитали луки и стрелы – тоже…

– Райли!

Голос звавшей ее Конни звучал все настойчивее. Райли торопливо схватила пистолет. Сунула его за пояс джинсов и вернулась по узкому коридорчику на звуки голоса Конни. И еще чьих-то.

Дойдя до конца коридора, Райли замедлила шаг.

Дети. Дети врывались в хижину через окна, через открытую дверь. Вползали внутрь на четвереньках. Конни стояла там же, где Райли ее оставила, – прислоняясь к разделочному столу и держа наготове охотничий нож, пока толпы детей проползали через хижину, огибая столы, обходя ее, направляясь к камину.

Именно из него и доносились другие голоса.

Они поднимались из огня вместе с черным дымом, который стелился под потолком, пока книга в очаге превращалась в темный комок. Дети напирали. Склонив головы, смотрели на красное пламя, а голоса все звучали – плач и неразборчивый шепот множества прошлых жертв: мужчин, женщин, детей. Время от времени новые голоса то затихали, то нарастали, и маленькие зрители вздрагивали, словно вдруг узнавая кого-то в толпе – своих родителей, братьев, сестер… может быть, себя?

В хижину набивалось все больше детей. Десятки. Конни охнула, когда один из них, выскочив из-под разделочного стола, проскользнул мимо ее ног. Удивительно, но дети, казалось, были совершенно равнодушны к обеим девушкам. А что еще интереснее, как заметила Райли, они совершенно не боялись света факелов, освещавших всю хижину.

«Они вовсе не света боялись, – думала она. – Они боялись их. Хозяев этого места».

Небольшая компания детей пугливо играла с телом Та, который лежал там же, где упал с перерезанным горлом.

Дети поднимали и отпускали его руки, проверяя, осталась ли в нем жизненная сила. Один малыш удобно устроился на спине матери Райли, словно та была всего лишь очередным предметом мебели. Несколько исследовали хижину вглубь и осторожно проталкивались мимо Райли по узкому коридорчику к дальней спальне. К гнезду.

– Райли, – в третий раз произнесла Конни и кивнула в сторону двери, в которую продолжали входить дети. – Пошли отсюда.

Райли, заставив себя выйти из оцепенения, кивнула в ответ. Держа пистолет за спиной, она осторожно пробиралась сквозь толпу суетившихся детей, ожидая, что они в любой момент заметят ее и нападут. Но этого не происходило. Дети просто продолжали собираться у камина, почесывая лица, лениво покусывая пальцы, слушая голоса, лившиеся из огня, словно сказки из загробного мира.

Райли предложила Конни помощь, но та отмахнулась и самостоятельно направилась к двери.

– Я могу идти. С ногами все в порядке. – Она остановилась у двери, сунула нож в карман и вытащила из крепления один из факелов. – Надеюсь, это поможет нам добраться до цели.

Райли решила, что идея хорошая, и тоже взяла факел.

– А помимо руки, как ты себя чувствуешь? – спросила она.

– С каждой секундой все лучше, – ответила Конни. – Идем.

Райли на миг задержалась, а эта едва знакомая женщина бесстрашно зашагала вперед с такой решимостью, какой у самой Райли, по ее мнению, не было никогда в жизни.

«Где же Эван тебя нашел?» – подумала она.

И последовала за Конни в темноту.