В пятом туре моим противником был маг крови, мой тёзка — барон Алексей Кровицкий. Я видел его бои — очередной читер на этом турнире. Он несколько раз уже победил, просто сблизившись с врагом и плюнув тому в лицо собственной кровью. Когда такой метод не помогал — мог поранить и забрать немного чужой крови. Как немного… Сто миллилитров согласно законам магии этого мира никто не отменял. С помощью этой жидкости он брал контроль над телом противника и по сути на этом бой быстро заканчивался.

Зная всё это, я собирался использовать дистанционные атаки, но парень был подвижен и всячески старался сократить дистанцию. Защитный покров — залог моей победы, я это чётко понимал. Но ещё сверху и щит использовал, так как если его кровь попадёт на меня, то будет плохо. Я не знал, может ли она впитываться через кожу. По тому, что видел, всё же требовались отверстия, как тот же нос, рот, ну или рана. И всё же рисковать не собирался.

Фехтовал Кровицкий неважно, да и не нужно ему это было, наверное. Он несколько раз сближался со мной и отправлял взмахом руки короткую струйку своей крови, но каждый раз я её сжигал. Это противника ни капли не расстраивало, он лишь ухмылялся.

— Ты знаешь, что похож на вампира? — сказал я при одном сближении, но ответа не последовало.

— Вампиры сосут, а ты сам как, не такой? — уже при втором сближении. Ещё и подмигнул ему с ухмылкой.

Кровицкий внешне никак не показал, что его задели мои слова, но я ощутил слабый всплеск раздражения и продолжил делать ему непристойные намёки. Он долго молчал, но всё же ответил:

— Ты сам болтлив как баба, Стужев.

Но я чувствовал, что он зол. Отчасти из-за моих слов, отчасти наверняка из-за того, что не получается меня зацепить. Бой изменился, теперь я гонял его по арене, так как был быстрее и искуснее в фехтовании. А он всё никак не мог ни зацепить меня, ни кровью своей попасть.

Но стоило отдать ему должное, тёзка хорошо сражался в целом. Его щиты исправно держали удары моего огня.

А потом Кровицкий неожиданно подставился и порезал себе руку о мой клинок. Он был в футболке, когда я опять с длинным рукавом.

По его предплечью потекла кровь — много крови, она моментально налезла на мой меч. Я растерялся, но сжёг её.

Этого времени для противника было достаточно. Следующим же ударом кулака он разбил мой щит и прижался ладонью ко рту. Я его открыл, сам того не заметив, когда подпалил меч. А это, по сути, нарушение защитного покрова!

Металлический привкус поверг меня в ужас, я тут же разорвал дистанцию, отпнув противника ногой, а затем атаковал мощной стеной огня. И тут же отвлёкся на онемение, охватившее пищевод. Вот ведь ублюдок!

Кровицкий пережил мою «стену» без проблем и начал атаковать. Мне ничего не оставалось, как переключиться на фехтование, одновременно с этим пытаясь хоть что-то сделать с онемением. Но что я мог? Лишь циркулировать ману, пытаясь найти что-то чужеродное в себе и вытравить.

Тело стало мне плохо подчиняться, словно ватное. Я упал на колени, пальцы разжались и выпустили рукоять. Даже дышать стало трудно, голова гудела, перед глазами всё плыло.

Кровицкий подходил ко мне медленно, полный самодовольства.

— Ты долго продержался, — его дыхание тоже оказалось неровным, всё же устал от беготни. — Но против меня ты никто, смирись.

Я не слышал, что творилось на трибунах, но этот клоун начал кланяться, у меня же в ушах билось набатом сердцебиение.

Пока он отвлёкся, я мог полностью сосредоточиться на своей магии. Обычно по телу циркулировала мана нейтральная, а стихийная если и создавалась, то сразу шла наружу. Но в этот раз я приказал костру дара раздуться, или точнее сказать — позволил. В тело полилась стихийная мана, жгучая, болезненная. Она не двигалась как положено, а так, как ей хотелось. Она прошла по всему моему телу, я же от боли вздохнуть не мог. Но своего я добился: чувствовал, как чужая магия во мне сгорает под этим напором.

Когда Кровицкий повернулся ко мне, чтобы приложить к шее клинок и судьи могли засчитать победу, картинка перед глазами плясала. Кажется, это зрачок не мог сфокусироваться, так как меня колбасило в этот момент. Очень похоже на сильную температуру при болезни, когда всё тело ломит. А потом всё побелело.

Как рассказал потом мне Горелов, я буквально взорвался своим белым огнём. Кровицкий сделал несколько шагов назад, так как не ожидал такой всплеск магии у того, которого он считал, что уже победил.

В это время ко мне вернулось зрение и я увидел его, а ещё ощутил себя гораздо лучше. Пальцы вновь сжались на рукояти меча и я вскочил с колен. Бросился вперед и проткнул живот противника. На клинке был огонь, Кровицкий загорелся. К нам бросились страхующие преподаватели и я, борясь с волей своего пламени, которое не хотело останавливаться, отозвал его.

Мой противник потерял сознание, он был серьёзно ранен, так что победу присудили мне. Я хоть и ушёл с арены на своих двоих, но прямиком в лазарет, так как умудрился получить ожоги. Спортивный костюм был испорчен.

Но главное — победа за мной.

* * *

Как виновник торжества, я выбирал ресторан. Макс рекомендовал заведение в двух кварталах от отеля как лучшее место из доступных. Мы выбрали вариант вип-комнаты, где можно спокойно поесть, не привлекая внимания. Мне никогда не нравилось открытое пространство, где аристо часто вели себя вычурно и нелепо. Хотелось просто отдыха, а не пытаться соответствовать чьим-то понятиям об этикете.

Удивительная вещь магия. Только вчера я получил поверхностные ожоги около двадцати процентов тела, а уже сегодня ощущал себя как огурчик.

Но главное — я прошёл в финал.

Четыреста восемь участников, месяц боёв, и теперь осталось всего шестнадцать человек. Шестнадцать сильнейших магов империи моего возраста, и я — один из них. Это вдохновляло и окрыляло, хоть и присутствовало понимание, что следующие восемь дней будут адом. По два боя в сутки, с лучшими из лучших. Каждая победа или проигрыш определят финальное положение в рейтинге. У остальных выбывших не будет и этого, лишь грамота об участии.

Было немного тревожно, справлюсь ли я? До этого считал себя читером, но последние бои показали, что тут каждый оставшийся такой же хитро сделанный. И неизвестно, чей чит в итоге окажется выигрышнее. Многое действительно определялось случайностью, как мне казалось. Турнир это самое интересное, что происходило со мной после появления в этом мире.

Но я не мог позволить себе сомневаться. Я обязан победить, если хочу для себя лучшего будущего. Хоть факт попадания в ряды лучших из лучших сам по себе хорош, кто ж откажется от большего?

А ещё теперь я точно знал, что сойдусь в поединке с Матвеем — потому что он тоже прошёл в финал. Это просто безумие какое-то! Простолюдин и финал всеимперского турнира? Он точно чей-то бастард, иначе и быть не может. Не талант у него, а полноценный дар!

Горелов сидел рядом, хмурый, но без злобы. Он проиграл в четвертьфинале своей ветки — воздушнику из Петербурга, который просто переиграл его тактически. Тот самый барон Андрей Ветрин из холла гостиницы, что пытался сбить с Матвея шекелей на пустом месте. Юрий бился до последнего, но мастерства не хватило, увы. Но ничего, скоро будет мой черёд попытаться ему морду начистить. Да и сам Камнетёсов, наверное, отыграется с радостью и на законных основаниях.

— Не кисни, — я протянул руку, положив ему на плечо. — Ты прошёл дальше, чем девяносто процентов участников.

— Девяносто процентов — это не финал, — буркнул он, но уголки губ дрогнули в улыбке. — Ладно, проехали. Сегодня пьём за тебя — ты лучший! Точно поднял рейтинг нашей академии во всей империи.

Рядом с ним сидела Маргарита. Она пришла сюда с кузеном, насчёт этого Горелов предупредил меня ещё утром — «поддержать компанию, ведь не каждый день твой парень в финал выходит». Я скривился тогда, но спорить не стал. Ксения должна была подойти чуть позже — как представитель академии она имела некоторые обязанности.

— Стужев! — в помещение зашёл Скважинцев и нас стало уже четверо. Он протянул руку для пожатия. — Поздравляю! Это невероятный результат. Я всегда знал, что ты далеко пойдёшь.

— Спасибо, — кивнул я и пожал его ладонь без лишнего энтузиазма или радости.

Последние дни водник старательно делал вид, что мы с ним если не друзья, то точно хорошие приятели. Мне это не совсем нравилось, но и осаживать его я смысла не видел. Такой он человек — всегда приветливый и добрый, но на деле знатная крыса, своего не упустит. Он и сейчас наверняка считает, что вкладывается в будущее, налаживая со мной контакт. При этом делая вид, что между нами не было группы Ривертонской и связанного с этим конфликта.

Маргарита сидела с идеальной улыбкой, в красивом платье, волосы уложены. Она посмотрела на меня с предсказуемым восхищением, но, что удивило, не бросилась обниматься. Она сначала собиралась сесть рядом со мной, но я пересел подальше. Намёк был понят, к счастью.

Она кивнула, соглашаясь со Скважинцевым, и сказала:

— Я очень рада за тебя, Алексей. Правда.

— Спасибо, — повторил я.

На столе находилось меню, его мы и принялись изучать. Когда выбор был сделан, позвали официанта, нажав на специальную кнопку на стене. Я заказал много мяса и немного салатов на первое время для Ксении, Маргарита так же себе выбрала морепродукты. Горелов был солидарен со мной, а Скважинцев выбрал более сбалансированную еду. А ещё каждый взял себе немного алкоголя — праздник ведь?

Мой выбор пал на яблочный сидр, марку которого когда-то посоветовал Макс — идеально подходит к мясу. Маргарита, как и Скважинцев, — популярное сухое игристое вино, сочетается с морепродуктами и мясными салатами. Горелов остановился на эле.

— Ну, рассказывай, — Горелов откинулся на спинку стула. — Каково это — быть в финале? Голова не кружится?

— Кружится, — усмехнулся я. — Только не от счастья, а от нехорошего предчувствия. Последние бои были тяжёлыми.

— Мы видели твой последний бой, — вставил Скважинцев, подаваясь вперёд. — Тот кровник из Нижнего Новгорода… он был опасным противником. Но ты просто сжёг его конструкты, подобного не мог сделать больше никто до тебя! Уделал его по полной программе!

— Не просто, — я покачал головой. — Он хорошо держался. Да и хитрый ход был с подстроенным ранением, я никак не ожидал такого.

— Но ты его уделал, — настаивал Скважинцев с таким видом, будто это был главный тезис его жизни.

— Я выпустил стихийную ману и чуть сам не откинулся, — я зло посмотрел на Юру, и тот отвёл взгляд. Чего он ожидал? Что я буду насмехаться над действительно достойным противником просто потому, что тот проиграл?

Горелов хмыкнул и вмешался, чтобы сгладить ситуацию:

— Слушай, Стужев, вот скажи честно: если бы мы встретились с тобой в турнирной сетке, у меня были бы шансы?

Я посмотрел на него. Юрий улыбался — не вызывающе, а скорее дружески-иронично. Мы эту тему поднимали не раз, как и в целом сталкивались в бою — как на турнире в Туле, так и в тренировочных спаррингах.

— Шансы есть всегда, — ответил я уклончиво.

— О, как дипломатично! — Горелов рассмеялся и повернулся к остальным. — Вы слышали? «Шансы есть всегда». А я скажу вам, как было на самом деле…

Его прервал приход официанта. Тот расставил тарелки и незамедлительно ушёл, мы же в это время молчали — посторонний человек нарушал дружескую обстановку.

Горелов тут же сделал глоток своего эля и выдохнул.

— Так о чём это я? — он отставил высокую стеклянную кружку с напитком в сторону и подался вперёд, понизив голос. — Стужеву просто повезло, что мы не встретились в финале. Потому что если бы я прошёл…

— Ты не прошёл, — напомнил я с улыбкой.

— Вот именно! — он хлопнул ладонью по столу, но не громко, скорее для эффекта. — Судьба спасла тебя от позора. А мне просто немного не хватило. Немного!

Скважинцев засмеялся — как-то неестественно для ситуации. Маргарита улыбнулась, но рассеянно, поглядывая на дверь.

— Не переживай, Юрий, — сказал я. — В следующем году отыграешься.

— В следующем году я уже выпускаюсь, так что это был мой последний студенческий турнир, — он вздохнул. — Ладно, не о грустном. Ты главное теперь в финале не опозорься. А то мы тут все собрались, будем за тебя болеть, а ты возьмёшь и сольёшься в первом же бою.

— Не сольюсь, — ответил я. — Тем более, боёв в любом случае будет пятнадцать.

— Это правильно, — кивнул Горелов. — Настрой — это половина победы. Вторая половина — твой дар, а с ним у тебя как раз проблем нет.

В этот момент дверь открылась, и вошла Ксения. Лёгкое летнее платье, распущенные волосы, никакой вычурности. При одном взгляде на неё у меня в груди потеплело, а на лице появилась довольная улыбка. Я тут же поднялся и подошёл к ней, приобнял и сделал лёгкий приветственный поцелуй. В нос ударили её лёгкие, ненавязчивые цветочные духи.

— Простите, — сказала она остальным, подходя к столу. — Задержали организационные вопросы академии.

Ксения скользнула на стул рядом со мной.

— Поздравляю, Алексей, — она легко коснулась моей руки, но я тут же перевернул её и сжал пальцами её ладонь. — Я знала, что ты пройдёшь.

— Ещё не всё кончено, — ответил я, но внутри стало теплее. Она поняла, что я имел ввиду, и улыбнулась, опустив взгляд и немного покраснев. От победы, скорее всего зависит окончательное решение её родителей.

Скважинцев тут же переключился на неё:

— Ксения Васильевна, вы ведь тоже хорошо выступали, я видел. Пройти в полуфинал уже много стоит. Вы одна там девушка были, и все понимают, что не из-за фамилии, а по праву силы.

Она вежливо улыбнулась:

— Юра, ты чего, мы ведь вроде все в дружеской обстановке… Да и по регламенту…

— Спасибо большое! — Скважинцев приложил руку к груди. — Сочту за честь!

Мы с Ксенией переглянулись и слегка пожали плечами, сам не понял, что это было. Напрямую они конечно ещё друг к другу никогда не обращались прежде, но регламент есть регламент — все студенты говорят друг другу «ты».

Горелов закатил глаза, но ничего не сказал.

— Кстати, — он повернулся ко мне, — мы тут с Юрой решили, что стаёмся до конца турнира, — кивок в сторону Скважинцева. — Будем дружно болеть за тебя. Всё равно сессия сдана, практика не скоро, а такое событие раз в жизни. скорее всего. Неизвестно, будут ли ещё такой турнир проводить.

— Я тоже остаюсь, — вклинилась Маргарита. Голос у неё был ровный, почти невинный. — Не могу же я бросить Алексея в такой ответственный момент.

Я покосился на неё, она же даже не посмотрела на Ксению. Юсупова молчала, ни тени раздражения, ни вопроса. Лишь я ощутил, как он вздрогнула, так как держал её за руку.

— А ты, Ксения? — Скважинцев, кажется, единственный не чувствовал напряжения за столом. — Ты тоже будешь поддерживать нашего Алексея?

— Я живу в Москве, к тому же, представляю академию, — ответила она, слегка пожав плечами. — И, разумеется, дружеская поддержка прилагается по умолчанию.

Маргарита вскинула бровь. Я заметил, как её пальцы сжали край салфетки.

— Дружеская? — переспросила она с лёгкой усмешкой. — Мило.

— А что тебя смущает? — Ксения повернулась к ней с видом искреннего любопытства.

Маргарита пожала плечами, сохраняя непринуждённость:

— Ничего. Просто… обычно девушки так называют парней, которые для них не больше чем друзья. А у вас с Алексеем, кажется, не совсем дружеские отношения.

Я напрягся. Горелов внезапно заинтересовался своим элем. Скважинцев переводил взгляд с одной на другую, как зритель на теннисном матче.

Ксения улыбнулась спокойно и уверенно:

— Если парень любимый, то он обязательно будет лучшим другом, — сказала она. — Иначе это не настоящая любовь, а фикция. Разве не так?

Маргарита моргнула. На секунду мне показалось, что она сейчас скажет что-то колкое, но она взяла себя в руки.

— Может быть, — ответила она и поднесла бокал вина к губам. — Может быть.

Повисла пауза. Горелов откашлялся и громко спросил:

— Так что там с десертами? Позовём официанта?

— Зови, — ответил я, благодарный за смену темы.

Скважинцев тут же подхватил:

— Я тоже возьму! — и вскочил, чтобы подойти к кнопке.

Маргарита опустила бокал вина и посмотрела на меня. Мне показалось, что на её лице читается жалость и сожаление. Дар мой подобные эмоции уловить не мог, так что тут приходилось гадать.

Да и не важно на самом деле, что думает эта девушка — это её дело, меня не касается.

Разговор перешёл в более нейтральное русло. Когда принесли десерты, разговор перешёл на обсуждение предстоящих боёв. Горелов стал перечислять, кого из финалистов видел, кого стоит опасаться, кто выглядит слабее. Скважинцев поддакивал, иногда вставляя свои наблюдения. Маргарита сидела тихо, изредка улыбаясь, но в разговор не лезла.

Ксения участвовала вполне естественно, как и подобает человеку, который разбирается в теме не хуже других.

Я слушал вполуха, так как голова была занята другим. Что меня ждёт в будущем? Финал, шестнадцать участников, каждый бой — как последний. Нагрузки невероятные, и я должен это выдержать. А что, если не смогу?

Когда появился в теле Алексея, всё казалось таким простым и очевидным. Я считал себя королем мира, главным героем истории, что мне все должны подчиниться в итоге. Вот только жизнь всё расставила по своим местам. Дар оказался пусть и уникальным, но в то же время не таким очевидно имбовым, как я полагал, скорее, наоборот. Ко всему потребовалось найти свой ключ, подход, но главное — очень много работать. Чем больше сил приложено, чем больше отдаёшься делу, тем результат выше. Я в точке, где нахожусь, исключительно благодаря себе, а не случайно или за красивые глазки. Я всего добился сам.

Я хотел стать сильнее, кому-то что-то доказать, учился на своих ошибках. Но в итоге понял, что здесь всё для меня настоящее. Ульяна, Василий, его бабушка — моя семья. Здесь есть люди, ради которых я хотел бы жить, рядом с которыми хотел бы находиться. И сейчас одна из таких находилась рядом со мной и сжимала своими пальцами мои.

Впервые я столкнулся с ситуацией, что хочу чего-то по-настоящему сильно, всей душой. И что если проиграю, то это не просто риск, я потеряю часть себя и своего будущего счастья. А потому у меня появился этот липкий страх неудачи, и я ничего не мог с этим поделать.

Остальные пятнадцать финалистов не менее сильные соперники, как я уже повстречал. Где-то там, среди них, возможно, будет тот самый монстр, о котором говорил Макс. Тот, кто сметёт всех на своём пути, в том числе меня.

Или я сам стану этим монстром и взойду на пьедестал победителя.

Ксения повернулась ко мне и шепнула:

— Ты сегодня какой-то отстранённый.

— Думаю о турнире, — ответил я.

— Не надо, — её пальцы сжали мои чуть крепче. — Сегодня можно просто праздновать.

Я кивнул, ведь она была права. Сегодня нужно наслаждаться моментом, а испытания меня ждут только с завтрашнего дня. Вот тогда точно не будет времени на передышку в ближайшие восемь дней. А пока — можно было просто дышать и праздновать.