Она умолкает, перебирая пальцами край блюдца.

— Признаю, это было огромным разочарованием для всех нас. Из всех представителей университета, что нам оппонируют, сэр Аластер казался самым разумным. Тем, кто скорее всего выслушает и, возможно, даже передумает. После того случая наши надежды рухнули.

— Вы говорите «сбежал». Выбор слова кажется мне значимым.

Она бросает на меня взгляд.

Я продолжаю:

— Он не просто ушел, не отказался вас принять и не захлопнул дверь перед вашим носом. Он именно сбежал.

— Возможно, это не совсем верное слово — оно подразумевает, будто он пустился в бега и припустил по коридору. — Её губы дергаются. — Не могу представить его за таким занятием. Он был очень достойным человеком. Когда я говорю «сбежал», я имею в виду, что он поспешил удалиться.

— И ваша группа многократно пыталась устроить с ним встречу, пока он был в Эдинбурге, но он отказывался.

— «Отвергал» — более подходящее слово, если уж мы выбираем их с осторожностью. Возможно, даже «уклонялся». Он не отказывался нас видеть. Он просто был занят. Так страшно занят.

— А когда вы его подкараулили, как вы выразились? Он что-нибудь сказал?

— Это было в его кабинете в университете. София пробралась внутрь, пока секретаря не было на месте, и мы вошли в кабинет сэра Аластера. Застали его врасплох. Он сказал, что ему ужасно жаль, но ему нужно быть в другом месте, схватил пиджак и выскочил вон. Мы пытались пойти следом, но к тому времени вернулся секретарь и преградил нам путь.

— Значит, сэр Аластер не столько отказывался говорить с вами, сколько избегал этого. Уклонялся, как вы и сказали.

— Именно так.

Его горничная намекала, что сэр Аластер избегал конфронтации. Не такое ли поведение я вижу здесь? И всё же кажется странным, чтобы человек положения сэра Аластера бежал от группы женщин. Он бы просто сказал им «нет», заявил, что не станет с ними говорить, и попросил бы перестать его беспокоить.

Такое поведение говорит о дискомфорте. Словно политик, увиливающий от вопроса по поводу курса, в который он на самом деле не верит, но обязан соблюдать партийную линию.

И Айла, и Грей отмечали, что сэр Аластер казался странным кандидатом на роль лидера оппозиции против «Эдинбургской семерки».

Неужели он правда верил, что эти женщины представляют серьезную угрозу для будущего медицины?

Или он просто соблюдал партийную линию?

И не просто соблюдал, а был вытолкнут на передовую этой атаки.

И кто же был этой «партией»? Кто его подталкивал?

Я делаю пометки обо всем этом. Затем произношу:

— Что касается ваших перемещений во время прогулок, у вас есть кто-то, кто мог бы предоставить алиби?

— Алиби?

— Кто-то, кто мог вас видеть, возможно, вы останавливались, чтобы что-то купить?

— А-а. — Она задумывается. — Не в период между тем, как я ушла из дома и пошла говорить с Софией. В такое время ночи я стараюсь не попадаться на глаза. Между Софией и Эмметтом я купила хлеб и масло. После того как ушла от Эмметта… — Она закатывает глаза к потолку. — Я купила газету со статьей об убийстве, а позже зашла выпить чаю в Новом городе. Я могу дать адреса всех этих мест.

— Спасибо. Я бы также хотела знать, где именно вы гуляли в оба этих раза.

— Конечно.

— И еще мне понадобится ваш распорядок за день до этого, между девятью утра и четырьмя часами дня.

Она замирает. Затем её взгляд встречается с моим.

— Полагаю, именно тогда сэр Аластер умер?

— Примерно так, да.

— До полудня я была с остальными леди. Мы встретились на поздний завтрак и занимались вместе. После этого я занималась дома.

— И ваш муж может это подтвердить?

— Да… Нет, вообще-то не может. Он был на занятиях. Но я была дома. Я вернулась около двенадцати тридцати, проведя утро на Баклю-плейс с остальными дамами.

Значит, на вторую половину дня у неё нет подтвержденного алиби. Хватило бы ей времени, чтобы убить сэра Аластера, замотать его тело и столкнуться с Селимом в тоннеле после четырех? Я не уверена. И, конечно, я не уверена, что считаю её серьезной подозреваемой.

Остановить оппозицию сэра Аластера было бы, как она и сказала, бессмысленно. Но убийство не кажется предумышленным. Могла ли миссис Кинг прийти поговорить с сэром Аластером домой, раз уж он ускользнул от мисс Джекс-Блейк? Убить его в пылу момента?

Вчера она показала свой нрав, и она далеко не хрупкая женщина. Она могла это сделать, нанеся те удары, чтобы свалить его, а затем использовав веревку и упершись ногой в спину для рычага. Если я смогла протащить Селима, она бы тоже смогла.

— Спасибо, — говорю я. Затем поворачиваюсь к Грею: — У вас есть дополнительные вопросы, сэр?

— Нет. Если вы не против записать остальную часть показаний миссис Кинг, я оставлю вас наедине.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

МакКриди явился как раз к ужину. Он, что вполне ожидаемо, поворчал на то, что миссис Кинг пришла сюда, а не в полицейский участок. Впрочем, ворчал он незлобно, в его голосе сквозило сочувствие и понимание того, почему она не доверяет полиции. Ему всё равно придется допросить её официально, но он решил подождать, пока не возникнут новые вопросы. Пока что я предоставила ему всё необходимое, позволив сосредоточиться на более перспективных зацепках.

МакКриди проверял деловые связи сэра Аластера, которые в основном касались его раскопок. Сэр Аластер читал лекции в университете достаточно часто, чтобы за ним закрепили кабинет, но это было скорее данью его репутации, нежели отражением реального объема работы. Кроме того, университету было выгодно поддерживать связь с человеком, который поставлял важные артефакты.

У МакКриди сложилось впечатление, что сэр Аластер относился к лекциям так же, как некоторые современные исследователи: для него преподавание было неизбежным злом, а не призванием. Мой отец искренне любит свою работу, но он стал профессором английской словесности, потому что хотел делиться своей страстью, а не потому, что ему нужна была аффиляция для поддержки исследований и доступа к лаборатории.

Сэр Аластер казался мне ученым того же склада, что и Грей, а не мой отец. Его египтология, возможно, и тяготела к искусству, скорее история, чем медицина, но его истинной страстью было поле: раскопки и открытия.

И мешали этому не только лекции. Мешало чертово презренное злато. Грею в этом плане повезло. Богатство семьи означало, что он может работать всего несколько дней в неделю, поддерживая похоронный бизнес отца без малейшего желания его расширять. К тому же его собственным исследованиям требовалось не так уж много ресурсов. Не скажу, что трупы — это дешево, но с тех пор, как я здесь оказалась, я не видела, чтобы он их покупал. Их привозит полиция в поисках ответов. Пока у Грея есть время и оборудование, он в порядке.

Сэр Аластер был другим. Ему нужны были деньги — много денег — для финансирования экспедиций. Вот тут-то и появлялся лорд Мьюир. Но наличие спонсора означало, что сэру Аластеру приходилось заниматься вещами вроде той унизительной демонстрации с разворачиванием мумии.

Могло ли это привести к конфликту между ними?

Всё это теперь лежало на следственном блюде МакКриди. Завтра он продолжит копаться в финансовых делах, пока мы ждем возможности выйти на след Королевы Мэб и её «рынка гоблинов».

***

Вечер мы провели дома. Как только с ужином было покончено, нас накрыла усталость после вчерашней бессонной ночи. Мы с Айлой ушли в библиотеку почитать, а когда МакКриди ушел, к нам присоединился Грей.

В этой новой жизни было много вещей, которые меня бесили, и как минимум столько же тех, что я успела полюбить. Одна из них — тишина, которая окутывает такой вот вечер.

Мы можем находиться в самом центре расследования, но ни у кого нет срочных дел, и поэтому мы просто позволяем себе отдохнуть. В моем мире даже в самый спокойный вечер мозг нашептывал бы мне, что нельзя слишком сильно погружаться в книгу, сериал или видеоигру. Краткая передышка — это всё, что я могла себе позволить, прежде чем мне снова требовалось стать «продуктивной». Ответить на имейл. Написать сообщение. Что я упускаю? Что еще я должна сделать? Не забыла ли я о каком-то обязательстве? Наверняка забыла, раз мне кажется, что у меня свободен целый вечер.

Здесь же мы откладываем расследование в сторону и даем мозгу и телу заслуженный отдых. Я читала первое издание «Лунного камня», опубликованное в прошлом году. У Айлы были столь же свежие «Маленькие женщины», которых я закончила на прошлой неделе. У Грея… ну, у Грея был свежий номер «Ланцета». Технически он работал, но это его представление о досуге, так что я не стала его трогать.

Мы сидели в тишине, нарушаемой лишь тиканьем часов, и я читала, пока глаза не начали слипаться. Когда я собралась уходить, остальные согласились, что пора заканчивать; мы пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по спальням.

***

Грей, Айла и я завтракаем вместе. К этому можно привыкнуть. О, они и раньше приглашали меня присоединиться к ним, но сидеть за столом с хозяевами, пока Элис прислуживает, было бы неловко. Я обедала с ними, когда могла надеть «шляпу ассистента», но даже тогда я настаивала на том, что буду подавать блюда. Теперь же я могу встать в нормальное время, и миссис Уоллес не будет полоскать мне мозги за пятиминутное опоздание или за то, что утренний кофе Грея недостаточно обжигающий. Я могу одеться нормально и без спешки, а затем почитать газету или перекинуться парой слов с Греем или Айлой перед завтраком.

Этим утром мы едим сразу, как только проснулись. Мы проспали до восьми, а день обещает быть насыщенным.

— Я послал Саймона за газетами, — говорит Грей. — Если юный Томми так и не нашел тех заметок о нас, предлагаю заняться поисками самим.

— Согласна, — кивает Айла. — Но тебе придется взять с собой Мэллори. У меня запланирован ланч, который я не могу отменить без веской причины.

— Мэллори? — Грей вопросительно смотрит на меня.

— Хороший план. Я бы еще хотела…

В дверь нерешительно постучали.

— Да, Лорна? — отозвалась Айла.

В дверях показалась голова Лорны.

— Прошу прощения, что прерываю, но это пришло для вас, доктор Грей. — Она протянула конверт; её рука слегка дрожала, будто она подозревала, что дело могло подождать до конца завтрака. — От лорда Мьюира. Мальчишка сказал, что это крайне срочно. Лорд Мьюир ждет вас в доме Кристи.

Грей подавил вздох, придав лицу подобающее нейтральное выражение.

— Спасибо, Лорна.

Она помедлила, затем склонила голову, словно смутившись от двухсекундной паузы, прежде чем поняла, что это был знак уходить. Грей подождал, пока она выйдет, и только тогда шумно выдохнул.

— Я понимаю, что работа с такими людьми, как лорд Мьюир — часть обязанностей Хью, — произнес Грей. — Но это еще одна причина, по которой я предпочитаю не привлекать к себе лишнего внимания.

— Потому что если такие люди, как Мьюир, не знают о вашем участии в деле, они не могут присылать записки с требованием явиться и ждать их, как обычный лакей?

Он поморщился.

— В моих устах это звучит довольно высокомерно, не так ли?

— Да бросьте. Меня тоже бесило такое, когда я была копом. Технически я была государственным служащим, но это не давало никому права помыкать мной. Чего хочет Мьюир? Кроме того, чтобы мы всё бросили и примчались в дом Кристи по первому его капризу.

— Чего я делать не стану, — пробормотал Грей. — Возможно, я и впрямь слишком высокого мнения о себе, но я не намерен создавать подобные прецеденты.

Он швырнул конверт на стол и взялся за кофе. Мы с Айлой обменялись понимающими взглядами. Грею удалось сделать ровно один глоток, прежде чем он снова потянулся к письму.

— Я прочту это и отправлю ответ, — сказал он.

— М-м-м, — протянула я. — Если это действительно вызов в дом Кристи, мы могли бы использовать его как повод заскочить туда и поговорить с Селимом Авадом о мумии. Но не стоит «бросать всё», как вы и сказали.

Грей продолжал читать, и мое любопытство заставило меня спросить:

— Там что-то случилось? Или Мьюир просто требует личного отчета о ходе дела?

На лбу Грея залегла глубокая складка.

— Они обнаружили пропажу нескольких артефактов из коллекции.

Айла со звоном поставила чашку на блюдце.

— Неужели?

— Мы проверяли это в первую очередь, — заметила я. — Это же самый очевидный мотив для убийства: сэр Аластер застукал вора на месте преступления. Но прислуга утверждала, что всё на месте.

— Утверждала. А теперь говорят, что нет. И лорд Мьюир полагает, что знает, кто их взял. Он ждет нас в доме прямо сейчас.

— Что ж, полагаю, мы всё-таки «всё бросаем» и едем.

***

Перед тем как отправиться в дом Кристи, Грей отправил Саймона в карете разыскать МакКриди и привезти его туда, если тот еще не в пути. Хотя записка была адресована Грею, это могло означать лишь то, что Мьюир решил удвоить шансы на ответ, написав обоим.

Дом встретил нас тишиной. Внешние колонны были обернуты черным крепом, а венок с черными лентами на двери предупреждал посетителей, что это дом в трауре.

Внутри дверные проемы тоже задрапировали крепом. Часы были остановлены примерно в час смерти сэра Аластера, а зеркала — завешены.

Я вспомнила слова бабушки о том, что завешивание зеркал — старое суеверие, согласно которому зеркало является порталом в иной мир. Если оставить его открытым, душа покойного может там застрять. Неужели леди Кристи действительно об этом беспокоится? Нет, подозреваю, это сделала прислуга, да и то просто следуя обычаю, смысл которого давно утрачен.

Эта мысль напомнила мне о бабушке. Я приехала в Эдинбург, чтобы посидеть у её смертного одра, а вместо этого оказалась заброшена сюда еще до того, как она ушла. Умерла ли она, думая, что я исчезла? Что я мертва? А мои родители? Что они думают о том, что случилось с их единственной…

Я оборвала эту мысль. Я научилась «раскладывать» свои горе и тревогу по полочкам. Когда-нибудь я вернусь домой и всё объясню. Это стало моей мантрой с тех пор, как я здесь оказалась, и если она со временем поблекла, то лишь потому, что я и так знаю свою цель и мне не нужно бесконечно твердить её себе под нос, напоминая о том, что у меня нет ни единого шанса её достичь. Дело не в том, что мне здесь стало уютно. И не в том, что я больше не уверена, хочу ли домой. Я просто отодвинула всё это в сторону. Вот и всё.