Глава 20.

Июнь, в нашем колхозе, пардон, агрохолдинге, не прошёл — промелькнул. Вслед за эльфийской пшеницей, поспела и канадская. Тут урожай был не столь впечатляющ, но на круг собрали не меньше чем по сто двадцать центнеров с гектара. Ну так и основа была сильно жиже. И это при том, что погода-то нас не сильно баловала, мало того, что зима была не сильно снежной, так, что в мае, что в июне дождей было, на взгляд Ильича, маловато, так и температура редко поднималась выше пятнадцати-семнадцати градусов. В общем, как говорится — зона рискованного земледелия.

Все наши три колхоза, объединённые в агрохолдинг, в своё время, относились к крупным, да и после войны к каждому из них ещё присоединили по паре мелких, а что поделаешь, если рабочих рук не хватало, мне Ильич говорил, что в присоединённом к «Большевику» колхозе «Красный хлебороб», на момент присоединения, было всего шестьдесят восемь человек из них всего шестеро мужчин и сорок шесть человек детей и стариков, остальные женщины. Поэтому площадей, занятых под зерновые, у нас было достаточно много, как я уже говорил, только под пшеницей было занято больше двух тысяч гектаров и все их мы засеяли «канадкой». А теперь посчитайте, какой урожай мы получили и поймёте, с какой огромной проблемой мы столкнулись — элеваторов-то нет, а те, что есть, по всей области, даже пять тысяч тонн вместить не могут, а мы собрали почти двадцать восемь тысяч тонн при плане чуть больше полутора тысяч. Какую-то часть мы стали хранить в моих сумках, тут уже не до секретности, нам бы урожай сохранить. В принципе, наш агрохолдинг выполнил и перевыполнил план по сбору зерновых за всю Московскую область чуть-ли не вдвое, а ведь Павлов не успокоился и трактора опять вышли в поле — пахать и сеять. Как выразился наш председатель — хлеба много не бывает и распорядился засевать все площади эльфийской пшеницей, которой в наших закромах оказалось чуть больше тысячи тонн, а нам на все поля и трёхсот тонн вполне хватит. В общем, навалилась на Павлова и его замов, бывших председателей присоединённых колхозов, огромная головная боль — куда девать урожай, но отказываться от повторного сева ни один из них даже и не подумал.

Выручил нас, как бы это странно не звучало, Судоплатов, которого я вызвонил через Воронова. В первой половине июля вокруг Успенки, Макаровки и Кижеватово выросли целые военные городки, временные, конечно. По моим прикидкам, почти две дивизии инженерно-строительных войск согнали в не такой уж и большой район. И закипела стройка. Несколько сот грузовых машин только и успевали подвозить гравий, песок, а иногда и скальник, на размер фракции уже никто и не смотрел, а всё благодаря нашему стройбатовскому капитану — он вдруг «вспомнил», что ещё в начале века в Германии был опробован первый бетононасос. Конструкция, в принципе, не такая уж и сложная, зато, в наших условиях, оказалась очень даже востребованная. В итоге, штуку нам эту доставили аж самолётом и, да, из Германии. А, имея в своём распоряжении десятки тракторов, экскаваторов и прочей техники, соорудить огромный котлован, сделать опалубку и залить её пластобетоном труда не составило. В итоге мы получили три резервуара, каждый на полсотни тысяч кубометров, вот в этих резервуарах и изготавливали пластобетон, оттуда его и брали, для строительства трёх десятков огромных элеваторов, каждый на сто тонн зерна. Конечно, коробка, это ещё не элеватор, но и оборудованием для них нам, опять же, помогли «немецкие товарищи», само собой, что не за бесплатно, а за ту же самую пшеничку и картофель. В общем, они нам оборудование для элеваторов, а мы им полторы тысячи тон пшеницы и двести пятьдесят тонн картофеля. Да, в Германии в это время тоже голодно, хотя и намного лучше, чем сразу после войны. Я под эту дудочку, даже подкатил к Судоплатову с вопросом о приобретении, на тех же бартерных условиях, оборудования для мясоперерабатывающего цеха и цеха по производству молочной продукции. Так, на будущее, ведь стадо наше постепенно растёт, да и я ещё могу коровок привезти. Генерал-лейтенант обещал подумать, ну, и то хлеб. А если откажет, или не сможет, то… сами изготовим, я ради такого напрягу своих дроидов, тем более что в 3-Д принтере техкарты такого оборудования есть и намного более совершенного, чем нам могут предложить немцы или кто ещё.

Воронов, само-собой, прикатил почти сразу, как я вытребовал у него телефонный разговор с Павлом Анатольевичем, ну не мог он пропустить такой кипиш. Вот я и поинтересовался у него, как продвигается дело с пластобетоном, тонко намекнув, что Армия уже распробовала все прелести этого материала и теперь не слезет. На это Воронов только рукой махнул и ответил.

— Руслан, ты даже не подозреваешь, как тебя в Москве матерят. И в Госплане, и в Госстрое, и в Минхимпроме и даже у нас в МГБ и в Совмине. Василевский уже в курсе и так просто этот вопрос не оставит. Во-первых, это огромная экономия военного бюджета, во-вторых, это на порядок ускоряет любое строительство, в том числе и военных объектов, в-третьих, это позволяет сократить численный состав строительных войск, при этом ускорив возведение объектов.

— А за что меня тогда материть-то? — не понял я.

— Так ведь надо переделать целые горы бумаги — это раз. Пересчитать тысячи проектов — это два. Наладить производство этой твоей химии — это уже три. Обеспечить секретность и безопасность — это четыре. А ведь пятилетка уже подходит к концу, планы давным-давно определены, а теперь надо как-то в них всунуть несколько химзаводов, пересмотреть финансирование, сроки и много чего ещё. В общем, матерят тебя, правда, в основном, по-доброму. И, кстати, но это пока секрет, тебя выдвинули на Сталинскую премию первой степени и представили к званию «Герой Социалистического Труда». Гордись.

— А чем гордиться-то? Я же ничего не сделал, только воспользовался знаниями, да и то не своими, а чужими.

— А ты думаешь, что награждают только гениев? Награждают за то, что смог внедрить, за то, что поделился. А теперь вот ещё и эта твоя пшеница, аж два сорта сразу, какие-то ещё, говорят, чудо-удобрения. Я с Степаном Ильичом разговаривал, он говорит, что и урожай картофеля снимите рекордный, он даже примерную цифру озвучил, почему-то шёпотом, говорит, по двести центнеров гектара, а по плану что-то около тридцати пяти всего. И да, забыл тебя предупредить, весь ваш район с первого июля объявлен закрытым, а в Минсельхозе рассматриваю вопрос о организации на базе вашего агрохолдинга и всех колхозов района единого Агропромышленного предприятия.

— А вот этого ни в коем случае делать нельзя! — тут же возбудился я. — Гигантомания до добра не доведёт. Создавать подобные нашему агрохолдинги, это да, укрупнять уже существующие колхозы, тоже. А создавать неповоротливого, а потому и плохоуправляемого монстра, нельзя!

— Вот и в Министерстве умные люди то же самое говорят. Так что, не пугайся. Я это сказал, чтобы проверить твою реакцию.

— Узнать, не зазнался ли я?

— Ну, что-то вроде того. А вот помогать вам создаваемым предприятиям, придётся. В первую очередь семенным материалом и я сейчас не только о зерне и картофеле, но и о животных. К концу месяца жди десант зоотехников и ветеринаров… бычки же у вас уже подросли.

— Всё же стучит Ленка, зараза.

— Не стучит, а докладывает об успехах. Тебе что, бычьей спермы жалко?

— Ой, да не жалко, хочешь, иди сам дои. — засмеялся я.

— Не-не, я не по этому профилю. — поддержал мою шутку полковник.

— Ладно, а ты когда будешь хвастаться успехами? Что там с автомобилем и двигателем?

— А вот тут, Руслан, гад ты! С двигателем всё более-менее нормально, отдали твои чертежи в Пермь, говорят, что к зиме первый уже соберут и начнут испытывать. А вот с автомобилем… несколько академиков уже в хлам переругалось, но все, в один голос орут, что машина твоя работает на неизвестных науке принципах. Что скажешь? Тут ведь без твоей этой магии не обошлось?

— А что я могу сказать? Всё уже давно сказано. А на счёт Магии… понимаешь, Николаич, я ведь и сам толком не понимаю, на чём основана работа двигателя этой машины. В принципе, заменить энергетический кристалл на другой источник энергии не проблема. Главное подобрать нужный. Ты знаешь, в моё время начал развиваться и очень активно, электротранспорт… Ты подскажи, этим своим академикам, пусть попробуют заменить кристалл на мощный аккумулятор, или просто к сети подключат.

— Ага и угробят машину! А отвечать кому?

— Да не шебуршись, я тебе ещё могу парочку похожих агрегатов подогнать, мне они всё равно без надобности, только место занимают.

— Вот когда подгонишь, тогда и будем думать. — не стал упускать возможность Воронов.

— Как соберёшься обратно в Москву, тогда и отдам. Водителей сам ищи.

— Договорились. Свою машину здесь оставлю, водитель у меня опытный, быстро с твоим агрегатом разберётся, ну а я на втором.

— Тоже вариант и ещё… двигатель вы повторить не сможете ещё очень долго, а вот всё остальное… Мой совет, создайте с какой иностранной компанией совместное предприятие, они двигателя, а вы всё остальное. Уверен, такие машины будут пользоваться огромным спросом, ну, скажем, в тех же штатах, а это валюта, которой вам постоянно не хватает, раз и мощнейший идеологический удар, дескать, глядите, какие автомобили мы выпускаем, не то что ваши тарахтелки — это два. И решайте что-то с патентным правом, а то капиталисты все ваши наработки и изобретения украдут, а вы ни копейки за них не получите. Промышленный шпионаж ещё никто не отменял, а то я тут недавно в Австралии был, так там уже во всю разговоры о пластобетоне идут. Слухи, конечно, но это только пока. Сначала готовые образцы утекут, потом готовые компоненты, потом химические формулы, а потом и вся технология целиком. Дело времени и… денег, а кому заплатить они найдут, тут можешь даже не сомневаться. — на этих моих словах полковник только зубами скрежетнул.

Август опять выдался сухой и холодный, это лето вообще не сильно радовало теплом. А вот нашей пшеничке, хоть бы хны — растёт, колосится и скоро снова надо будет приступать к уборочной. Немцы свои обещания выполнили и теперь в нашем агрохолдинге есть свои элеваторы, правда, суммарно, всего на три тысячи тонн, но ещё пару месяцев назад и этого не было. Но, только-только наметились пути решения проблем с хранением зерна, как в полный рост встала проблема хранения овощей. Ильич в своих прогнозах лишь немного ошибся, картофеля собрали по сто восемьдесят центнеров с гектара, более чем в пять раза превзошли плановый урожай. А ведь картошку тоже надо где-то хранить. В общем, встал вопрос с овощехранилищами. Засыпать картофель просто валом, категорически не хочется — половина сгниёт. Пересыпной метод или контейнерный… тоже не вариант, у нас этой картошки больше восьми тысяч тонн, а что, четыреста гектаров весной засадили, вот теперь отдуваемся. Если честно, то у меня уже не раз мелькала мысль, что в Союзе умышлено сокращают урожаи, чтобы не заморачиваться с его хранением, а при необходимости чуть-чуть поднимают урожайность и всё хорошо, поэтому и Лысенко с его бредовыми идеями дали разгуляться, а Вавилова, при этом, гнобили. В общем, более-менее приемлемого варианта овощехранилища мы так и не придумали, а то, что мог предложить я, в существующих условиях невыполнимо, ну, или выполнимо, но потребуется, как минимум, год, да и не уверен я, что сейчас есть способы получения инертных газов в промышленных объёмах, но идею современного, мне, овощехранилища всё же предложил… Воронову, пусть сообщит куда нужно, а там, глядишь, советские учёные и инженеры что-нибудь придумают. Но, проблему-то надо решать здесь и сейчас! Поэтому поднял перед тем же Вороновым вопрос о металлоломе, дескать, надо, товарищ полковник. Зачем? Потом увидите, если получится. А мысль моя была проста как три копейки, пришлось мне в детстве есть такую штуку, как картофельное пюре «Анкл Бенс». На мой взгляд, штука не самая вкусная, зато позволяет хранить картофель долго и, на сколько мне известно, в США технология производства сухого картофельного пюре существует с начала тридцатых годов. В общем, решил, если с самостоятельным изготовление такой линии ничего, в ближайшие пару недель, не выйдет, то куплю готовую линию в Штатах.

Но ведь август-то ещё не закончился, а значит и сюрпризы не закончились. И если к одном у из них мы успели подготовиться ещё в начале зимы, то вот… десанта мы никак не ожидали. Да-да, самого натурального десанта… учёных. Кто виноват? Ну, не будем показывать пальцем, а то Ильич и так на меня волком смотрит, но с опаской, а то, не дай Бог, ещё что-нибудь придумаю. И ведь придумал же! Но, это уже на следующий год. Возникает вопрос — где учёная братия и где я? И почему это именно я виноват в нашествии учёных мужей, ну и жён? А кто товарища Кордона привечал, того самого, что Рудольф Янович? Кто ему всё показывал и рассказывал, у кого он на заднем дворе дома дневал и ночевал, кто дал ему машину, ещё и водителя нашёл и отправил по колхозным садам? Нет, так-то к нам и раньше, нет-нет, да заедет какой-нибудь младший, а то и старший научный сотрудник, поживёт пару деньков, походит, посмотрит, землицу поковыряет, веточку, какую, украдкой срежет, а то и росток какой выкопает, да и уедет. А тут… кафедра плодово-ягодных культур Ленинградского института растениеводства, почти в полном составе прикатила, а за ней и большая часть кафедры садоводства, а вместе с ними и сотрудники кафедр агрономии и животноводства. Ну, последние у нас вообще частые гости, коровок наших чуть-ли не по мордам различают. Ладно, приехали и приехали, мы, в принципе, их не звали. Так что, чай не баре, да и специальности их, к проживанию в пятизвёздочных отелях не располагают, поживут и в палатках. Это мы так с Павловым думали. А вот дудки вам. Тот же самый Кордон приволок в сельсовет некую бумагу, прочтя которую мы вместе с председателем выпали в осадок. А значилось в той бумаге, что решением Совета Министров СССР, совместно с Министерством высшего и среднего образования РСФСР и министерством сельского хозяйства СССР, принято решение об открытии, на базе Успеновского агропромышленного холдинга совместного филиала Ленинградского Института растениеводства и Сельскохозяйственной академией имени К. А. Тимирязева. Там ещё много чего было, про факультеты, набор студентов, материально-техническое обеспечение и прочее, и прочее, и прочее. В общем, скооперировались товарищи Кордон и Николай Александрович Майсурян, декан факультета растениеводства в Тимирязевке и пришли к Ильичу требовать. Что бы вы думали? Дома, машины, корпуса факультета? А вот и не угадали! А пришли они требовать выделения земли, под опытовую станцию и сразу загнули, а подавай им двести гектар! Это мне уже потом Рудольф Янович сказал, что пришли требовать много, но рассчитывали гектар на пятьдесят неудобий. А Павлов им возьми и скажи — идите и выбирайте, что понравится то и отдадим, хоть одним куском, хоть на сотню разбейте. А потом ещё и добавил — закажите проект будущего Института, как с уборочной закончим, начнём строительство, но, пока на многое не рассчитывайте, для начала учебный корпус, дома для преподавателей и общежитие для студентов, ну и что вам там в первую очередь надо. В общем, покинули нас товарищи учёные очень сильно озадаченные, а я не выдержал и поинтересовался у Ильича его такой щедростью.

— Ильич, а что это сейчас было? У тебя же снега зимой бесплатно не выпросишь, а тут ты сам о строительстве заговорил.

— Эх, Руслан, вот вроде и умный человек, а ничего-то не понимаешь. Во-первых, строить будем не мы, а солдатики из стройбата. Во-вторых, ты знаешь, сколько ко мне этих самых солдатиков подходило и интересовалось возможностью, после увольнения в запас, переехать к нам жить? А сколько уже осело, за лето, в наших деревнях и не только стройбатовцев, но и тех же танкистов? А сколько мы свадеб за лето сыграли? Я тебе, по секрету, скажу, только в Успеновке народу больше чем вдвое больше стало. Ты выйди на улицу, да пройди по деревне — красота, дома большие, светлые, дороги ровные, у всех сады, да огороды. А техники сколько, тут, конечно, тебе спасибо от всего сердца. В-третьих, вот ответь мне, кто идёт учиться в сельхозинститут? Правильно, деревенские! А ведь у них семьи, вот поживут они у нас тут, пока учатся, да посмотрят на нашу жизнь и что сделают? Так нахваливать будут, глядишь и переманим мы их семьи, а это настоящие крестьянские семьи, раз их дети не в город подались, а планируют выучиться и вернуться на село. Кстати, ко мне уже из штаба округа подходили и интересовались, сможем ли построить военный городок для учебного батальона. Мол, есть мысль, разместить у нас, на полноценной основе, инженерно-строительный батальон. Вот такие вот пирожки с котятами, а ты говоришь зачем нам это надо. — не знаю, чего ждал от меня Павлов, но мой ответ явно его ввёл в растерянность.

— Надо детский сад строить и школу, кинотеатр и магазин… два, стадион, музыкальную школу, а может быть и художественную… — задумчиво сказал я, не обращая внимания на реакцию председателя. — Да, батальон нам нужен будет, надо соглашаться, а военный городок построим, там делов-то, казарма, ангары, да один дом офицерского состава, котельная там и ещё что по мелочи. Но, не в самой деревне, а километрах в пяти. И ещё с Министерством обороны на берегу договориться… но, это я потом с Судоплатовым порешаю, а то знаю я как у нас строительные батальоны формируются.

Я там что-то говорил, что ко второму сюрпризу мы ещё зимой подготовились? К сожалению, очень быстро выяснилось, что подготовились, да не совсем. Урожай наши сады дали отменный, хотя ассортимент, скажем так, оказался очень ограниченный — яблоки, в основном и груша с вишней. И цех по переработке фруктов, вроде как есть, а не работает он — сахара нет и не предвидится. Конечно, Москва рядом, она наш урожай фруктов проглотит и не заметит. А вывозить на чём? На пяти грузовиках, которые эксплуатируются и в хвост, и в гриву? Нет, надо перерабатывать на месте, на соки, на джемы и повидло, да на тот же мармелад и суфле. А это что значит? Правильно — нужен сахар. А где его взять? Угадали! На Кубе! Кстати, я же говорил о посетившей меня идее? Так вот, я как-то позабыл про свеклу, а ведь в СССР она основной источник сахара и, если я не ошибаюсь, то в ста граммах свеклы содержится что-то около, десяти грамм сахара. Можно ли увеличить это число? Для Магии ничего невозможного нет, ну, или для генетики. Ладно, с семенами свеклы я решу вопрос зимой, а сейчас надо что-то делать с сахаром. Что-что! Собираться на Кубу, а заодно и заглянуть в США — закупить линию по производству сухого картофельного пюре, ну и заодно присмотреть небольшой сахарный заводик, точнее, оборудование, для такого заводика. Но, в этот раз, дабы не брать что попало, я решил посоветоваться со специалистами, благо, что таковых даже больше чем надо. И каково же было моё удивление, когда оказалось, что с свеклой в СССР всё просто замечательно, урожаи до двадцати тонн с гектара, а местами и до сорока тонн, содержание сахара, конечно, оставляет желать лучшего, но СССР занимает первое место в мире по производству сахара, и даже такие развитые государства как США, Великобритания и Франция, вместе взятые производят сахара меньше чем Союз. А где тогда сахар? Ответ прост — братские европейские народы, чтоб им поплохело! Эти суки тоже сахара хотят, а своего, практически не производят, вот и присосались к «мамке». Честно скажу, возникло желание отправиться куда-нибудь в Польшу и приватизировать пару-тройку вагонов с сахаром, прямо где-нибудь на станции. Ладно, чёрт с ними, куплю я сахар и урожайность чуток повышу, и содержание сахара, тоже. Ведь для себя стараюсь и для советских людей, а «братушки»… пусть подавятся.