И всё же МакКриди обязан был спросить, потому что, если Мьюиру предъявят обвинения — даже только в кражах, — его адвокат сможет использовать эту задержку как «доказательство» того, что настоящим вором был Селим. Мол, ему просто нужно было время, чтобы состряпать версию защиты, результатом чего и стало то письмо Грею, имитирующее похищение.

Ответ был прост. Селим не упоминал об этом, потому что не видел причин подозревать Мьюира в убийстве зятя, а именно это расследовала полиция. Мы-то знаем, что у Мьюира было алиби. А кража обнаружилась уже после исчезновения Селима.

Если бы Селим знал, что украдены новые артефакты, он бы заговорил. Ему просто не представилось случая.

— О, и еще кое-что, — добавил Селим. — Я подозревал, что лорд Мьюир мог использовать туннель для выноса артефактов. Конечно, это казалось нелепым, откуда графу знать о подземном ходе, которым пользуются только дети? Ответ я нашел, поговорив с его дочерью под предлогом передачи посланий между Аластером и лордом Мьюиром. Она очаровательная женщина, хоть и немного одинокая в их загородном поместье. Она была рада составить мне компанию за чаем.

Да уж, в этом я не сомневалась. Селим не просто обаятелен; он умен, образован и привлекателен. Для женщины, которая, возможно, никогда не покидала Британские острова, его происхождение добавляло ему флер экзотики. А тот факт, что он зять баронета, делал его социально приемлемым собеседником, по крайней мере, в безопасности дома мисс Мьюир, под присмотром прислуги.

— Однажды я упомянул о туннелях, — продолжал он. — Ей особенно нравятся подобные авантюрные детали. Когда я заговорил о них, она очень оживилась и захотела поделиться со мной семейной сплетней. Вы знаете, как Аластер стал протеже лорда Мьюира?

— Семейные связи, разве нет? — ответил МакКриди. — Семьи знакомы уже несколько поколений?

— Да, еще со времен французских революционных войн. Прадед Аластера служил под началом деда лорда Мьюира и спас ему жизнь. После этого судьбы семей переплелись. Домом Аластера изначально владел дед лорда Мьюира. Именно он построил туннель, чтобы тайком проводить сомнительных личностей на свои вечеринки. И хотя это не доказывает, что лорд Мьюир знал о ходе, это вполне вероятно, ведь он жил в этом доме, когда был ребенком.

— А если есть туннели, — вставила я, — дети их обязательно найдут.

Селим улыбнулся:

— Обязательно.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Я сидела в библиотеке особняка вместе с Айлой: она была занята домашними счетами, а я… ну, я по большей части просто пялилась в окно. Айла не мешала мне, лишь разок уточнив, что, если я захочу поговорить, она с радостью отвлечется от своей бухгалтерии.

После того как мы покинули дом Кристи, МакКриди нужно было ехать прямиком в полицейское управление, чтобы обсудить с начальством дело Мьюира. Решить, когда и как доставить графа на допрос, — задача со звездочкой, учитывая его положение. Это могло бы меня бесить, но МакКриди это бесило не меньше, так что ворчать не было смысла.

Грей поехал с ним на случай, если какие-то детали его показаний потребуют подтверждения. Они звали меня с собой, но я не видела, чем могу быть полезна, поэтому попросила высадить меня у дома.

И вот я в библиотеке. Думаю. Много думаю. Состыковываю детали, верчу их и так, и эдак.

Час спустя вернулся Саймон с запиской от Грея:

«Нашли одного из сообщников лорда М. по похищению. Везу его в участок на допрос. Хотите присоединиться?»

Я размышляла над вопросом несколько минут. Затем отправила короткий ответ, который даже не нужно было записывать: — Нет, спасибо.

Я отпустила Саймона с ответом, поблагодарив за доставку. Когда он ушел, Айла вопросительно вскинула брови. Я рассказала ей, о чем просил Грей, и её брови взлетели еще выше.

— Ты не хочешь допросить человека, который похитил мистера Авада? Того, кто может дать прямую улику против лорда Мьюира?

— Хью справится.

— Не сомневаюсь, но Дункан звал тебя не для помощи. Он хотел, чтобы ты увидела, как свершается правосудие над твоим несостоявшимся убийцей.

Я пожала плечами и снова уставилась в окно.

— Ты не веришь, что виноват лорд Мьюир? — спросила она.

— Я верю, что он похитил и подставил Селима Авада. Верю, что он стоит за кражей артефактов. И я знаю, без тени сомнения, что он пытался меня убить.

— А как же сэр Аластер? Мог лорд Мьюир убить его?

— У него железное алиби.

— Тогда кто-то из сообщников? Те люди, что похитили мистера Авада?

— Насколько вероятно, что Мьюир послал бы одного из них прикончить сэра Аластера?

— К тому же, они явно не те, кого видел мистер Авад. Так кто же тогда убил сэра Аластера?

Я продолжала сверлить взглядом улицу за стеклом.

— У тебя есть идеи, — констатировала она.

— Мои мысли упорно возвращаются к Селиму Аваду. Мы предполагаем, что они с зятем были в хороших отношениях, раз сэр Аластер просил его о помощи.

— Но у нас есть только слова мистера Авада на этот счет.

— Плюс письмо, которое он предъявил. Но в нем ровно то, о чем говорил Мьюир — срочный вызов, чтобы обсудить пропавшие артефакты. Это можно трактовать двояко.

— Либо как помощь сэру Аластеру в расследовании, либо как предъявление обвинений самому Селиму в краже.

— Именно. Я не сомневаюсь, что Селима похитил Мьюир, и что Мьюир ответственен за кражи, но вор — это не обязательно убийца.

— Вор — лорд Мьюир — мог просто воспользоваться смертью сэра Аластера и трауром в доме, чтобы украсть еще больше артефактов, — задумчиво произнесла Айла. — И хотя мистера Авада нашли в туннеле без сознания, это могло быть инсценировкой. Он крепкий молодой человек, который легко мог одолеть сэра Аластера и затащить его в ту кладовую.

— И его алиби тоже ничего не проясняет.

Она поднялась.

— Давай проанализируем то одеяло, которое принес Дункан. Возможно, я смогу подтвердить, действительно ли мистер Авад был под воздействием седативных…

В дверь постучали. Айла позвала Лорну; та вошла с письмом в руке.

— Боже мой, — вздохнула Айла. — Посланиям сегодня нет конца. Это тоже мисс Мэллори?

— Нет, мэм. Это вам.

Айла с улыбкой приняла конверт. Собравшись его вскрыть, она помедлила, нахмурившись. Прежде чем я успела спросить, в чем дело, она достала карточку.

— А, — вымолвила она. — На самом деле это нам обеим, Мэллори. Письмо от Королевы Мэб. Она пишет, что твой контакт по поводу мумии встретит нас через час на Старом кладбище Калтон. Мое присутствие также обязательно, так как у меня были вопросы, прежде чем я соглашусь на её условия.

Айла взглянула на часы.

— У нас есть время переодеться и выйти. Еще светло, так что, полагаю, это место достаточно безопасно для встречи?

Кладбище находится на Ватерлоо-плейс, это продолжение Принсес-стрит, рядом с Калтон-хилл. Вполне подходящее место для двух женщин в конце дня. Я подтвердила это, и мы разошлись по комнатам, чтобы сменить домашние платья на прогулочные.

***

Я спустилась как раз в тот момент, когда Айла велела Лорне и Алисе основательно протереть пыль в библиотеке. Хотя пыль там вытирали ежедневно — неизбежность в эпоху угольного и дровяного отопления, — она имела в виду генеральную уборку, которая проводится раз в месяц. А библиотека из-за книг и безделушек — самая трудоемкая комната. Я сама занималась этим всего две недели назад, но подозреваю, что миссис Уоллес попросила Айлу найти задание, которое заставит двух девушек долго работать бок о бок в надежде, что они наконец поладят.

Лорна, которая до этого беспрекословно выполняла любое поручение, на этот раз заупрямилась. Сказала, что у неё побаливает голова, и она надеялась прилечь. К моему удивлению, Айла не разрешила, а лишь выдала ей аптечный порошок.

Айла не из тех начальников, кто даст раненому сотруднику пластырь и велит пахать дальше. Но имею ли я право спрашивать, что происходит? Я вроде как больше не горничная, но каков мой статус в этом доме?

Эти мысли потянули за собой думы о будущем, и я замолчала, подавленная неопределенностью. Мы вышли из дома и пошли пешком; я так погрузилась в себя, что даже не заметила, светит ли солнце или небо затянуто тучами, идет снег или нет. Заметив почтальона на Принсес-стрит, я вздрогнула.

— О, мне нужно будет поговорить с вами позже, — сказала я.

Я объяснила ситуацию с родителями: план с письмом под половицей и объявлениями в газетах.

— Твои родители на редкость сообразительны, — заметила Айла. — Да, газетные колонки должны сработать, так они будут знать, что с тобой всё хорошо.

Она мельком взглянула на меня, когда мы обходили пару туристов.

— Я не буду донимать тебя вопросами о случившемся, пока ты сама не созреешь для разговора. Но позволь сказать: я рада, что ты успела вернуться в свое время до смерти бабушки. Рада, что она прожила гораздо дольше, чем ожидалось.

— На самом деле — нет. Я очнулась там через пару дней после ухода. Примерно в то же время, когда очнулась здесь в первый раз. Не проси меня это объяснять. Но да, я повидала Нэн и всё ей рассказала. Включая то, что происходит здесь. Именно она помогла мне понять, что это был не сон. И именно она подтолкнула меня к возвращению.

— Ты… чувствовала себя обязанной?

— Что? — Я резко обернулась. — А, обязанной вернуться, потому что она этого хотела? Нет. Это был… — Я глубоко вздохнула. — Странно называть это выбором, когда всё произошло так быстро, но это был выбор. И я рада, что всё случилось быстро. Такие решения не принимаются путем долгих раздумий. Чутье сказало мне, что я должна использовать шанс, если он представится снова, и я так и сделала.

Голос Айлы понизился:

— Ты жалеешь об этом? Можешь честно сказать, если да. Тебе станет легче, если будет с кем это обсудить. Дункану я ни слова не скажу.

— Я не жалею. — Мы перешли дорогу. — В идеальном мире у меня была бы дверь, в которую можно ходить туда-сюда. Но по крайней мере я успела попрощаться с Нэн и увидеть родителей, и они знают, где я. К тому же Катриона там не объявилась, и это огромное облегчение. Но если вдруг — они готовы.

— Не думаю, что она там появится. Не имею понятия, куда делась Катриона, и мне немного грустно от мысли о её возможной смерти, но я не убита горем. Думаю, никто из нас не убит, и именно от этого мне грустнее всего. Никто не должен умирать неоплаканным.

— Катриона сама делала свой выбор. Уверена, выживание стояло у неё на первом месте, но… — Я пожала плечами. — Люди выживают и в более суровых условиях, не втыкая нож в спину каждому, кто проявил к ним каплю доброты. Катриона была устроена иначе.

— Это уж точно.

Заметив на часах, что мы пришли раньше срока, Айла замедлила шаг у витрин. А затем добавила:

— Мне нужно поговорить с Дунканом о твоем жалованье. Знаю, он поднял его, когда ты начала ему помогать, но теперь, когда ты его ассистентка на полную ставку, оно должно быть выше.

Она указала на мануфактурную лавку, в витрине которой были выставлены образцы тканей.

— Ты больше не планируешь исчезнуть в любой момент, а значит, пора принять прибавку к жалованью и начать занимать подобающее тебе место в этом мире. — Она посмотрела на меня. — Если этому миру суждено стать твоим домом, Мэллори, ты должна сделать его домом по-настоящему.

— Да, насчет этого… — Я откашлялась. — Тут такой неловкий момент. Я решила остаться здесь, не посоветовавшись с людьми, которые меня приютили. Я тут подумала, что мне стоит подыскать себе квартиру. У Катрионы были кое-какие сбережения, да и я почти не тратила свое жалованье за последние два квартала. Этого должно хватить на первое время.

Тишина. Затем, тщательно подбирая слова, Айла произнесла:

— Это то, чего ты хочешь? Собственный угол?

— Вы не подписывались на вечного гостя, — сказала я. — Если хотите вычесть из моей зарплаты плату за стол и кров, я с радостью останусь, но я знаю, что в доме стало теснее теперь, когда у нас есть Лорна.

— Я пойму, если тебе действительно нужна отдельная квартира, но мы были бы очень рады, если бы ты осталась. — Она мельком взглянула на меня. — Мне приятно твое общество, если я еще недостаточно ясно это дала понять, а дом вполне велик для всех нас. Впрочем, нам стоит обсудить твой переезд в одну из гостевых комнат.

— Мне и там хорошо, где я сейчас. И я с радостью останусь. Просто не хочу никому мешать. Я не напрашивалась к вам в пожизненные нахлебники.

— Ты не нахлебница. Можешь считать себя жильцом, если тебе так угодно, но мы видим в тебе друга, который решил жить с нами, к нашему величайшему удовольствию.

— Э-э, если под «мы» вы подразумеваете и вашего брата, вам лучше сначала уточнить у него.

— Нет нужды. Я уверена, мой брат чувствует то же самое. А теперь, когда это дело будет закончено, мы обсудим твое новое жалованье, а затем отправимся к портнихе за гардеробом, подобающим твоей новой и постоянной должности.

***

Как и на Грейфрайерс, я бывала на обоих Калтонских кладбищах в свое время. Есть «Старое» кладбище Калтон и «Новое», которое в эту эпоху и впрямь относительно новое.

Это приходские кладбища тех времен, когда иного способа упокоиться просто не существовало. По крайней мере, для христианина, надеющегося пройти сквозь жемчужные врата. Частные кладбища появились сравнительно недавно… и стали источником внезапного богатства для таких семей, как Грей, которые вовремя вложились в это «предприятие будущего».

На протяжении сотен лет каждого христианина в Эдинбурге хоронили на одном из нескольких церковных дворов. При этом на каждом из них всего по паре сотен надгробий. Разгадка этой математической невозможности проста: большинство могил не помечены. Подобная роскошь — только для богатых.

На этом кладбище самый заметный ориентир — Памятник политическим мученикам, девяностофутовый обелиск в память о четырех парламентских реформаторах, которых сослали в Австралию. Ходит слух, что он настолько высок, что с его вершины можно увидеть саму Австралию — задача не из легких, учитывая тысячи миль расстояния и ту досадную проблему, что земля всё-таки круглая.