Когда-нибудь здесь появится и статуя Авраама Линкольна, и если я когда-то и слышала, почему её решили поставить именно тут, то давно забыла. Линкольна убили четыре года назад, но памятника ему пока не видать.

Королева Мэб велела нам встретить связного на холме. Мы направились туда, минуя десяток людей: кто-то пришел почтить память близких, но большинство просто сокращали путь. На вершине женщина в черном стояла на коленях перед могилой, прижимая кончики пальцев в перчатках к земле.

Мы уже собирались обойти «вдову» по широкой дуге, когда она произнесла:

— Миссис Баллантайн?

Женщина поднялась. Она была одета в траурный черный с головы до пят, включая вуаль, полностью скрывающую лицо. Именно эта вуаль подсказала мне: перед нами наша «мисс Хэвишем». Белая Дама, как называла её Королева Мэб.

Подойдя ближе, я скользнула взглядом по могиле, у которой она только что молилась.

— Там никого из моих знакомых, — сказала она. — Удобный способ устроить частную встречу. Никто не горит желанием вторгаться в моё горе.

Она указала на скамью неподалеку, и мы присели. Я молчала, пока она вела переговоры с Айлой, отвечая на её вопросы и торгуясь об объеме работы, которую получит взамен. Закончив, Белая Дама повернулась ко мне.

— Полагаю, вы всё еще ищете того, кто скупает останки мумий? — спросила она.

— Да.

— Тогда мой ответ вас не обрадует, но будьте уверены, у меня есть кое-что полезное.

— Ладно…

— Если в Эдинбурге и есть человек, приторговывающий мумией, я его не знаю. А если я его не знаю, сомневаюсь, что он существует. Мой ответ: никто не покупает подобные вещи, так как никто, насколько мне известно, их не продает.

Мои пальцы вцепились в каменное сиденье скамьи.

— Вы сказали, что у вас есть информация. Наш уговор…

Она подняла руку в черной перчатке.

— Я сказала, что у меня есть информация. Ко мне обратились с желанием купить мумиё. Я ответила, что не продаю его, и они хотели знать, кто продает. Они были весьма настойчивы. Им оно было позарез нужно, и они жаждали выйти на продавца.

— Я не ищу покупателя.

Она качнула головой, вуаль зашуршала по платью.

— Они не собирались покупать мумиё. Теперь я это понимаю. Им нужен был продавец, потому что у них самих было что продать.

— Когда это было?

— На следующий день после смерти сэра Аластера.

— Значит, вы встречались с человеком, который, возможно, пытался сбыть мумифицированные останки?

— Я не встречаюсь с клиентами за пределами рынка. Этот человек связался со мной письмом.

Я подалась вперед:

— Вы можете с ним связаться?

— У меня есть способ передачи сообщений. И это не «он». Почерк был женским. Впрочем, полагаю, отправительница связана с врачом. Возможно, жена доктора или больничная медсестра.

— С чего вы взяли?

— Ко мне часто обращаются врачи за редкими или вышедшими из моды ингредиентами. Письмо было от кого-то явно образованного; использовалась медицинская терминология, наводящая на мысль, что женщина действует от имени доктора. Она даже упомянула имя человека, которого я раньше нанимала для добычи… определенных ингредиентов.

— Определенных ингредиентов?

Её вздох всколыхнул вуаль.

— У меня был контакт в медицинском колледже, который поставлял мне части препарированных трупов. Он там больше не работает, но тот, кто писал письмо, использовал его имя как рекомендацию.

— Врач приторговывал частями трупов?

— Студент, который с тех пор уже выпустился. Хотя, полагаю, теперь это делает его врачом. Я не назову его имени, потому что он сейчас за морем и никак с этим не связан, кроме того, что его использовали для подтверждения «надежности» автора письма. Но если сложить всё вместе, вы поймете, почему я сочла это письмо серьезным запросом.

— Женщина, связанная с доктором, предлагающая мумиё.

— Да.

— Письмо у вас? — спросила я.

— Нет. Я сожгла его, как всегда делаю с любыми бумагами, которые могут навлечь на меня неприятности. Однако я могу сказать, как выйти на связь. Вы должны оставить письмо здесь, на этом кладбище, и она заберет его, когда сможет. Я покажу вам место.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Мы с Айлой ловим кэб до полицейского участка МакКриди. Как бы ни хотелось оставить письмо, пока мы были на кладбище, нам нужно обсудить это с Хью и попросить его выставить наблюдение за тем местом.

Мы добираемся до участка как раз в тот момент, когда Грей выходит на улицу, собираясь домой. Он заводит нас обратно и вводит в курс дела, пока мы идем по коридорам.

— Человек лорда Мьюира признался, — говорит Грей, проводя нас в пустую комнату. — Это было непросто, но как только он услышал, что граф пытался убить молодую женщину, его желание выгораживать хозяина поубавилось. Хью сделал вид, будто мы считаем этого малого соучастником покушения на вашу жизнь, за что он может загреметь на виселицу. Присяжным достаточно одного взгляда на такого грубияна, чтобы решить: вы ошиблись, и именно он вас душил.

— Хороший ход.

— Сейчас Хью докладывает начальству. Но, разумеется, это не решает загадку смерти сэра Аластера. Надеюсь, то, что вы узнали, нам в этом поможет.

Мы с Айлой пересказываем Грею новости. Пока мы объясняем, его лоб прорезает складка.

— И что всё это значит? — спрашивает он.

— Я еще в процессе осмысления, — отвечаю я. — Мы предполагаем, что тот, кто убил сэра Аластера, забрал останки и попытался сбыть их как мумиё. Но это лишь теория. Мог ли кто-то другой найти и забрать мумифицированные части, осознав их ценность? Может ли быть простым совпадением то, что кто-то обратился к Белой Даме в поисках покупателя мумиё на следующий день после смерти профессора? По словам Эммета Кинга, к сэру Аластеру тоже кто-то обращался, но почерк и стиль там были совершенно иными. Пока я могу лишь предложить оставить письмо на кладбище и выставить полицию, чтобы взять того, кто за ним придет.

— Ну что ж, — произносит Грей с обеспокоенным видом, — полагаю, это действительно всё, что мы можем сделать. Пойду поговорю с Хью. Хотите подождать?

Я качаю головой:

— Нам с Айлой лучше вернуться домой и всё обдумать.

— Я скоро к вам присоединюсь. Передайте, пожалуйста, миссис Уоллес, что я могу не успеть к ужину.

***

Грей не успел к ужину. Зато он успел к десерту, и я позволю ему притворяться, что это вышло случайно. Возможно, это и впрямь было так, учитывая, каким рассеянным он выглядел. Он устроился рядом с нами, МакКриди всё еще пропадал в участке, и принялся за свой лимонный пирог, не проронив ни слова.

— Проголодался, я смотрю, — заметила Айла. — Хочешь еще кусочек?

Грей моргнул, глядя на нас.

— Хм?

Он не был голоден. Просто настолько погрузился в мысли, что ел на автопилоте. Или, может, заправлялся сахаром перед грядущим разговором, потому что спустя пару укусов он произнес:

— Боюсь, у меня появился новый подозреваемый, и мне это совсем не нравится. Совсем.

— Флоренс Кинг, — тихо сказала я.

Его глаза встретились с моими.

— Да.

— Мы с Айлой пришли к тому же крайне неуютному выводу. Флоренс знала, для чего используют мумиё, и у неё достаточно медицинских знаний, чтобы составить то письмо.

— Похоже, миссис Кинг виновна в попытке продать останки, — добавила Айла. — И мы надеемся, что это единственное, в чем она виновна. Мы не видим весомого мотива для убийства. Я знаю, лорд Мьюир обвинил её в том, что она хотела остановить кампанию сэра Аластера против студенток, но, как сказала сама миссис Кинг, он был лишь одним из многих оппонентов. Ей потребовался бы куда более личный мотив.

Грей медленно и методично вытер рот салфеткой.

— И у вас он есть, — констатировала я. — Черт, что я упустила?

— Улику, к которой у меня был доступ, а у вас — нет. Она не дает мне покоя с тех пор, как я расшифровал тот текст.

— Конспекты? Которые её муж… Погодите. Почерк указывал на то, что писала женщина. Я совсем об этом забыла.

— Потому что муж взял вину на себя и за записку, и за ключ. К тому же вы не видели расшифрованных записей, а если бы и видели, их значимость могла ускользнуть от того, кто не был студентом-медиком. Как я уже говорил, это был список вопросов, которые обычно используют для самоподготовки.

— Верно. Я сама так делала. Писала вопросы на одной стороне карточек, а ответы на другой, чтобы проверять себя. Если мистер Кинг хотел на чем-то попрактиковаться в шифровании, он мог взять первое, что попалось под руку — например, список учебных вопросов. А насчет того, зачем прятать это под матрас… — Я осеклась. — Черт. Там были только вопросы? Без ответов?

— Только вопросы.

— Такого рода, какие бывают на экзамене?

— Именно, — подтвердил Грей.

— Список экзаменационных вопросов по медицине, зашифрованный и спрятанный под матрасом вместе с ключом от кабинета сэра Аластера. Сэра Аластера, профессора медицинского колледжа. Погодите. Нет. Миссис Кинг еще не посещает медицинские лекции. Она только в прошлом месяце сдавала вступительные экзамены вместе с остальными.

Я повернулась к Айле, которая выглядела озадаченной.

— Этот список вопросов мог быть украден из кабинета сэра Аластера. Меньше всего нам хотелось бы узнать, что кто-то из «Семерки» жульничал.

— А как же муж миссис Кинг? Он ведь учится на год старше неё?

— Да, — ответил Грей. — И он учится из рук вон плохо. Я боюсь не того, что миссис Кинг украла вопросы для собственных экзаменов.

— Она украла их, чтобы помочь мужу.

— Это объясняет, зачем ей понадобился шифр.

— Чтобы помогать ему так, чтобы он сам об этом не догадался, — предположила я. — Направляя его подготовку к нужным вопросам.

— Это было бы куда более благородным объяснением, чем жульничество ради себя, — заметила Айла.

— Если только это не привело к убийству, — добавила я. — Сэр Аластер понимает, что Флоренс украла экзаменационные билеты для мужа. Он грозится вышвырнуть Эммета из университета. Как говорила Флоренс, это катастрофа — одному из них кровь из носу нужна лицензия врача. Она идет в дом сэра Аластера, чтобы поговорить с ним. Проскальзывает внутрь во время предпраздничной суеты и находит его в кладовой с артефактами. Умоляет о пощаде для мужа. Сэр Аластер отказывает. В панике — или в ярости — она убивает его. Прячет в обмотки мумии, чтобы тело не нашли, пока она не скроется. Она сама подтвердила, что знает о ценности мумиё. Поэтому она забирает останки — их квартира явно говорит о том, что они типичные бедные студенты. Вот только она переживает о том, что случится, когда сэра Аластера развернут, и придумывает повод оказаться поблизости во время приема.

Айла кивнула: — Затем она связывается с Белой Дамой, чтобы продать мумиё, зная о её связи с бывшим студентом-медиком. А когда выясняется, что ключ и шифр были украдены, её муж бросается на амбразуру и берет вину на себя, придумывая нелепые оправдания.

Грей взял еще один кусок пирога.

— Но это означает, что её муж либо знал, либо догадывался о том, что она совершила.

— Понял ли он, что она украла вопросы? — спросила я. — Знал ли он про мумиё? Он утверждал, что нашел то письмо в мусоре — то самое, от человека, искавшего мумиё. Какое поразительное совпадение. Было ли это топорной попыткой снова отвести подозрение — на этот раз на какого-то необразованного третьего лица, у которого якобы могут быть останки? — Я покачала головой. — Черт возьми. Я пытаюсь втиснуть квадратные колышки в круглые дырки. Сначала это казалось решением, но Флоренс вписывается в роль убийцы ненамного лучше Селима Авада.

— Возможно, потому что мы смотрим не с того угла, — предположила Айла. — Не на того преступника, основываясь лишь на почерке.

Я уставилась на неё. А затем разразилась чередой ругательств.

— Ну конечно. Шифр казался написанным женской рукой, как и письмо Белой Даме. Для записки из квартиры Кингов очевидным автором была миссис Кинг. Для письма Белой Даме она тоже подходила. Но мы строим всё это на убеждении, что писала женщина, потому что почерк выглядит «женственным».

— Хотя это вполне может быть мужчина с типично женским почерком, — подхватил Грей. — Тот, кто подходит под остальные критерии и уже взял на себя вину за шифр.

— Эммет Кинг.

Как подозреваемый, Эммет Кинг действительно подходит лучше. Мне всё еще не нравится подозревать приятного молодого человека, который поддерживал новаторские усилия своей жены и других женщин. Но в остальном — всё сходится.

Эммет берет ключ — в чем он уже признался. Использует его, чтобы украсть вопросы к экзаменам. Его ловят, и он идет объясниться с сэром Аластером, который в итоге оказывается мертв. Сценарий тот же, что мы примеряли на его жену: он идет просить о снисхождении, сэр Аластер отказывает, завязывается потасовка, в ходе которой Эммет убивает профессора.

Осознав, что натворил, Эммет разматывает мумию и заматывает сэра Аластера, чтобы его не нашли до вечера. Затем, увидев размотанные останки, он вспоминает, что мумиё считается лекарством, он лишь притворился, что прослушал эту часть лекции по истории медицины.

Он также знает о старшекурснике, у которого была выгодная сделка по продаже частей тел какой-то торговке. Это звучит логичнее, чем если бы Флоренс знала бывшего связного Белой Дамы. Большинство студентов-мужчин вряд ли стали бы пропускать по пинте со своими новыми сокурсницами, а уж тем более сплетничать о подработке по продаже человеческих останков.

Знает ли Флоренс, что сделал её муж? Не потому ли она крутилась у дома во время приема? Возможно, но чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю: это опасная уловка, которая изначально и ввела её в круг подозреваемых.

Нет, я думаю, Флоренс уже тогда планировала свой протест, а разговоры о вечеринке с «разворачиванием» мумии натолкнули её мужа на мысль: сэр Аластер будет дома, в особняке воцарится хаос, и это отличный шанс прокрасться внутрь и поговорить с профессором.