Я продолжаю разворачивать и…

Я прижимаю ладони к губам с писком девичьего восторга.

— О, доктор Грей! Вы принесли мне часть тела! — Я грожу ему пальцем. — Ах, вы шутник. Сказали, что части — это неподобающий подарок, и я почти не смела надеяться. Но нет, вы принесли мне…

Я тянусь и поднимаю заспиртованный отросток.

— Третью руку. С ней чистить ночные вазы будет куда проще. Мне больше не нужны свои руки. Я могу использовать эту. — Я испускаю глубокий вздох счастья.

— Тебе больше вообще не нужно чистить ночные вазы, — говорит он. — У нас есть горничная. Не то чтобы я ожидал, что ты будешь заниматься этим и раньше, как тебе прекрасно известно.

Я не поддаюсь на провокацию. Это предмет наших постоянных споров с тех пор, как Айла и Грей узнали мою истинную личность. Я — образованная женщина-профессионал из будущего. Я не должна чистить их ночные вазы. Таково их мнение. Мое же заключается в том, что вазы сами себя не вычистят, и вряд ли они виноваты в том, что Вселенная забросила меня в тело их служанки.

— Я знаю, что ты иронизируешь, — говорит он, — но я понимаю, что это едва ли обычный подарок. Я просто подумал… — Он кашлянул. — Я подумал, что это интригующий образец, который мы могли бы изучить вместе, чтобы понять, почему он в таком состоянии.

Я улыбаюсь ему.

— В пять лет я, может, и хотела пони, но в моем возрасте нет ничего лучше загадки. — Я кладу руку на стол. — Она и правда интересная.

— Не правда ли?

Он наклоняется над рукой, так близко, что я чувствую запах пчелиного воска и миндального масла от его помады для волос. Эннис может сколько угодно поддразнивать меня по поводу брата, но если мое сердце и замирает, когда он так близко, то в основном потому, что я вижу скрытую сторону Дункана Грея, которую я, черт возьми, заслужила. Не просто расслабленного Грея, а Грея увлеченного, настолько жаждущего окунуться в тайну, что он забывает соблюдать приличную дистанцию между нами.

— Я нашел её в лавке, — говорит он. — Её продавали, что, очевидно, совершенно незаконно, но они утверждали, что это не настоящая рука. Она такая сморщенная, что я понимаю, почему она кажется подделкой, поэтому не стану обвинять их в сознательной торговле человеческими останками. При ближайшем рассмотрении я не думаю, что она такая старая, как кажется. Похоже, её…

— Замариновали?

— Именно так. Замариновали, а затем высушили, чтобы её можно было брать в руки. А потом на неё что-то накапали, похожее на…

— Воск! — восклицаю я. — Я знаю, что это такое. Рука Славы.

— Рука… чего?

— Славы. Не спрашивайте меня, почему она так называется. — Я поднимаю руку. — Если это настоящая «рука», то её отсекли у повешенного, желательно у убийцы, который совершил преступление именно этой конечностью. Её отрубают, маринуют и высушивают, а затем используют, чтобы зажать свечу между пальцами.

Выражение лица Грея говорит о том, что он оскорблен тем, что я даже не пытаюсь придумать более правдоподобную историю.

Я продолжаю:

— Эту руку вместе со свечой затем используют воры.

— Воры…

— Так вот, если я правильно помню, существуют разные объяснения того, что она должна делать. Некоторые говорят, что пламя свечи начнет мерцать, если кто-то в доме проснется, предупреждая вора. Другие, что она заставляет всех спать беспробудным сном. В любом случае, для вора это… — я помахиваю отростком, — …весьма сподручно.

Его глаза сужаются.

— Я серьезно, — говорю я. — Поищите в книгах. Это народная магия.

— О чем ты знаешь потому, что в двадцать первом веке воры бегают по домам с маринованными руками, чтобы совершать грабежи.

— Сарказм вам не к лицу, доктор Грей. Я знаю, что это такое, потому что, когда я не грезила о пони, я была маленькой любительницей жути, которая обожала всё макабрическое. В данном случае я прочитала об этом в романе и разозлилась на автора за то, что он выдумал какую-то нелепицу. Поэтому я провела небольшое исследование и выяснила, что это реальная вещь. И, поскольку это так дико, я, естественно, это запомнила. Вы нашли Руку Славы и теперь вручили её воровке. Отличная работа, сэр.

Он качает головой.

— Полагаю, раз эта загадка решена, мне следует от неё избавиться. — Он звучит так разочарованно, что я чувствую укол вины за то, что случайно лишила его пазла.

— Я думаю, нам всё же стоит её вскрыть, — говорю я. — Мы не знаем, как её готовили, а это может оказаться интересным. Кроме того, нам стоит выяснить, откуда она взялась, на случай, если кто-то занимается… — я поигрываю бровями, — …расхищением могил.

Он вздыхает и слегка закатывает глаза.

— Ты слишком сильно интересуешься расхищением могил, Мэллори.

— О, я не единственная.

— Это было недоразумение, — говорит он с притворной суровостью. — Но да, мы отложим это для дальнейшего изучения. Однако, возвращаясь к теме человеческих останков…

— Моя любимая тема.

— Даже если они обмотаны бинтами, которые будут разворачивать на вечеринке?

Я строю гримасу. Я не хотела, видя восторг Айлы, я решила оставить свои мысли о вскрытии мумий при себе. Я быстро скрываю реакцию, но Грей замечает её и выдыхает.

— Значит, не я один нахожу это верхом дурновкусия? — спрашивает он.

— Не вы один. — Я указываю на руку. — Здесь всё иначе. Вы спасли её из лавки, и это всего лишь рука. Вы отнесетесь к ней как к научному образцу и подобающим образом утилизируете, когда закончите. Я знаю, они пригласили хирурга вскрывать мумифицированные останки и называют это наукой…

— Это было бы наукой, будь это первая вскрытая мумия или имей мы основания полагать, что она необычна в чем-то, что может принести пользу. Эксперты уже препарировали мумий. Мы понимаем, как проходил этот процесс. Теперь мертвых следует оставить в покое, поскольку такова была изначальная цель их мумификации. Человек, живший тысячи лет назад, умер, рассчитывая на вечный покой, как того требовала его религия.

Он замолкает, выглядя смущенным.

— Это прозвучало как лекция, верно?

— Если так, то перед благодарным слушателем. Я понимаю, что могилы грабили ради развития медицины, и, к счастью, в этом больше нет необходимости. Я согласна с эксгумацией тела, если это поможет поймать убийцу. Но люди имеют право на уважение к их убеждениям. Вот и моя лекция.

— Значит, мы согласны, что вечеринка со вскрытием — не то мероприятие, которое мы желаем посетить.

Я пожимаю плечами.

— Я бы солгала, сказав, что мне не будет любопытно. Так же, как мне любопытно это. — Я киваю на руку. — Даже будучи взрослой, я сохранила склонность к макабрическому, как вам прекрасно известно.

Бледная улыбка.

— Склонность, которую мы разделяем, и я согласен. Никогда не видев вскрытия мумии, я испытываю любопытство. Если бы коллега пригласил меня на такое, я бы вежливо отказался. Но Айла…

— Айла хочет пойти, и я не хочу стыдить её за это.

Он встречается со мной взглядом.

— Именно так. Хью тоже захочет пойти. Если ты предпочтешь остаться, я пойму.

— Вскрытие состоится вне зависимости от моего присутствия. Не вижу смысла вставать в позу из принципа, особенно когда Айла может задаться вопросом, почему я отказываюсь от того, что должно меня интересовать.

— Значит, мы идем на вскрытие мумии?

— Похоже на то.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Три дня спустя мы уже на пути к вечеринке со вскрытием мумии, и на мне роскошное платье, которое делает меня счастливее, чем, как я думала, вообще может сделать одежда. Чистка ночных ваз — не единственный камень преткновения между мной и моими работодателями. Жалование — еще один больной вопрос. Горничная получает сущие гроши в дополнение к жилью и столу. Грей и Айла, конечно, платят больше, но это не значит, что я могу позволить себе платья, от которых нет никакого практического прока, особенно когда они стоят столько же, сколько дизайнерский наряд в моем времени.

Я также не могу просто заскочить в какой-нибудь дисконт-центр и купить что-то готовое. Даже если бы я решила разориться, к платью нужно подобрать соответствующую обувь, перчатки, украшения, зимнюю накидку и кринолиновую клетку. У меня есть приличное подержанное платье «на выход» из чесаной шерсти, которое выручает меня почти везде. Но оно не выручит меня на закрытом приеме в доме сэра Аластера Кристи.

Здесь в роли феи-крестной выступает Эннис. Ну, или выступает, когда на этом настаивает Айла. Айла, может, и не обладает сестринским даром к манипуляциям, но она выросла, наблюдая за ними.

— Эннис хочет видеть тебя на этой вечеринке, — сказала Айла в тот день, когда нас только пригласили.

— Она хочет эпатировать публику, притащив на этот вечер горничную, — ответила я.

— Возможно, но ты ей нравишься. Ты интересная, а она обожает интересных людей.

— Я для неё — пазл, который нужно собрать.

— А еще приятная компания. Суть в том, что она хочет твоего присутствия, а значит, должна обеспечить тебя всем необходимым. Я настою на том, чтобы она поработала твоей феей-крестной для этого конкретного бала. — Губы Айлы дрогнули. — Пожалуйста, постарайся извлечь из этого максимум пользы. Помни: если Дункан кажется состоятельным человеком, то по сравнению с Эннис, он просто нищий.

И я воспользовалась шансом. Это не в моем стиле, но есть огромная разница между тем, чтобы принять нелепое жалование, которое Грей пытался предложить мне как своей ассистентке, и тем, чтобы позволить его богатой сестре нарядить меня в платье, подходящее для вечеринки, где я нужна ей в качестве приманки для скандала.

То, что я получила, не новое. Для пошива с нуля было слишком поздно, да и слишком расточительно. Вместо этого Эннис велела быстро подогнать по фигуре одно из своих платьев, сменив отделку. Платье шелковое — в эту эпоху я бы никогда не смогла его себе позволить, да и в свою собственную, пожалуй, тоже. Оно бирюзовое, с ржаво-коричневой вышивкой и бисером, отороченное коричневым кружевом. Вырез высокий, а лиф такой тесный, что мне нужна помощь, чтобы затянуть шнуровку на моем новом корсете. Кринолиновая клетка тоже досталась мне «с барского плеча» Эннис, как и кринолиновая нижняя юбка, которая надевается поверх неё. Юбки под ней — мои собственные. Перчатки — из белого шелка, и туфельки тоже шелковые, на тонкой кожаной подошве.

Аксессуар, который радует меня больше всего, — это мое кольцо с секретом. Впервые с тех пор, как Грей подарил его мне на двадцатилетие Катрионы в прошлом месяце, мне представился случай его надеть. Это великолепное изделие из черной эмали и золота, антикварное даже по нынешним меркам. Но самое лучшее в нем — крошечное отделение для, да-да, яда. Ладно, на самом деле их используют не для яда. Женщины хранят там таблетки или капельку духов. Но любой, кто его увидит, знает, что внутри может быть отрава.

Кольцо подарено в честь нашего последнего дела, в котором была замешана банда отравителей. Я была ужасно разочарована, осознав, что «poisoning ring» означало лишь группу подозреваемых, а не само украшение. Грей подарил мне эту вещицу, чтобы загладить вину.

Эннис заезжает за нами в своем экипаже. Могу я сказать, что это не совсем удобно? Это значит, что МакКриди нужно сначала прийти к нам домой, вместо того чтобы мы подобрали его по дороге. Затем нам приходится ждать Эннис, а она опаздывает — как обычно. Кроме того, кареты на самом деле не рассчитаны на пять человек, особенно когда трое из них — женщины в викторианских вечерних платьях.

Грей помогает мне войти, а затем садится рядом, из-за чего Эннис многозначительно вскидывает брови. Клянусь, эта женщина не лучше назойливой подружки из пятого класса, которая вечно напевает под нос: «Тили-тили-тесто, жених и невеста…». Ладно, в пятом классе этой назойливой подружкой была я, но я-то из этого выросла.

Грей занимает место подле меня, чтобы позволить Айле сесть рядом с МакКриди, потому что именно они заслуживают этих детских подначек. И хотя мы с Греем не станем опускаться до песен, мы не прочь сделать всё возможное, чтобы подтолкнуть их друг к другу.

Однако, когда мы все рассаживаемся, Айла вздыхает и говорит:

— Так не пойдет. — Она смотрит на Эннис. — Ты разве не собиралась об этом упомянуть?

Эннис лишь улыбается своей кошачьей улыбкой.

Айла качает качает головой.

— Мы не можем прибыть на вечер в такой конфигурации. Дункан? Хью?

Они меняются местами без комментариев, будто и сами понимали, что так будет правильнее, просто не хотели поднимать тему. МакКриди садится рядом со мной, а Грей — между сестрами; полагаю, ради соблюдения приличий.

Айла — вдова, чей срок траура почти подошел к концу, и на ней сейчас платье великолепного насыщенного лилового цвета. После смерти принца Альберта существуют очень строгие правила поведения для вдовы круга Айлы: двухлетняя публичная демонстрация скорби по случаю утраты того мерзавца, которому Грей платил за то, чтобы он держался подальше от сестры. На вдовцов, разумеется, такие обязательства не налагаются. Как можно ожидать, что они найдут себе новую жену, если их наряд будет публично напоминать всем о потере предыдущей?

Айла и МакКриди знают друг друга с детства. В правильном любовном романе они бы вместе выросли, поняли, что любят друг друга, и поженились. Но в жизни всё вышло иначе. Может, они осознали свои чувства слишком поздно, когда Айла уже была замужем, а МакКриди обручен. Я не лезу в душу. О, я бы с радостью это сделала, будь такая возможность, но когда два человека отказываются признать, что сходят друг по другу с ума, ты не можешь просто спросить, как давно это тянется и почему они до сих пор ничего не предприняли. Приходится ждать, пока они сами во всем разберутся, что крайне утомительно.

МакКриди — детектив полиции. «Сотрудник уголовной полиции», так сказать; должность относительно новая в относительно новом институте — формальная полиция ведет свою историю лишь с начала этого столетия. Это не тот случай, когда Грей подружился с бедным мальчиком из низов. Семья МакКриди происходит из того же социального слоя, что и Грей, и мальчики познакомились в частной школе.