Эван, словно в тумане, вошел в хижину этих существ. Его встретило просторное, заваленное хламом пространство – очень похоже на то, что было сейчас у него голове. Бессмысленное. Перегруженное. Несколько столов были засыпаны тем, что на первый взгляд выглядело кучами мусора. Кости всех форм и размеров. Обрывки кожи сомнительного происхождения. Сушеные травы. Вдоль ветхих стен хижины тянулись такие же ветхие стеллажи, заставленные бесчисленными банками с разными сбивавшими с толку предметами. Склизкими органическими тканями. Спутанными прядями волос. Сморщенными, узловатыми пальцами. Еще было множество корзин и связок сушеных растений и прочих алхимических материалов. Взгляд Эвана приковала полка с коллекцией человеческих черепов – отвисшие челюсти, пустые глазницы, выбитые зубы.

«Мой отец мертв».

Среди всех столов, расставленных в просторной комнате, только один был совершенно пуст – если не считать густых темных пятен крови, впитавшихся в дерево. Половицы под ним тоже были забрызганы кровью.

«Мой отец мертв».

В дальнем конце хижины располагался большой камин, в котором, извиваясь и потрескивая, пылал огонь. На каменном очаге стоял огромный котел с закрытой крышкой.

Рядом с камином находилось что-то вроде деревянной кафедры. На ней лежала открытая посредине старая, потрепанная толстая книга с пожелтевшими страницами.

«Мой отец мертв».

Эван впитывал детали обстановки, почти не вдумываясь. Его взгляд блуждал по предметам, но разум рисовал другие образы, от которых невозможно было избавиться: лежавший на животе отец, рыдавшая над ним мать. Эван и не представлял, что она на такое способна.

«Он действительно мертв».

Скоро они все умрут. Отец был всего лишь первым.

– Сюда, сюда, – приказало существо по имени Ева.

Эван без особого сопротивления подчинился команде двойника матери. Ноги шаркали по разбитым половицам, цепи стучали и лязгали. Элиза, Дженис и Майлз всю дорогу громко причитали.

Только увидев, куда они направляются, Эван снова вернулся к своим мыслям.

«Дерьмо».

В дальнем углу хижины стояли рядом клетки. Три, с толстыми вертикальными решетками. Эван представлял, что именно в таких клетках перевозят львов или тигров. Достаточно просторных для путешествия, но едва ли подходящих для постоянного содержания. Двойник его матери подошел к первой клетке слева. Открыл дверцу, которая с визгом повернулась на петлях.

– Дом, милый дом, – с иронией в голосе повторил двойник.

Элиза, преодолевая ком в горле, спросила:

– Туда?

– Именно, – ответила Ева. Затем обратилась к мужчине, встретившему их у двери: – Та.

Существо по имени Та послушно шагнуло вперед, и Эван заметил, что оно одето в наряд охотника – камуфляжный жилет и камуфляжные штаны. Как и у других двойников, это, наверное, тоже была маскировка, размышлял Эван. Возможно, под предыдущую жертву.

«Возможно, это его свежая кровь на том столе».

– Стой рядом, пока Лин снимает с них кандалы, – велела Ева Та. – На случай, если они что-нибудь предпримут. А если попытаются…

Ева показала на пистолет. «На пистолет Райли», – подумал Эван, не в силах до конца понять эту тайну среди прочих тайн, что кружились у него в голове.

– …то смогут присоединиться к своему отцу…

К Эвану подошел двойник дяди – Лин, судя по всему, так звали это существо – и с ключом в руке присел перед ним на корточки. Повозился с кандалами. Замок тихонько щелкнул и открылся.

– Внутрь, – велела Ева и махнула пистолетом в первую клетку. – Любое резкое движение, и остальным будет только хуже.

Эван подавил свой страх, свою нерешительность – и свою надежду вырваться из этой истории. Ледяная обреченность разлилась внутри, когда он шагнул к клетке с толстыми металлическими прутьями. Опустившись на колени, Эван нырнул внутрь и пополз. Дно клетки холодило даже сквозь штаны и обжигало ступни.

– До самого конца, – приказала Ева.

Эван доковылял до дальней части, где металлический пол был весь в засохших лужах непонятных жидкостей. Возможно, частично кровь, частично рвота и смесь человеческих отходов, накопившиеся за долгие годы.

«Что за черт. Дерьмо, дерьмо, дерьмо…»

Он добрался до задней стенки клетки как раз в тот момент, когда с Элизы сняли кандалы. Ей приказали ползти следом за ним. Она влезла с печальным видом. Ее глаза вспыхнули тревогой, когда Элиза нырнула в клетку и увидела те же детали, что и Эван, – следы прежних страданий. Страданий, которые им предстояло пережить, как и всем жертвам до них.

Эван взглянул на полки в другом конце хижины, забитые человеческими черепами и всем остальным…

«Скоро это будем мы».

Дверца клетки захлопнулась. Эван почувствовал, что его трясет. Он посмотрел на свои колени, вся верхняя часть его тела дрожала, не в силах сдержаться.

Ева достала из кармана еще один ключ, не похожий на тот, который Лин использовал для кандалов, и заперла дверцу клетки. Подошла к следующей. Дверца открылась с таким же скрипом.

Наступила очередь Конни.

Эван наблюдал, как ее освобождают от кандалов и отправляют в новые застенки. Девушка прошла в самый дальний угол и оказалась рядом с Эваном, их разделяли лишь решетки. Конни поймала его взгляд и удерживала, пока устраивалась на холодном полу клетки. Эван расплакался бы, если бы не ужас, лишивший его всех прочих эмоций. Едва сев, Конни заерзала, протаскивая связанные руки через ягодицы. Затем подтянула ноги к груди и наконец перевела руки вперед.

– Дай мне руки, – прошептала она Эвану. – Сможешь просунуть их сквозь прутья?

Он повернулся к ней спиной. Прижался к прутьям клетки. Те были толстыми, но и щели между ними были широкими. Эван просунул руки настолько далеко, насколько позволяли запястья. Этого оказалось достаточно. Он почувствовал, как ловкие пальцы Конни тянут за узлы его веревок. И слегка вздрогнул, когда очередная дверца с грохотом захлопнулась. Его дядя и сестра попали в одну клетку с Конни.

С финальным шорохом бечевки, которую вытянули из петли, путы на запястьях Эвана ослабли. Дрожа, он вытянул руки перед собой.

– Развяжите ее, – сказала Конни и кивнула в сторону Элизы, которая не замечала ни их действий, ни их шепота, а сама тем временем начала развязывать Джереми.

Эван был благодарен Конни за то, что она не потеряла голову. Хотя, на самом деле, это было неудивительно.

Элиза застыла, когда он потянулся к ней. Повернулась к плечу и краем глаза наблюдала, как он возился с ее веревками. Пока Эван развязывал узлы, его мать и брата отправили вместе в третью, последнюю клетку. Дверца с грохотом захлопнулась. Мать по-прежнему рыдала.

«Потому что папа мертв», – отстраненно подумал Эван, дергая узлы на путах Элизы.

Он не мог понять, то ли потеря никак на него не повлияла, то ли это просто шок. Конечно, шок. Он почувствует все позже, твердил себе Эван. Скоро. Рано или поздно…

Последний узел был развязан. Элиза замахала запястьями, едва почувствовав, что руки свободны.

– Спасибо, – пробормотала она, дрожа еще сильнее Эвана.

Конни тоже разобралась с узлами Джереми. Он тут же потянулся к Райли, сидевшей перед ним. Та напряглась, когда ее коснулись руки Джереми.

– Все в порядке, – прошептал он. – Я тебя развязываю…

Просунув руки сквозь прутья клетки, Конни потянулась к Эвану, ее запястья по-прежнему были связаны. Он принялся ее развязывать. Немного повозился с узлами – на вытянутых вперед руках они оказались вверх ногами. Эван справился быстро. Освобожденные руки Конни без колебаний схватились за его ладони. Эвана поразила ее попытка улыбнуться. Не совсем получалось, но старания были очевидны. Гримаса вышла кривая. Он сильнее сжал ее руки. Конни поморщилась.

Он забыл. Эван ослабил хватку, развернул ее ладони, чтобы посмотреть на рану.

– Боже, – сказал он. – Конни…

Ее определенно ударили вилкой. Синяки вокруг дырок разрослись, вся тыльная сторона ладони стала багрово-синей. Сама рана – целых четыре раны, если считать след каждого зубца – была запекшейся, уродливой, на нее было страшно смотреть.

– Я в порядке, – прошептала Конни, убирая руки и складывая их на коленях. – А ты?

Ему подумалось, что ответ очевиден. Никто из них не в порядке. Ни он, ни она. Ни это место. Но она, конечно, имела в виду другое.

– Я в порядке.

Он посмотрел на остальных. Элизу, Джереми, Райли. Внимание Элизы было приковано к существам, бродившим возле клеток. То, что было одето охотником, собрало кандалы и унесло их запереть. Двое других – Ева и Лин – тихо переговаривались у входа в хижину. Сговаривались. Перешептываясь на другом краю хижины, они изучали клетки, не обращая внимания на то, что их ручные зверушки развязывают свои веревки.

«Потому что для них все это не в первый раз».

Они встретились взглядами – Эван и двойник его дяди, тот, которого звали Лин. Эван отвел глаза и посмотрел на сестру, которая сжалась в комочек, подтянула колени к груди и уткнулась в них, волосы занавесом падали на ее лицо. Спряталась. Ему хотелось спросить, как она – «Ты в порядке, Рай?» – но сейчас вопрос казался бессмысленным. Лишним.

Мать Эвана все еще безудержно рыдала в третьей клетке. Джереми пытался привлечь ее внимание, просил ее протянуть руки и дать их развязать, но она не слушала.

– Тогда дай мне свои руки, Майлз, – сказал Джереми.

Майлз, с неизменно растерянным из-за выколотых глаз выражением, сделал, как его просили. А Дженис лишь заревела сильнее. Громче.

– Закрой свою пасть там! – рявкнул ее двойник с другого конца хижины. – Отец ненавидит, когда унижаются…

Эван искал хоть какие-то следы присутствия этого «отца», но не находил. А его мать, несмотря на угрозы, продолжала рыдать. Безутешно. Сам звук был крайне неприятным, но осознание того, что ей придется столкнуться с последствиями, словно прибавляло испытанию остроты.

«Давай же, мам, – подумал Эван. – Возьми себя в руки. Или хотя бы попытайся…»

Снова обернувшись к сестре, он тут же вспомнил о пистолете, который существа вытащили из кармана ее куртки. Об оружии, которое они затем использовали против них, против их отца.

«Зачем ты принесла пистолет на ужин в честь годовщины наших родителей, Рай?»

Что-то глухо ударилось о входную дверь. Даже двойники замерли и выпрямились, оставив свое шушуканье. Ева открыла дверь, чтобы посмотреть, что в нее стукнуло.

– О! Какая прелесть!

Она подняла что-то с земли и закрыла дверь. Прижимая предмет к животу, посмотрела на клетки и расплылась в дьявольской ухмылке.

«Не подходи сюда. Это не для нас. Это не для нас…»

– Дети оставили вам маленький подарок, – сказала она, направляясь к ним.

Ее пальцы погрузились в волосы чего-то темного, круглого, окровавленного. Она бросила предмет в их сторону. Тот отскочил от прутьев третьей клетки и, прокатившись, остановился.

Как будто рыданий было мало, мать издала пробирающий до костей вопль.

Наполовину съеденная голова отца беззвучно кричала ей в ответ.