Трибуны гудели низко, утробно, своим даром я ощущал вокруг негатив к одному конкретному участнику. На арене выступал один из той пятёрки печально известных простолюдин.

На арену вышли двое.

В левом углу — барон Олег Скальцев. Питерский, судя по эмблеме на футболке. Высокий, жилистый, с длинными руками и наглой ухмылкой. Он вышел в центр, даже не глядя на противника, только к зрителям повернулся и поднял руку. Толпа поддержала его ободряющим свистом.

В правом — Матвей Камнетёсов, тот самый простолюдин из холла гостиницы. Короткий ёжик волос, плечи расправлены, лицо спокойное, как у человека, который уже всё для себя решил. Он вышел без лишних движений, встал на свою отметку и замер, его взгляд не отрывался от соперника.

Диктор сообщил имена участников и кратко основные правила, после чего был дан звуковой сигнал о начале боя.

Скальцев не стал ждать, он рванул вперёд быстрее, чем я ожидал от мага земли, и почти сразу выпустил веер острых чёрных лезвий. Они блеснули на свету — гладкие, зеркальные, с тонкими режущими кромками. Очень похоже на обсидиан — хрупкий, но смертельно опасный, если попадёт по незащищённой плоти.

Матвей не двинулся с места. Просто качнулся корпусом, пропуская первые три лезвия мимо. Четвёртое он встретил блоком — из песка перед ним взметнулась серая грубая плита. Просто кусок камня, который принял удар на себя — обсидиановая игла раскрошилась о гранитную поверхность. Улетевшие за спину клинки так же разбились об другую плиту, поменьше, запущенную в них немного запоздало.

Стихии имели свойство тяготеть к своей основе, потому земляным магам было проще создавать камни под землёй и уже оттуда доставать их. Конечно, можно было материализовать прямо в воздухе, но это в разы затратнее. Я со своим огнём был более свободен, разве что в дождь и мороз проще было создать пламя ближе к своему телу, а в жару ограничение распространялось только на саму допустимую дистанцию конкретного мага.

Ухмылка Скальцева дрогнула. Он замер на мгновение и смерил противника пренебрежительным взглядом.

— А ты, я смотрю, что-то да умеешь, камушек, — его голос разносился по всей арене. — Но долго ты так не протянешь.

Матвей не ответил. Только чуть сместил центр тяжести, готовясь к следующей атаке.

И она последовала незамедлительно. Скальцев побежал по дуге, пытаясь зайти сбоку, и на ходу создавал всё новые и новые лезвия — они роились вокруг него, как стая агрессивных насекомых. Одно, два, пять, десять — он атаковал с разных углов, заставляя Матвея крутиться на месте.

Но тот не крутился. Он стоял как скала и каждый раз встречал атаки либо уклонением, либо мгновенным блоком. Причём, казалось, он даже не смотрел на то место, откуда приходил удар. Это какое-то заклинание контроля пространства? Спорный метод, так как все, что я знал, было легко нейтрализовать, и Скальцев наверняка бы это сделал. Но серый камень вырастал из песка ровно в тот момент, когда это было нужно, ни раньше, ни позже, он будто предугадывал действия противника.

— У него реакция потрясающая, — заметил я. — Смотри, как он считывает траектории.

— Да, — кивнул Юрий, — но в атаку не идёт. Как он собирается победить из защитной позиции? Это провал.

Возможно, Горелов был прав, но я не торопился хоронить парня, ведь ещё ничего не решено.

— Ты драться пришёл или прятаться? — крикнул Скальцев, не прекращая атаковать. — Или простолюдинам только и остаётся, что за камнями хорониться?

Он ускорился. Теперь лезвия летели не по одному, а связками — три, потом ещё три, с разных сторон. Матвей принял два блоками, одним уклоном, но третья связка заставила его отступить на шаг. Первый раз за весь бой он прервал контакт с плитой, на которой стоял.

— Олег, Олег! — скандировали трибуны, а мне стало противно от ситуации. Билеты на турнир стоили приличных денег, так что все зрители здесь исключительно аристо. И они все болели за одного человека, который изначально по умолчанию сильнее какого-то там простолюдина.

Я всё понимаю, классовое неравенство и ненависть, но выплёскивать большое количество эмоций ненависти на какого-то по сути мальчишку, студента академии? Их настолько злит, что он в принципе посмел выйти на арену? Как же это низко, упиваться слабостью тех, кто ниже по статусу, открыто злорадствовать и желать проигрыша. Даже не знаю, что ощущал Матвей в этот момент. Надеюсь, он обладает соответствующим характером и ему просто плевать. Иначе его эта атмосфера собьёт с ритма боя.

Скальцев услышал, улыбнулся и взметнул руку. Из песка перед Матвеем вырвалась целая гроздь обсидиановых шипов — они росли прямо из земли, как зубы какого-то чудовища.

Матвей прыгнул назад. Чисто, без паники, но отступил.

— Он отступает, — констатировал Юрий. — Если так пойдёт дальше, его прижмут к ограждению. Загонят в угол.

Я смотрел на лицо Камнетёсова — оно не изменилось. Ни капли страха, ни тени сомнения, только сосредоточенность и холодный расчёт.

«Он что-то задумал», — подумал я.

Скальцев, окрылённый успехом, пошёл в открытую. Перестал прикрываться, бросил все ресурсы в атаку. Лезвия, шипы, даже что-то вроде обсидианового копья — он создал его в воздухе и метнул в грудь Матвею.

Камнетёсов ушёл в сторону, копье вонзилось в песок там, где он только что стоял.

— Слабак! — Скальцев почти смеялся. — Только и умеешь, что бегать. Ты позоришь стихию земли. Камнетёсов? Да ты просто камушек под ногами!

Олег подошёл ближе, с гордо поднятой головой и ничего не боясь, уже уверенный в скорой победе.

Я заметил, как Матвей чуть согнул колени, перенося вес. Его правая рука, опущенная вдоль тела, шевельнулась — едва заметно, будто ощупывала что-то.

— Сейчас, — прошептал я.

— Что? — Юрий не понял.

Но Скальцев продолжал наступать. Он уже почти нависал над Матвеем, создавая очередное лезвие — на этот раз прямо в руке, для добивающего удара.

— Прости, камушек, но шоу окончено. Твой первый и последний бой на этом турнире.

Он замахнулся, но в этот момент в его затылок прилетел булыжник. Самый обычный, округлый, каких полно на окраинах просёлочных дорог.

Удар был несильным — Скальцев не улетел вперёд. Лишь голова немного качнулась, он просто обмяк. Глаза закатились, колени подогнулись, и он рухнул лицом в песок, даже не успев выставить руки. Все его обсидиановые конструкты тут же рассыпались в прах и исчезли.

Тысячи людей на трибунах замолчали одновременно. Это было странное чувство — будто время остановилось. Я слышал только ветер и своё дыхание.

Лекарь вышел на поле, недобро косясь на Матвея. Затем мужчина наклонился к телу, проверил пульс и поднял руку с согнутым большим пальцем. Это означало, что противник выбыл.

— Победитель — Матвей Камнетёсов! — из динамиков раздался оглушительный голос диктора.

Следом стадион был погребён под недовольным гулом проклятий и возмущений. Матвея проклинали, обвиняли в подлоге, никто не верил в эту победу, хоть все всё и видели собственными глазами. Его ненавидели ещё сильнее и пророчили, что уже сегодня он сядет за то, что смухлевал.

Матвей же стоял над поверженным противником и смотрел куда-то вдаль, мимо трибун. Потом развернулся и пошёл к выходу с арены, не оглядываясь.

— Что думаешь? — спросил я у Горелова. Он просто молчал, сидя рядом со мной. Задумался, как и я.

— Ну, — протянул Юрий, — похоже на везение.

Я повернул голову и посмотрел на него.

— Везение?

— Ну а что? — Горелов пожал плечами. — Скальцев сам как дурак расслабился раньше времени. Парню просто повезло, что тот не успел среагировать и защититься.

— Ты видел его лицо? — спросил я.

— Чьё?

— Матвея. Он знал, что делал. Весь бой он простоял в защите не потому, что не мог атаковать, а потому, что ждал, — я покачал головой. — Он специально показывал более слабую позицию, позволяя противнику возгордиться и ослабить бдительность. Тем более, попасть маленьким камушком издалека, со спины, не видя? Думаешь, простое везение?

Юрий помолчал, обдумывая. Не найдясь с ответом, он просто пожал плечами.

— И ещё, — добавил я, — он не произнёс ни слова на все оскорбления. Сберег дыхание и нервы, а Скальцев орал как резаный, тратил силы на пустое.

— Тактика простака? — Юрий усмехнулся.

Я промолчал и так же пожал плечами, как и Горелов недавно. Кто знает? Но это и правда выглядело неожиданно. Я для себя заметил много обманных манёвров, которые не вели никуда.

— Ты правда думаешь, что этот Камнетёсов может далеко пройти? — со скепсисом поинтересовался мой приятель.

Мы наблюдали, как выбежали уборщики со специальными граблями подправить гладь песчаной арены, а так же как на носилках уносят Скальцева. Позора парень отхватил немало, его теперь с говном съедят за такой прокол. Проиграть простолюдину! Стыд и срам!

— Пока всё и правда выглядит странно. Посмотрим его следующий бой уже во втором туре.

Что ж, таковы бои на вылет — одна оплошность и обратного пути нет. Скальцеву можно только посочувствовать.

* * *

Остаток срока до второго тура прошёл незаметно. Я усердно тренировался, как в фехтовании, так и в своей магии.

Так же познакомился с десятком представителей знатных домов Москвы, в том числе княжеских. На самом деле, наискучнейшее мероприятие, я просто сидел и молчал, а Водянов отвечал на все вопросы и вёл беседу в целом. Причём эти люди мало чем интересовались, ограничивались общими фразами. Так что для меня это был очень странный опыт.

Пару раз в вечернее время я постоял на деловых встречах каких-то обеспеченных простолюдинов, бизнесменов. Для них это показатель статусности, для меня же денежная прибавка, все довольны.

За оставшиеся дни я лишь дважды виделся с Маргаритой. При следующей встрече прямо заявил ей, что мне плевать на её планы. Я никогда не женюсь на ней и буду воспринимать не иначе, чем как подругу. Разумеется, она попыталась свести всё в шутку, переиначить в своей манере, но то её дело. Когда она вновь попыталась меня поцеловать, просто отвернулся, подставив щёку. Светлицкую это не особо смутило.

Второй раз встречу нам по сути организовал Горелов. Не знаю, чего он добивался, но я лишь попил кофе с ней, поотвечал на её вопросы и ушёл.

С Ксенией я встречался каждый день, так же мы часто списывались в сапсане, реже — звонили. Я наслаждался этим общением, хотелось верить в счастливое будущее этих отношений. Потому что мне было банально хорошо с этой девушкой, и я чётко понимал, что хотел бы видеть её своей женой.

О Светлицкой также обмолвился, но девушка отреагировала скорее как на шутку, не видя в баронессе угрозы для себя. Даже намекнула, что я должен иметь запасные варианты. Но что я точно понял, она собиралась быть единственной женой своего избранника, а это совпадало с моими планами.

Возможно, негативное отношение к многожёнству у меня появилось в том числе из-за Кати, второй жены моего отца. Она была лишь на четыре года старше меня, сложно воспринимать такую девушку как мачеху. Я видел её положение — она не любила Платона Борисовича, такая жизнь была ей в тягость. И ведь когда Александру исполнится пять лет, ей придётся снова забеременеть. Такова норма любого брачного договора аристократов — обязательство родить минимум троих. Моя мать не успела, а один из детей Лизы умер во младенчестве. У него была какая-то аномалия магическая, по крайней мере такая информация содержалась в голове Алексея. Естественно, никто этого никогда не поминал, да и я не собирался поднимать тему. Ради чего? Праздного любопытства?

Дворец, а иначе это строение сложно было назвать, Юсуповых я в итоге посетил несколько раз. В первый раз потряхивало, так как я считал, что со мной захотят познакомиться старшие члены княжеского рода. Но нет, лишь слуг и видел, общался только с Ксенией.

С моим уровнем сил это сложно было назвать равной тренировкой, скорее я сам выступал в роли тренера для девушки. Но отметил, что она стала выносливее и сильнее, техника её улучшилась, как и контроль магии.

Самым запоминающимся в эти дни, наверное, был сам первый тур турнира. Я с интересом наблюдал бои участников, отмечая интересные стили. Дары в основном представляли из себя стандартные чистые стихии, но это сложно было назвать минусом. Второй тур я ждал с предвкушением.

С Матвеем я пересекался несколько раз, но лишь здоровался, времени поболтать не представлялось. Факт оставался фактом — он единственный простолюдин из пятёрки, кто перешёл во второй тур.

Сам второй тур шёл восемь дней, так же бои на вылет, как и первый. К сожалению, меня поставили аж на седьмой день, пришлось ждать. Мой противник также был из тех, кто пропустил первый тур. Не знаю, кто распределял участников, был ли это человек, либо слепой жребий, но моим долгожданным противником оказался друид. Победить его вышло очень легко, потому что… его растения горели. Не знаю, как так вышло, но, судя по реакции, он сам не ожидал такого поворота событий. Я совершенно не ощущал от него опасности, так что принял правила игры и победил его исключительно в фехтовании. Конечно, можно было закончить бой за пять минут с таким раскладом, но раз официально выделено по полчаса на каждого участника, то смысла спешить не видел.

А вот Скважинцев вылетел, но остался в Москве, так как номера были проплачены на весь срок. Юрий сказал, что будет болеть за нас всех до самого конца.

И снова ожидание. Турнир стал напоминать мне летний лагерь, по сути, я только отдыхал и развлекался. Благо, следующие туры были только короче и короче.

После первого же моего выступления появились толпы желающих познакомиться, и Макс крутился, как белка в колесе. Он был очень доволен происходящем, чему я лишь улыбался. Его выгода — моя выгода. Беседы стали более активными, аристократы спрашивали о планах, обещали золотые горы в будущем, если я вдруг решу кому-то служить по договору.

Пронюхали и про мои встречи с Ксенией, так что время от времени намекали, что Юсуповы не особо щедрый род и мне стоит принимать решения более взвешенно. Не знаю, насколько они были правы, но никто из княжичей ко мне не вышел в итоге. Лишь короткое чаепитие с каким-то дальним родственником Ксении, молодым мужчиной около тридцати лет на вид. Кажется, он пришёл просто посмотреть на меня, не более. Ничего не обещал, не агитировал наняться к ним на службу. Пожелал удачи в турнире и всё. Похоже, на Ксению возложили все обязанности по взаимодействию со мной и не считали нужным предпринимать что-то ещё.

Всплыл вопрос и о бастардстве, но Водянов умел хорошо говорить. Он предоставлял доказательства моей связи с родом Жаровых и делал акцент именно на даре, унаследованном от их рода. Никого из представителей моих дальних родственников на турнире не было, но им донесли, что я связь не скрываю. Как итог, мне прислали официальную ноту протеста с требованием перестать «порочить их имя». Подобная формулировка меня лишь рассмешила.

Организаторам турнира Жаровы тоже пожаловались, но безуспешно. Моё родство было доказано бумагами, а проводить родовой обряд причастности те не собирались. Оно и неудивительно, так как понимали, что тогда действительно придётся признать мою кровь, и больше воротить нос не выйдет.

Турнир продолжался. Третий тур преподнёс мне необычного противника — мага проклятий. Учился он на факультете разума, а дара хватало на что-то, похожее на подкручивание удачи в отрицательную сторону. Противостоять его магии по сути было невозможно, но радовало, что влияние было небольшим. Я оступался, удары выходили смазанными. Но что ужаснее — расход маны увеличивался, так что это довольно читерная способность. Благо, моя способность его перебивала в итоге — безмерный источник это вам не шутки, а настоящая имба.

Если бы не я, парень бы точно смог дойти до финала, но увы, фортуна оказалась не на его стороне. Я просто не стал затягивать бой и задавил его грубой силой, а точнее — своим огнём. У него мана закончилась и бой был выигран технически.

Как итог, из-за этого гада у меня потом два дня всё из рук валилось, пока я не поведал о ситуации организаторам. Те меня очистили, а проклинателя отправили домой. Страшный человек этот барон Удачинов Виктор, мстительный. Я надеялся, что никогда его больше не встречу, так как приехал он откуда-то из Сибири.

В третьем туре мы потеряли ещё одного своего — Зимина. Стратегия ультимативного удара с порога ему не помогла, бой закончился быстро. Он оставаться в Москве не захотел и уехал на следующий день, пожелав мне и Горелову удачи.

Смотря, как поезд отъезжает от платформы, я толкнул Горелова локтем в бок и усмехнулся:

— По идее, твой вылет следующий.

— Ага, мечтай, Стужев, — ответил он с вызовом. — Как бы ты следующим не уехал.

— А я, может, в Москве останусь. В любом случае.

Он фыркнул, но не стал продолжать разговор. Потому что мне и правда было чем заняться в столице — Водянов бы постарался при любой ситуации выжать максимум выгоды, я в нём не сомневался.

А вот кто меня удивил, так это Матвей — он вновь прошёл дальше. Я следил за каждым его боем и даже болел за него. Мне действительно хотелось однажды встретиться с ним на арене. Не то, чтобы других интересных магов на турнире не наблюдалось — их хватало с головой. Но то аристократы — графы, бароны, но одного дворянина. И внезапно среди этого стройного ряда «жалкий» простолюдин. Даже сложно представить, с каким давлением ему приходилось сталкиваться. Он почти перестал выходить из номера. Более того — организаторы приставили ему охранника-магистра, одного из преподавателей Московской Академии.

Матвей каждый бой устраивал представление. Казалось, вот-вот и он проиграет, но каждый раз выходил победителем. Я видел, что многие считают это обычной, даже ненормальной удачей. Но организаторы на благословения его проверяли и ничего не нашли. Кстати, они всех проверяли периодически, так же мы постоянно сдавали кровь. Мои татуировки так же изучали разные специалисты, но всё так же не признавали их магическими.

Один участник вылетел из-за скрытых магических татуировок. Ещё пятеро за спрятанные артефакты — кто-то вшивал их в плоть, кто-то глотал, либо ещё куда-то засовывал. Не знаю, как тогда они ими пользовались, но наверное натренироваться можно.

В общем, турнир оказался мероприятием интересным и серьёзным, а также на удивление честным. Каждый конфликт расследовали компетентные лица в короткие сроки. Московская Академия действительно вызывала уважение своей организованностью. Не знаю, почему они использовали лишь одну арену, так как имелось ещё три малых в наличии. Ведь таким образом можно было сократить время проведения турнира ещё больше. Возможно, им не хватало специалистов, кто знает? Всё же, это не конвейер, система не отлажена до конца, каждое событие было под пристальным вниманием.

Четвёртый тур длился лишь два дня и дал мне противника в виде мага зелёного льда. Это было что-то химическое, вещество вкраплялось в лёд и при таянии жидкость становилась кислотой. Сложный противник, благо мой огонь был достаточно сильным, чтобы испарять всё подчистую. Респираторов организаторы не выдали, так как это также считалось частью обычного боя.

Его фамилия Кальдов, контроль маны очень хороший. Мне приходилось следить за своим дыханием, чтобы не надышаться этой дряни, но быстро завершить бой не вышло. Опять я выехал исключительно на своей особенности и отчасти благодаря тому, что знал самые простые заклинания для исцеления. Если бы не это, то точно упал от отравления, пусть и полный сил. Жуть. И чем дальше, тем противники сложнее, а их дары специфичнее. Я со своим «просто огнём» выглядел блёкло, хотя он тоже у меня был необычным, белым и не греющим.

Ещё в четвёртом туре вылетела Ксения Юсупова. Но она не была этим сильно расстроена, так как противники действительно оказались очень интересными. Я сам насмотрелся всякого, где ещё такое разнообразие можно встретить?

Оставался последний пятый тур на вылет, длился он один день, один бой у каждого. Я обратил внимание, что в качестве противника не ставили участников из одного города, так что вряд ли я вообще столкнусь с Гореловым. Только если он не вылетит завтра, ну или я не вылечу.

Впереди намечалось самое весёлое время турнира. С одной стороны я предвкушал, а с другой боялся вылететь раньше времени. Вряд ли тут был хоть один участник, который втайне не примерял на себя лавры победителя и не задумывался, что он будет делать с Камнем Зари.