ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Мы тут же бросились внутрь. В таком крошечном пространстве не было ни единого шанса, что кто-то затаился в засаде. Селим лежал на одеялах в окружении пустых бутылок и чего-то еще. Что-то, что я и Грей заметили одновременно.

Я сорвала газету с крошечного окна, и в каморку хлынул свет. Повернув голову, я разглядела этот бледный предмет. Отрезок веревки, лежащий прямо рядом с Селимом.

Грей уже склонился над юношей.

— Он жив, — констатировал Грей, проверяя пульс. Он встряхнул Селима за плечо: — Мистер Авад? Селим?

Раздался глухой стон. Грей снова потряс его и позвал по имени. Голова Селима безвольно мотнулась в сторону. Запах перегара перебивал вонь немытого тела. Был и еще один запах. Приторно-сладковатый.

— Рвота, — определил Грей.

Он отпихнул грязное одеяло, испачканное этой самой рвотой, и вернулся к попыткам привести Селима в чувство. Когда он отвесил парню пощечину, я поморщилась, но это сработало. Селим вздрогнул и очнулся, хлопая глазами и озираясь по сторонам.

— Доктор Грей? — Он заморгал еще чаще. — Мисс Митчелл и детектив МакКриди. Где я…? О!

Он попытался вскочить, но пошатнулся, и мужчинам пришлось его подхватить.

— Где я? — спросил Селим, оглядывая каморку. Его взгляд упал на пустые бутылки. — Что это…? — Он снова осмотрелся. — Как я здесь оказался?

— Ну, согласно записке, которую я получил, — произнес МакКриди, — вчера вечером вас видели входящим сюда в сопровождении женщины.

— Что? Нет. — Селим в ужасе уставился на свои руки. — Это не… я не… — Он указал на бутылки. — Это не моё. — Затем он увидел веревку и замер. — И это совершенно точно не моё.

— У нас к вам много вопросов, это очевидно, — сказал МакКриди. — Но для начала нам нужно доставить вас домой к сестре, где доктор Грей сможет осмотреть вас как следует.

Пока МакКриди ловил на улице кэб, я разговорилась с соседкой. Грей снабдил меня монетами, чтобы развязать ей язык. Самым печальным было то, что монетки были пустяковыми. Медяков и «хапенни» оказалось достаточно, так что я не винила её за требование материального стимула. Опасаться стоило лишь того, что она начнет выдумывать небылицы, лишь бы заработать побольше. Поэтому я тщательно выверяла вопросы и платила ей даже тогда, когда она не знала ответа.

Вчера вечером Селима принесли двое мужчин. Совершенно точно мужчины, значит, автор записки врал про женщину, и всё это было чистой воды инсценировкой.

Соседка не смогла описать их точнее, чем «здоровенные и грубые, как докеры». Они не заметили её за приоткрытой дверью, а у неё хватило ума не выскакивать к ним с претензиями по поводу шума. К тому же было два часа ночи, а не полудня.

Селим был в глубоком отключке. «Пьян в зюзю», по её словам — запах спиртного пробивался даже сквозь общую вонь доходного дома. Они затащили его в комнату и ушли. Перед уходом один сказал другому нечто весьма конкретное:

— Ты оставил веревку?

Мне даже не нужно было допрашивать Селима Авада, чтобы понять: его подставили. Мы и так подозревали это по записке и по тому, что нашли его без чувств в окружении пустой тары. К тому же на нем не было сапог, судя по всему, их использовали, чтобы оставить те самые отпечатки, которые привязывали его к нападению на меня.

К тому времени, как я закончила опрос, мужчины уже помогали Селиму спуститься. Я скользнула обратно в каморку, чтобы провести обыск. Грей забрал веревку. Я завернула бутылки в наименее грязное из одеял. Также я заметила, что Грей прихватил и то одеяло, которое было в рвоте. Мерзко, но профессионально.

Весь расчет был на то, что Селим был мертвецки пьян. Содержимое одеяла могло подсказать нам, что именно было в его организме — обычный алкоголь или что-то еще.

Когда улики были собраны, в комнате остались только два других одеяла, которые я вытряхнула. Пусто.

Селима сбросили здесь на ночь. Место преступления «украсили» бутылками и веревкой, а затем кто-то послал наводку Грею. МакКриди может ворчать, что нам подсовывают улики на блюдечке, но подозреваю, что если здесь и был намек на чью-то несостоятельность, то метили не в Хью.

В этих грошовых романах Грей предстает гениальным сыщиком, но при этом эдаким адреналинщиком, который очертя голову бросается в самое пекло. И хотя автор много в чем ошибается, здесь он попал в точку. Дункан блестящий ум, но при этом азартный охотник за приключениями, как и его новая ассистентка.

Наводку прислали человеку, который с наибольшей вероятностью сорвется с места за Селимом, не потрудившись уведомить полицию. Такой человек ворвался бы, увидел веревку и бутылки и воскликнул: «Ага! Дедукция подсказывает мне, что это наш убийца, который от угрызений совести напился до беспамятства». Потому что, конечно же, если ты кого-то задушил, ты будешь таскать с собой ту самую веревку еще несколько дней.

Тот, кто это устроил, мнит себя криминальным гением, хотя, как и большинство самопровозглашенных злых гениев, он лишь облегчил нам работу своими топорными попытками обставить «сцену».

***

Селим отдыхает у сестры и — со смущенным видом — шутит о том, что поставил рекорд по количеству нокаутов за неделю. Да уж, тут накрывает нехилое чувство дежавю. Парня вырубили в туннелях, а теперь, оказывается, его там вырубили дважды.

Селим был в туннеле в ту ночь, когда исчез. К слову о детективах-любителях: он спустился туда в надежде, что обстановка освежит его память. Видел ли он или слышал что-то накануне, а потом забыл из-за удара по голове? Могла ли зацепка к убийству зятя быть заперта где-то глубоко в его мозгу?

Возможно, Селим и не рекордсмен по нокаутам, но по части того, чтобы оказаться не в то время и не в том месте, он точно чемпион. Сначала он наткнулся на убегающего убийцу, когда пытался прокрасться в дом, чтобы устроить детям сюрприз. На этот раз, пока он вынюхивал улики в туннелях, кто-то уносил артефакты.

— Я услышал, что кто-то идет, — рассказывал он. — Я не знал, что и думать. Неужели убийца вернулся? Если да, то зачем? Мои колебания стоили мне драгоценных секунд, и когда я заметил вора, было уже поздно. Я увидел его с сумкой и попытался выхватить её. Сумка упала, из неё выкатился свиток папируса. А потом кто-то огрел меня сзади. Удар не вырубил меня окончательно, но в голове помутилось, и этот громила меня одолел.

— Вы видели вора? — спросил МакКриди. — Это кто-то из ваших знакомых?

Селим покачал головой:

— Я почти уверен, что он лишь исполнитель, работающий на того, кто крал древности. И я полагаю, мне известно, кто это был.

Казалось, он готов назвать имя, ведь это был бы наш следующий вопрос. Вместо этого я попросила его описать того человека, которого он видел. Мужчина лет тридцати, крупный и грубоватый, и хотя от соседки я узнала немного, это описание совпадало с одним из тех, кто затаскивал Селима в ту каморку. Однако это был не тот человек, который напал на него в туннеле после убийства сэра Аластера, Селим подтвердил, что тот нападавший был заметно меньше ростом.

— Что произошло дальше? — уточнил МакКриди.

Селим замялся, явно сбитый с толку тем, что мы не требуем немедленно назвать подозреваемого в краже. Но он ответил, рассказав, как его опоили снотворным; он пару раз ненадолго приходил в себя в темноте, будучи связанным по рукам и ногам, прежде чем его снова накачивали лекарством.

Грей подтвердил, что следы от веревок на запястьях и лодыжках Селима подтверждают его слова.

После этого Селим помнит, как проснулся один раз, чувствуя тошноту; он едва успел повернуться, чтобы не захлебнуться рвотой, прежде чем снова провалился в тяжелый сон.

МакКриди дотошно расспрашивал Селима обо всем, что тот мог вспомнить о напавшем на него человеке, о папирусном свитке, выпавшем из сумки, и о местах, где он приходил в себя. По последнему пункту у него не было ничего, а по первому — лишь то, что он уже сообщил.

Похоже, нападение на Селима снова было лишь фатальным невезением. Но после того, как его оглушили, тот, кто заправлял кражей, решил, что парень может пригодиться. Нападавший припрятал артефакты в туннеле «на ответственное хранение», пока вытаскивал Селима наружу. А следующей ночью Мьюир вернулся за добычей… и обнаружил, что так называемый секретный туннель вовсе не такой уж секретный: народ там шныряет туда-сюда, как в подземке Торонто после матча «Лифс».

То, что мы оказались там вместе с миссис Уоллес, дало толчок новой схеме. Вырубить экономку и задушить меня точно так же, как был задушен сэр Аластер, чтобы свалить обе смерти на Селима. Благо парень был у них в руках, и они могли использовать его обувь для создания следов. Черт, убийство меня могло еще и выбить следствие из колеи, если бы смерть ассистентки — и предполагаемой любовницы — заставила прославленного доктора Грея выйти из игры.

Наступил момент, которого Селим вежливо дожидался. Он сказал, что знает, кто держал его в плену, а мы даже не спросили имя. Это потому, что у нас было предчувствие: это будет самая предсказуемая часть истории.

— Лорд Мьюир, — произнес он, когда МакКриди наконец задал вопрос. — Послушайте, прежде чем вы что-то скажете: я понимаю, насколько это серьезное обвинение. Хуже того, у меня нет твердых доказательств, что это был именно он. Я не видел его, не слышал его голоса и даже не слышал, чтобы мои похитители произносили его имя. Зато у меня есть результаты моей собственной «детективной работы», которые указывают на него как на человека, ворующего древности Аластера. Вполне возможно, что эта последняя кража и моё похищение были делом рук другого человека. Но даже если так, я обязан заявить о своих подозрениях в отношении лорда Мьюира, так как понимаю, что это может повлиять на расследование смерти Аластера.

Селим глубоко вздохнул.

— Аластер считал, что лорд Мьюир стоит за недавними кражами древностей, предназначавшихся для музейных коллекций и исследований. Это ставило Аластера в очень щекотливое положение, учитывая, что лорд Мьюир был его покровителем. Он попросил меня провести расследование, используя мои связи в среде торговцев антиквариатом. Чем я и занимался, наведываясь в город под предлогом встреч с любовницей.

Я вспомнила письмо, которое нашел Мьюир.

— Сэр Аластер писал вам об артефактах?

Он нахмурился.

— До нас дошли слухи о письме сэра Аластера к вам, в котором он настоятельно просил о встрече, чтобы обсудить артефакты.

— Ах, это. Да. Я был в Лондоне, и он прислал записку туда. Я вернулся, чтобы всё обсудить. Если это важно, я, скорее всего, смогу предъявить это письмо.

— Если не затруднит, сделайте это.

— Значит, вы были в Эдинбурге по делу, — подытожил МакКриди. — И никакой любовницы нет?

— Не буду притворяться монахом. — Он заметил меня, и его щеки залил румянец. — Э-э, то есть, я хотел сказать… — Он откашлялся. — У меня нет любовницы. Я слишком занят работой для интрижек подобного рода. Когда придет время, мои тетушки подыщут мне жену, если я не захочу найти её сам. Выдумка с любовницей позволяла мне незаметно перемещаться по городу по ночам, не вызывая лишних вопросов у сестры.

— Вы помогали зятю найти вора.

— Скрытно. Очень скрытно. Само слово «кража» здесь… звучит неоднозначно, если человек, забирающий вещи — это тот самый человек, который спонсирует экспедиции. У меня было чувство, что между ними были и другие поводы для раздора, и всё это было очень… — Он пожал плечами. — Сложно.

— И что же вы обнаружили?

— Достаточно доказательств, чтобы Аластер всерьез задумался, как с этим быть. Я выследил три пропавших артефакта. В деле были замешаны два дилера. Один хорошо известен торговлей ценными предметами, я могу назвать его имя. Другого выследить оказалось труднее. Он глубоко завязан в криминальном мире торговли древностями. У меня была наводка, связанная с каким-то подпольным рынком, но я не успел довести дело до конца. Тот торговец, с которым я связался, похоже, считал, что товар поступил… ну, от меня. Человек, доставивший артефакты, был смуглокожим и утверждал, что он египетский зять египтолога. Я выследил этого человека и в ходе разговора убедился, что его нанимателем и поставщиком был лорд Мьюир. Именно он велел ему рассказывать историю, намекающую, что этот юноша — я. Я сообщил об этом Аластеру, и мы планировали нанести этому молодчику визит, как только Аластер покончит с этим проклятым разворачиванием мумии.

— То есть вы сможете сказать мне, где найти этого молодого «египтянина»?

Селим закатил глаза:

— Он не египтянин. Он даже не африканец. Его мать родом из Индии. — Он посмотрел на Грея. — Уверен, вы понимаете, как это бывает, доктор. Одного смуглокожего легко выдать за другого. Но да, я могу сказать, где его искать. У меня даже есть его настоящее имя. — Он кивнул в нашу сторону с легкой улыбкой. — Из меня не ахти какой детектив, но любознательность и капля обаяния творят чудеса, когда нужно найти людей и разговорить их. Именно поэтому Аластер и поручил мне это задание, помимо моих связей. Обаяние никогда не входило в «арсенал» моего зятя. — Он посерьезнел. — Он был хорошим человеком. Немного степенным и часто до чертиков упрямым, но он искренне радел за египетскую историю и за мою сестру — пусть и именно в таком порядке. Работа была для него всем, но он не пренебрегал семьей. Он заботился о них больше, чем умел показать.

Эпитафия, которую, я уверена, можно приложить к жизням многих мужчин — и в этом мире, и в моем собственном. Воспитаны так, чтобы отдавать все силы карьере, но лишены навыков делать то же самое в кругу семьи, как бы глубоко они ни любили близких.

Разумеется, МакКриди спросил, почему Селим не рассказал об этом сразу, ведь это давало Мьюиру если не мотив для спланированного убийства, то как минимум повод для ссоры, которая могла привести к трагедии.

Вопрос был не совсем честным, учитывая хронологию событий. Когда сэра Аластера нашли, Селим лежал без сознания в туннеле. Половину следующего дня он приходил в себя… а затем его похитили, прежде чем пропали новые артефакты.