Глава 12.

Как там говорят, хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах? Ну вот, примерно то же самое и у меня вышло. Во-первых, в Успенке нет школы, даже начальной. Во-вторых, с металлом всё оказалось куда хуже чем я даже предполагал. Всю побитую технику уже давным давно собрали, а если что и не нашли, то и я не найду, хотя… тут как посмотреть и как искать. Ну и в-третьих, Ильич не забыл о моих обещаниях и не постеснялся о них напомнить. И, вопреки моим ожиданиям, в первую очередь он поднял вопрос не о удобрениях, не о новых сортах злаковых и даже не о стройматериалах, а о… ветеринарии. В колхозе, есть что-то вроде молочной фермы. Почему «вроде»? Так полтора десятка коров, это разве ферма? Так, смех один. А если эти коровки ещё и болеют постоянно, да и молоко, скажем так, не очень, то и на самом деле задумаешься, а нужен ли этот геморрой, не проще ли раздать бурёнок по дворам, пусть хозяева ими занимаются, глядишь и будет какой толк. А тут ещё и с области распоряжение пришло — увеличить сдачу мяса крупнорогатого скота на пятьдесят процентов, а молочной продукции на двадцать процентов. Задачи, как говорится, прямо противоположные по своему решению. Вот и сидел, Павлов — думу думал, нелёгкую, когда я к нему ввалился в правление.

— Ильич, что не весел, буйну голову повесил?

— А, это ты, Руслан. Да вот, сижу, делю тришкин кафтан. Кстати, ты говорил, что в животноводстве и ветеринарии кое-что смыслишь, так может сможешь чем помочь. Вот, смотри, сегодня телефонограмма пришла. Область требует увеличить сдачу мяса и молока… опять придётся по дворам идти, скотинку изымать, да на мясо пускать. И как мне после этого людям в глаза смотреть? А? Вот ты мне ответь! Как⁈ Я и так-то план не знал как выполнять, а тут… по мясу в полтора раза, а по молоку на двадцать процентов. Придётся наших колхозных бурёнок резать, по молоку и так и так повышенный план не выполним, так хоть по мясу закроем. — вот тебе и ещё одна реалия планового хозяйства — кому-то там в области надо отчётность подтянуть, премию, а то и орденок получить, а тут человеческие судьбы ломаются и это не громкие слова. Успенка, конечно, деревня не большая, но и не маленькая, под сотню дворов будет и, как я уже узнал, на руках всего-то девять коров, правда, куры-утки почти у всех есть. Вот заберёт сейчас председатель этих коровок, а значит люди останутся без молока, масла, творога, а ведь молочка, это пятьдесят процентов деревенского рациона питания — стакан молока и кусок хлеба, вот тебе и завтрак, и ужин, а в страду ещё и обед. И тут меня посетила немного авантюрная мысль.

— Ильич, а ведь с мясом я тебе могу попытаться помочь. Но, для этого мне надо будет отлучиться на неделю-две. А я ведь тебе ещё и с удобрениями помочь обещал. В общем, тут такое дело. Мне нужны травы, самые разные и в любых количествах и чем больше будет их разнообразие, тем лучше. Ты это, пока меня не будет, организуй их сбор, детей там привлеки, женщин. Пусть собирают, но не в поле, а в лесу и ко мне на двор сносят. Можно прямо так вываливать, но если как положено просушат, то будет лучше. Я даже заплатить могу, скажем… рублей триста, на всех. А по мясу — помогу. Скажи сколько всего надо сдать.

— По мясу у нас план полторы тонны, да увеличили ещё на половину, вот сам и считай.

— Тонна двести пятьдесят. Ладно, округляем до полутора тон. Средний вес коровы на мясо, это килограмм триста-четыреста, если порода не специальная — мясная. Получается, три-четыре коровы… М-да, скажи, Ильич, а сменять мясо на что-нибудь нужное, у тебя возможность есть?

— Это как, сменять мясо на что-нибудь? — не понял меня председатель.

— Ну, я так понимаю, не только у тебя эта засада с увеличением плана, так может у кого-нибудь есть что-то нужное нам, вот и поменяемся. Мы им мясо, а они нам это самое нам нужное. — до Ильича, кажется, начало что-то доходить.

— А что нам нужно?

— А я откуда знаю⁈ А вот мне нужна листовая сталь, миллиметра три толщиной и трубы. А так, сам смотри.

— Руслан, ты мне только на один вопрос ответь. Ты где мясо брать собрался? И, тебя-то твои друзья-знакомые не посадят, а мне путёвку в «тёплый магаданский край» не оформят?

— Мясо возьму в Аргентине. Путёвку тебе не оформят — ручаюсь. — мне кажется или и на самом деле Ильич посмотрел на меня как на идиота. Нет, не кажется, точно, не только посмотрел, но и до сих пор смотрит. — Степан Ильич, не надо на меня так смотреть. Поверь, есть у меня такая возможность. — а что, и правда есть. Флайер у меня грузопассажирский, до двадцати тонн груза берёт, да и неважно сколько он берёт — одна сумка и можно в три-четыре раза больше увезти, есть и глайдер, тот вообще до сотни тонн тянет. С языком я тоже проблем не предвижу, ни испанского, ни португальского, я, конечно, не знаю, но английский чуток знаю, да и, после Революции, в Аргентине осело достаточно много, а расплачиваться буду золотом, благо, что у меня его не один килограмм в хранилище. Заодно, может быть, и в Перу загляну, на тамошних лам и альпаков посмотрю, может и они в местном хозяйстве сгодятся. Говорят, что молоко лам верблюжьему по жирности и полезности не уступает, да и мясо нежное и вкусное, но сам я не пробовал. А вот альпак можно на шерсть разводить, ну и то же молоко. Да, загорелся я этой идеей, аж самому не в терпёж и председатель сдался — махнул рукой, мол делай что хочешь, только меня не впутывай.

Разумеется, что ни в какую Аргентину я сразу не рванул. Во-первых, не надо шокировать местных видом неизвестного летательного аппарата, а, во-вторых, у меня появились кое-какие мысли, относительно предстоящей поездки и как я только до этого раньше не додумался. Сейчас в Штатах кризис перепроизводства, перепроизводства, по сути, всего, они, отчасти, и в Корею-то из-за этого полезли, надо было «утилизировать» огромные запасы устаревшего вооружения, боеприпасов и всего прочего, а как лучше всего утилизировать всё это добро, конечно же на маленькой победоносной войне. Вот я и подумал, а почему бы мне не заглянуть в Штаты и не приобрести там всё мне необходимое — и металлопрокат, и цемент, и трубы, желательно медные, и батареи парового отопления, а может быть и парочку небольших перерабатывающих линий для сельскохозяйственной продукции. В общем, на глаза мне упали розовые очки, а на месте Успенки уже начали расти очередные Нью-Васюки. К счастью, есть люди, которые умеют обламывать самые смелые мечты и один такой, нервно прогуливающийся, сейчас маячил возле ворот моего дома. Ну, здравствуй, подполковник МГБ, начальник Управления «П», Илья Николаевич Воронов, интересно, что за новости ты мне принёс, что так нервничаешь.

— Руслан, ну на конец-то! Где ты ходишь⁈

— И вам не хворать, товарищ подполковник. Что-то случилось?

— Случилось! Леночка, прямо во время допроса арварца потеряла сознание! Ты бы слышал как она кричала! Схватилась за голову и отключилась. Врачи ничего не понимают, то температура зашкаливает, пульс почти двести ударов в минуту и снизить не удаётся, давление скачет!

— Леночка? Елена Владимировна Дроу? Та самая девушка, в отношении которой я русским языком сказал, что если вы продолжите использовать её способности, то девушка умрёт? Я ничего не перепутал? Вот скажи мне, подполковник, это что, болезнь такая, стоит заиметь звёздочки на погонах, какую-нибудь более-менее значимую должность и сразу пропадает и слух, и способность мыслить и рассуждать, а в мозгу остаётся одна-единственная извилина, и та от фуражки. Что в моих словах было не ясно⁈

— Нам нужны были ответы на ряд вопросов…

— И сколько времени вы задавали, этот «ряд вопросов»? Сутки, двое, или всё это время после моего ухода?

— Перерывы мы делали…

— Ну вы и долбо…ящеры! Угробили девчонку ради своих амбиций! Что, не терпится очередную звёздочку на погоны, да орденок какой на грудь⁉ Что встал, где машина⁈

— Какая машина?

— А ты что, в Москву меня на себе потащишь?

— Лена, её мать и её сёстры у тебя в доме. Извини, но именно Мария Сергеевна настояла на том, чтобы забрать дочь из госпиталя и привезти к себе. Как оказалось, Лена много ей о тебе рассказывала… Отказать я не смог… врачи говорят, что до вечера она не доживёт.

— Конечно не доживёт, с такими-то отцами-командирами. Что встал, пойдём, посмотрим, что можно сделать.

В доме было тесновато, помимо родственников девушки, тут ещё и несколько врачей оказалось, и пара явных боевиков, а ещё и Воронов с Лапиным.

— Все вон отсюда, кроме родственников! Я сказал все вон!

— Но, позвольте, молодой человек… начал какой-то очкарик в белом халате.

— Не позволю, я сказал вон и кто зайдёт без разрешения… убью, и я не шучу. — по сигналу Воронова боевики начали живенько выводить всех лишних.

Когда комната освободилась от посторонних, я спросил у Дроу-старшей.

— На каком языке, кроме русского, ты говоришь?

— На испанском, до тридцать седьмого года мы там жили. — и заметив как я чуть скривился. — добавила, ещё на общем, но тебе он не знаком.

— Скажи что-нибудь на общем. — попросил я. И тут же услышал такую знакомую речь.

— Что ты хочешь чтобы я сказала, хуман?

— Ты же знаешь, что с твоей дочерью. Я прав? — на том же языке ответил я. Надо было видеть глаза этой, ещё молодой и ослепительно красивой, женщины, когда она поняла, что я ответил на том же языке. Пришла в себя та очень быстро и даже ненужных сейчас вопросов задавать не стала.

— У неё магическое истощение, Источник пошёл в разнос. Ей уже не помочь.

— Ну, это мы ещё поглядим. Вы вовремя ей привезли. Жизнь я ей однозначно сохраню, а вот с одним из Источников придётся попрощаться.

— Почему ты говоришь об Источнике во множественном числе?

— Ты что, не знаешь и не видишь, что у твоей старшей дочери два Источника. Один ментальный, а второй стихиальный. Первый она перегрузила и он вот-вот схлопнется.

— В нашем Роду никогда не было Видящих. А ты Видящий?

— Да, я вижу Магию и все её проявления.

— Ты сильный маг? Ты поможешь моей дочери?

— Я магистр Магии и да, я помогу твоей дочери, но ментального Дара она лишится. Кстати, какой у вас родовой Дар? — женщина замялась, как-то сжалась, словно бы в ожидании удара и чуть слышно произнесла.

— Тьма. Наш родовой Дар — Тьма.

— Сильный Дар, одна из Первостихий. Вам повезло. — глаза женщины стали ещё больше.

— Наш Дар — это проклятие! Из-за него мои предки стали изгоями и были вынуждены скрываться.

— Дар одной из Первостихий — проклятие⁈ Да ты с ума сошла! Никогда и нигде не повторяй эту чушь — засмеют.

— Ты не из нашего Мира, ты не из Кураха!

— Нет, я землянин… ну, в большей своей части. А местные знают кто вы и откуда?

— Нет, они считают, что мы испанцы, бежавшие в Советский Союз во время гражданской войны.

— Хорошо, пусть так всё и остаётся. Ну, вот и всё, ментальный Источник я осушил, теперь твоей дочери ничего не угрожает. Но, если она будет пользоваться своим оставшимся Даром, то рано или поздно эта ситуация повторится, а меня рядом может не оказаться. Ей нужно провести инициацию, да и тебе тоже. Ты же не инициирована? Как, впрочем, и твои младшие дочери.

— Они тоже одарённые?

— Да, но силы Тьмы я в них не чувствую. Младшая точно имеет Дар Воды, а вот та, что постарше… что-то странное… нет, не Жизнь… ха, ну конечно! Дар к Магии Природы! А вот у тебя, да, Дар Тьмы.

— А у Элен?

— У неё Источник энергии Жизни, я это ещё в первую нашу встречу понял. Но, из-за того, что Источник практически не развивался, сильным магом Жизни ей не стать. Кстати, из твоих дочерей может получиться замечательное трио, они как будто специально для этого созданы. Сейчас я немного подправил развитие Источника Елены, влил немного энергии Жизни. Она спит и будет спать, как минимум, трое суток. Не будите её, а ещё лучше, оставайтесь пока здесь. Я ещё понаблюдаю за ней, а вам за это время проведу инициацию. И это… заканчивайте с конторой. Им на вас плевать, вы для них и не люди вовсе, а только инструмент, затупился, сломался — выкинули и взяли новый. Нет запасного? Не беда, будем пользоваться старым, пока он не обратится в прах. В последнем вы уже и сами имели возможность убедиться. Я предупреждал, что ваша дочь находится в очень тяжёлом состоянии и может в любой момент умереть. Меня не послушали, ведь им было необходимо утолить своё любопытство.

— Её не отпустят. Ты же знаешь, что из МГБ «по собственному желанию» не увольняют.

— Значит, уволят по состоянию здоровья, подорванному за годы службы. Без своих ментальных способностей она им не нужна, а… ликвидировать они её не станут, потому что тогда уже я обижусь.

— Спасибо… Магистр.

— Не за что. Кстати, все хочу спросить… вы мало похожи на дроу, больше на человека. Почему?

— Я же уже говорила — мы изгои. На протяжении шести поколений мы мешали свою кровь с кровью хумансов.

— То есть, вы уже почти четверть тысячелетия живёте на Земле?

— Почти шесть веков, не забывай, в наших жилах всё же есть и доля крови дроу.

— Ага, зато магический фон на земле практически никакой, а вы существа магические, вам без подпитки извне никак. А знаешь что, переселяйтесь ка вы в Успенку, а я вам помогу с магическим фоном. Есть у меня одно очень интересное Семя, ваши «светлые» сородичи за него бы Душу отдали.

— Семя Мэлорна⁈

— Оно самое. Думаю, что под сенью Мэлорна ваши таланты значительно окрепнут, да и срок жизни увеличится. Глядишь, и появится на земле ещё одна раса — магическая, но пока мы об этом никому говорить не будем. Ладно, пойду разгоню всю эту толпу, а потом уже спокойно поговорим.

К сожалению, «разогнать» МГБшников у меня не получилось. Точнее, разогнать всех, не получилось. Воронов оказался непреклонен и даже на мои прямые угрозы никак не реагировал, мотивируя своё нежелание уезжать тем, что нам надо срочно и очень серьёзно поговорить и без посторонних ушей, при этом он очень выразительно посмотрел в сторону семьи Дроу. В общем, пришлось нам с Ильёй Николаевичем немного «прогуляться». И, если честно, то эта «прогулка» того стоила. Сначала подполковник немного мялся, а потом выдал.

— Руслан, надеюсь, что ты понимаешь, что все наши с тобой разговоры не остались просто разговорами и я, как и все остальные сотрудники Министерства, что с тобой контактировали писали соответствующие отчёты и рапорты?

— Ну, это и козе понятно. Я, чай, не маленький и всё прекрасно понимаю. Так в чём проблема-то?

— Ты же помнишь наш разговор о Судоплатове и что я через него попробую выйти на Лаврентия Палыча?

— Помню, прекрасно помню, я вообще, товарищ подполковник, мало что забываю.

— Так вот… Абакумова сняли… Меркулов арестован…

— Так… интересненько, а при чём тут ваши отчёты и рапорты?

— Если говорить прямо, то я выложил Павлу Анатольевичу всю историю создания нашего Управления. Рассказал об арварце и… о тебе.

— По сути, ты, Николаич, пошёл на должностное преступление. — перебил я подполковника.

— Да, Руслан, пошёл на должностное преступление и ничуть не жалею. Дело в том, что в последнее время начались какие-то, как ты выражаешься, мутные телодвижения в Министерстве. Ряд очень хороших профессионалов, вдруг, были арестованы, кому повезло, просто уволены. Мне перекрыли все ходы к Берии, не говоря уже о товарище Сталине, а в моё Управление засунули несколько очень мутных личностей, на, вроде бы, ничего не значащие должности, но они начали задавать не совсем приятные вопросы, лезть куда им путь заказан…

— Ага, начали рыть под тебя и твою команду.

— Ну… можно и так сказать. Но, самое главное… Хрущёв… он продолжает заниматься своей работой как ни в чём не бывало. Скажу даже больше… и Абакумов, и Меркулов начали нарезать вокруг него круги, близко сошлись с Маленковым и Кагановичем, дело против Жукова… практически встало. Ты же понимаешь, что у каждого, уважающего себя, начальника Управления есть люди, скажем так, работающие совсем в другом Управлении, так вот, мне от моих людей стало известно, что из дела исчезли некоторые документы, да и свидетели, вдруг, начали погибать, кто от несчастного случая, а кто предстал перед судом по совсем другим делам и, по большей части, был расстрелян.

— Быстро, очень быстро они с ориентировались… даже странно.

— Да, удивительно быстро. Да и этот допрос пришельца… личный приказ Абакумова, хотя и ему и докладывал о твоих предупреждениях на счёт Елены.

— Думаешь, что именно поэтому он отдал приказ о допросе? Хотел её… ликвидировать, таким вот образом?

— Если честно, то есть у меня такие подозрения.

— Ну, из твоих слов, Николаич, я могу сделать вывод, что твои бывшие начальники решили подстелить себе соломки и заранее сойтись с Хрущёвым поближе. Короче, они решили слить и Берию и Сталина.

— Очень похоже на то, особенно, принимая во внимание, что ни один мой рапорт или отчёт о тебе, так и не попали на стол к Берии.

— А после твоего разговора с Судоплатовым…

— Да, я совершил ещё одно должностное преступление и передал ему все документы по тебе.

— И кто же теперь Министр ГБ?

— Огольцов Сергей Иванович, генерал-лейтенант. Но, моё Управление вывели из прямого подчинения МГБ, теперь мы подчиняемся Первому Заместителю Совета Министров СССР…

— Ага, значит, напрямую Берии.

— Да. Но, курирует нас Начальник Четвёртого Управления МГБ, лично.

— Павел Анатольевич?

— Да.

— Ну… неплохой расклад, я бы даже сказал, что хороший. Но, чувствую, что есть какое-то «но». — Воронов замялся.

— Есть… в личной встрече с Берией тебе отказано, категорически. О встречи с товарищем Сталиным можешь и не мечтать. Понимаешь… природа твоих возможностей и способностей абсолютно не ясна, а ты не хочешь её раскрывать…

— Боятся, значит. — резюмировал я, а подполковник тяжело вздохнул, не желая признавать очевидного.

— Боятся. Но, у меня приказ, всеми силами, на любых условиях, ни с чем не считаясь, продолжить наше сотрудничество. Как я понял, мне будут передавать список наиболее важных вопросов, а ты будешь должен на них отвечать.

— Я должен? — усмехнулся я.

— Ну… не должен, конечно, но очень бы хотелось. — тут уже улыбнулся подполковник.

— В принципе, я не против, но, многого от меня не ждите.

— Почему? Ты же сам говорил, что инженер, врач и много чего ещё.

— Говорил и не отказываюсь от своих слов. А теперь представь такую картину… Королёв, Сергей Павлович, попадает во времена Ивана Грозного… сможет он дьякам да боярам объяснить, что такое баллистическая ракета или изготовить её? Или Курчатов, Игорь Васильевич, сможет построить атомный реактор?

— На счёт ракеты не уверен, а вот на счёт ядерного реактора — однозначно Нет. И материалов соответствующих нет и инструмента, да много чего нет и достать негде. — ответил мне Воронов, ничуть не удивившись моим знаниям совершенно секретных имён.

— Вот! То же самое и с моими знаниями, но, тут есть и ещё один фактор — моё незнание.

— Твоё незнание? Поясни.

— А что тут пояснять? Я понятия не имею об уровне ваших сегодняшних технологий, знаний и умений. Вполне может быть, что построить, например, тот же термоядерный реактор для вас нет никаких технологических проблем, просто недостаточно теоретических знаний, может быть уже завтра на каком-нибудь заводе можно развернуть производство антигравов, или хотя бы гравитационных генераторов, но, опять же, вам мешает это сделать только недостаток теоретических знаний, а технологии вполне соответствуют. Николаич, ты пойми, у меня в голове знания цивилизации, на тысячелетия опережающей земную цивилизацию. Я почему, по-твоему, хотел поступить на учёбу в Университет?

— Я думал, чтобы легализовать свои знания… — растерянно ответил Воронов, обдумывая мои слова.

— Ну… и это тоже, но в первую очередь, чтобы понять ваш сегодняшний уровень. И… есть ещё один нюанс… предположим, только предположим, что я начал вам передавать технологии уровня Содружества. Что будет дальше?

— Технический уровень Советского Союза станет, практически, недосягаем для всех остальных. — бодро ответил Воронов.

— Конечно. А что будет дальше? Смирятся с этим США, Англия, да та же Германия, Япония, Франция и прочие?

— Не смирятся… — грустно ответил подполковник. — Поднаберут силёнок и опять… война.

— Да, опять война, но уже на совершенно ином технологическом уровне, с применением ракет и ядерного оружия, боевой химии и бактериологического, и биологического оружия. Готов СССР к такой войне, когда сгорать, в атомном огне, будут целые города, а одной пробирки будет достаточно, чтобы умерли сотни тысяч, когда все эти десятки тысяч самых лучших в Мире танков за секунды превращаются в металлолом, а дивизии сгорают в мгновение ока? — наверное, Воронов представил эти картины, потому как побледнел.

— Ладно, предположим, что к тому времени СССР накачает такие мышцы, что никакое вторжение ему будет не страшно. Но, у тех же американцев перед глазами будет такая морковка, что они расшибутся, но все ваши секреты украдут. И не спорь, украдут. Но, при этом, они будут продолжать развиваться, а СССР? Не имея базы, наука Союза загнётся! И пройдёт не так уж много времени, как всё техническое и технологическое превосходство Союза испарится.

— И что ты предлагаешь? — грустно спросил подполковник. — Сидеть на сундуке с золотом и бояться взять из него даже одну-единственную монетку? Расшибать себе лоб в тупиковых исследованиях, тратить огромные средства на эксперименты и никому не нужные разработки?

— А кто сказал, что эти разработки будут никому не нужны? Вспомни историю с автоматическим гранатомётом Таубина, Якова Григорьевича и судьбу самого конструктора. А если бы в сорок первом в каждой роте, в каждом взводе, было всего по одному такому гранатомёту, да ещё и с ассортиментом гранат⁈ Я тебе маленькую тайну открою, но в будущем, вся тактика мотострелковых подразделений в обороне будет строится вокруг пулемётов и таких вот гранатомётов, их даже на БМП и БТР будут устанавливать. Ещё один пример… линкоры. Вот скажи, Флоту нужны линкоры?

— Конечно, это ведь самые мощные корабли!

— А если я тебе скажу, что уже через какие-то пять-шесть лет все эти линкоры превратятся в самые обыкновенные плавучие мишени и толку от них будет чуть, разве что папуасов гонять?

— Почему?

— Развитие авиации, ракетного, торпедного и ядерного оружия. Что может сделать линкор, если его расстреливают с десятков километров, да ещё и с воздуха? И таких примеров куча.

— Да, но эти же примеры говорят и об обратном! Если бы мы знали о том, как будет развиваться военная мысль, то и Таубин был бы жив, и гранатомёт свой он бы до ума довёл, пусть и не к сорок первому, а к сорок второму! Да и вопрос с советскими линкорами теперь будет рассматриваться совсем с другой стороны, я уверен!

— Да. Согласен. И теперь, скорее всего, строительство линкоров будет прекращено. Но… а правильное-ли это решение?

— Ты о чём, сам же только что сказал, что уже чуть ли не завтра они превратятся в мишени?

— Да. Но… опыт проектирования и постройки крупных кораблей, как говорят в моём будущем — компетенции. Как быть с этим? Ты пойми, развитие всего, должно идти постепенно, я бы сказал поступательно, с опорой на уже имеющиеся знания и опыт, словно подъём по лестнице, ступенька за ступенькой, иначе… сначала застой, а потом деградация. Помнишь, я рассказывал тебе о древних цивилизациях в Космосе? Каждая последующая опиралась на достижения предыдущей, бездумно использовала сохранившиеся технологии и прочее. Тем самым они начинали стагнировать в собственном развитии и уже никогда не достигали вершин своих предшественников.

— Я тебя понял и постараюсь донести твою точку зрения до руководства. Заначит, я могу сказать, что ты согласен на сотрудничество?

— Да, но есть несколько условий.

— Говори.

— Во-первых, вы забываете о семье Дроу, раз и навсегда, тем более, что Елена теперь для вас бесполезна, вы сами угробили её Дар. Во-вторых… второй секретарь горкома Ростова на Дону должен сесть. Не уйти на пенсию, не уйти на понижение, а именно сесть и по уголовной статье — за воровство, да ещё и с использованием служебного положения.

— Узнал, значит?

— А ты как думал? Ну и, в-третьих… мне нужны ваши ведущие учёные — физики, математики, геологи и гидрологи, биологи и химики, в общем все.

— Зачем⁈

— Буду делать им ментосканирование, обрабатывать и создавать Базы Знаний. Вам они бесполезны, потому как у вас нет нейросетей, а вот для меня необходимы — изучу их и стану свободно ориентироваться в местных реалиях.

— А что при этом будет с людьми?

— Ничего, ну… может быть, слегка их подлечу, подправлю здоровье, чуть омоложу, чтобы ещё поработали, принесли чуть больше пользы.

— Я доложу о твоих условиях и думаю, что их примут.

— Я в этом уверен.