Интерлюдия

Маргарита шла по бульвару без определённой цели — просто гуляла, пытаясь убить время, которого в Москве оказалось слишком много. Она всё ждала, когда Алексей пригласит её на свидание, но тот или подолгу не отвечал на сообщения, или ссылался на занятость.

Она не собиралась следить за Алексеем! Вечер был тёплым, город гудел приглушённо, и ничего не предвещало беды. А потом она повернула голову.

Летняя терраса кафе, столик у зелёной стены, чуть в стороне от остальных. Маргарита остановилась, не веря своим глазам.

Там находился Алексей, а напротив него девушка. Светлицкая не слышала, о чём они говорили — расстояние не позволяло, да и шум улицы съедал слова. Но видела она достаточно — Алексей улыбался, и совсем не так, как она привыкла. Его взгляд был теплее и мягче, осанка более расслабленная. Он говорил что-то, чуть наклонившись вперёд, а девушка смеялась в ответ, прикрыв рот ладонью.

А потом Маргарита увидела их руки. Его ладонь лежала поверх её — спокойно, естественно, будто так и должно быть. Девушка не убирала руку, не отодвигалась. Наоборот — чуть повернула запястье, и их пальцы переплелись.

Маргарита сглотнула, внутри стало холодно — резко, как будто кто-то распахнул окно зимой. Этого просто не может быть!

Она знала эту девушку. Не лично — по программкам турнира, по постерам, которые висели в холле гостиницы и у входа в академию. Княжна Ксения Юсупова, дочь одного из трёх московских князей. Она была официальной представительницей Московской Магической Академии, на базе которой проходил турнир. Лицо с постера смотрело строго и отстранённо, но сейчас оно было совершенно другим — живым, открытым, с румянцем на скулах и глазами, которые не отрывались от Алексея.

Маргарита стояла и не могла сдвинуться с места. Мысль билась в голове, тупая и настойчивая, как головная боль. Как Стужев — барон из Тулы, пусть даже сильный и перспективный, но всё-таки барон — мог оказаться за одним столиком с княжной Юсуповой? И не просто за столиком, а вот так — держа её за руку, улыбаясь ей тем взглядом, который Маргарита никогда не видела обращённым к себе?

Да он же повернутый на тренировках! Ему ведь не нужно ничего, кроме того, что может сделать его сильнее. Сколько девушек заглядывалось на Стужева, но он всем дал отворот, даже Ривертонской! И только она, Маргарита, смогла занять место с ним. И потому не могла поверить, что этот парень неожиданно стал ловеласом, либо решил подняться выше за счёт титулованной девушки. Это просто не в его характере!

Она вспомнила, как ехала сюда. Как представляла, что Алексей обрадуется, — может, не покажет этого, он никогда не показывал, но внутри обрадуется. Как они будут проводить вечера вместе, она будет ходить на его бои, болеть за него, а потом, после турнира, он наконец поймёт, что она та, кто ему нужен. Кто всегда будет рядом и поддержит, кто всегда будет на его стороне. Она уже видела это так отчётливо, что почти поверила, что ещё немного и они официально станут парой, объявят это всем своим общим знакомым и не только. А потом однажды поженятся — это было лишь вопросом времени. А теперь он держал за руку другую.

«Юсуповы никогда не позволят этому случиться», — эта мысль пришла следом — спасительная, трезвая, правильная. Маргарита ухватилась за неё, как за соломинку.

Конечно, не позволят! Княжна и барон из провинции? Это даже не мезальянс, это абсурд. Василий Фёдорович Юсупов, один из трёх столпов, человек, который ужинает с императором, — он никогда не отдаст дочь за какого-то мальчишку из Тулы, каким бы сильным тот ни был. Это просто… увлечение. Юношеское, глупое, которое закончится, как только турнир завершится и все разъедутся по домам.

Маргарита повторила это себе ещё раз. И ещё, ещё. И поняла, что не верит.

Потому что она-то знала, каков Алексей на самом деле. Знала, что за этим спокойным фасадом скрывается сила, которой нет у большинства участников турнира. Что его ранг — не предел, а только начало. Что люди вроде него не остаются баронами навсегда, они поднимаются — медленно, неумолимо. А если он поднимется достаточно высоко, то Юсуповы могут его заметить и заинтересоваться.

Она смотрела, как Ксения что-то говорит Алексею, наклонившись ближе, как тот слушает внимательно — по-настоящему внимательно, а не из вежливости. Маргарита знала разницу, она видела оба варианта. Увы, к ней такого отношения не было со стороны Алексея, хоть она и надеялась что вскоре это изменится.

Светлицкая закрыла поскорее экзамены, чтобы приехать в Москву и болеть за его победу. Того, кого она считала своим мужчиной. А сейчас стояла на тротуаре и понимала, что не хочет, чтобы он победил. Потому что это поднимет его ещё выше, сделает заметнее, ярче, значительнее. И тогда он окончательно уйдёт туда, где ей места нет. Туда, где княжны Юсуповы, императорские турниры и будущее, в котором Маргарита Светлицкая — лишь девушка, которая когда-то звонила ему в холле отеля и попросила спуститься.

Она отвернулась, наконец-то самообладание вернулось к ней. Маргарита шла быстро, не оглядываясь. Вечернее солнце грело спину, бульвар шумел, Москва жила своей жизнью. И никому не было дела до разбитого сердца приезжей баронессы.

А на террасе за её спиной Алексей Стужев смеялся чему-то, что сказала ему княжна, и по-прежнему не отпускал её руку. Они выглядели слишком счастливыми. Непозволительно счастливыми.

* * *

Арена гудела тысячами голосов. Для участников турнира были выделены отдельные места, что не отменяло комнат дуэлянтов. Именно там находились те, кто выступал именно сегодня, их на трибуны не пропускали.

Скважинцев кружил по площадке, уходя от водяных хлыстов противника — парня из Казани, если я правильно запомнил таблицу. Тот бил размашисто, с хорошей амплитудой, но предсказуемо: каждый третий удар шёл в ноги, каждый пятый — попытка захвата. Скважинцев это тоже заметил, потому что после очередного выпада не отступил, а нырнул вперёд и ударил потоком воды снизу вверх, разбивая чужую технику в основании.

— Давай, давай, — сказал Горелов рядом со мной, подавшись вперёд. — Добивай, не тяни.

И он был прав. Наш водник не был совсем уж сильным бойцом, он брал техникой и тактикой. А организаторы ставили магов одной стихии будто специально, чтобы было посложнее, чтобы поменьше неожиданностей. Ведь мага своей же стихии сложно подловить на ошибке или неожиданным приёмом. Так что Юрию явно не следовало затягивать бой. Будет очень обидно, если он вылетит сейчас, так что я желал ему победы всей душой.

Зимин сидел по другую сторону от меня — молча, как обычно, но я видел, что он следит за каждым движением на арене. Его глаза чуть сужались в моменты, когда Скважинцев пропускал удар, и расширялись, когда тот контратаковал. Для Зимина это было почти бурным проявлением эмоций.

Скважинцев перехватил инициативу и начал теснить противника к краю площадки. Действовал он грамотно, будто готовился, изучал стиль казанца. Да вот только я прекрасно понимал, что это невозможно в наших обстоятельствах. Просто Юрий умел быстро читать противника и выявлять его слабые стороны, а так же мог действовать решительно и местами рискованно. По крайней мере некоторые его удачные выпады выглядели случайными для постороннего зрителя. А вот я знал, этот парень никогда не рискует просто так.

Я откинулся на спинку сидения и на секунду отвлёкся от арены, нахмурившись. Уже три дня шёл первый тур, и только сейчас до меня дошло, что за всё это время Маргарита не написала мне ни разу.

Это было очень странно. В первый день приезда она засыпала меня уведомлениями, а потом внезапно тишина. Я задумался, пытаясь восстановить в памяти хронологию последних дней. Тренировки, встречи, ужины с Максом и его деловыми знакомыми.

А ещё — Ксения. Три свидания с ней за три дня. Оранжерея, потом ужин в ресторане с видом на Москву-реку, потом вчерашняя прогулка по набережной, долгая, до самых сумерек. Я помнил, как она смеялась, запрокинув голову, и как её пальцы сжимали мою ладонь чуть крепче, когда мимо проходили люди. И как мне было хорошо и легко в эти минуты.

Так, стоп, не о том надо думать, а о Маргарите, которой я за это время не написал ни разу. А ведь обещал обязательно выделить ей время! И что в итоге?

На арене Скважинцев провёл серию из трёх быстрых ударов, загоняя казанца в угол. Трибуны взревели, горелов хлопнул меня по плечу, я машинально кивнул, но мысли уже были далеко.

Как-то это чисто не по-человечески, даже если не брать в расчёт, что Светлицкая имела ко мне романтический интерес. Она приехала в Москву ради меня, а я не уделил ей ни минуты. Хуже того — я знал, что даже если с Ксенией в итоге ничего не сложится, если Юсуповы передумают или я сам не смогу принять их условия, — я всё равно не хочу быть с Маргаритой. Не хотел раньше, не хочу сейчас и вряд ли что-то изменится в будущем.

Маргарита неплохая девушка, настойчивая, преданная по-своему, из достойного рода. Но между нами никогда не было того, что я чувствовал рядом с Ксенией. Той лёгкости, того молчания, в котором не нужно ничего объяснять. С Маргаритой я всегда ощущал лёгкое давление — не грубое, но постоянное, как рука, которая тянет за рукав в сторону, куда ты не собирался идти. Это было просто не моё.

Нужно поговорить с ней максимально честно. Наверное, потому я не думал о Маргарите, потому что боялся этого разговора. У меня был опыт с Цветаевой, и делать ещё одной девушке больно я не хотел. С другой стороны, и быть с кем-то из жалости не моё. Не такой я видел свою семью.

Всё, хватит оттягивать с неизбежностью. Я достал смартфон и набрал короткое сообщение: предложил встретиться через пару часов в кафе рядом с отелем. Ответ пришёл через несколько секунд. Короткое «Да, буду», без вопросов или уточнений. Было неприятно от мысли, что наверняка она ждала этого сообщения — я был в этом уверен. Радуется там, наверное, что я соизволил вспомнить о ней. Мерзко на душе от таких мыслей.

Я убрал телефон и вернулся к арене. Скважинцев только что нанёс финальный удар — мощный водяной поток ударил казанца в грудь, отбрасывая к самому краю площадки. Браслет на руке проигравшего мигнул красным — лимит маны исчерпан. Судья поднял руку.

— Есть! — Горелов вскочил, сжимая кулаки и поднимая их вверх. — Прошёл во второй тур!

Даже Зимин позволил себе лёгкую, едва уловимую улыбку и кивок.

Я смотрел, как Скважинцев с довольным лицом машет в нашу сторону, выискивая взглядом. Он показал хороший бой, чистый и грамотный, молодец. Во втором туре ему будет тяжелее, но сегодня всё иначе — он победитель.

— Пойдём поздравим? — Горелов уже поднялся.

Я кивнул и направился с ними на выход. Зимин выступает только через пару дней, по сути нам на арене сегодня больше делать нечего. Разве что я хотел ещё глянуть на бой того Матвея, он как раз завтра.

Через два часа мне предстоял разговор, которого я не хотел, но который был необходим. А пока нужно поздравить Скважинцева и позвонить Кириллу. Тот ведь просил рассказывать всё самое интересное.

* * *

На улице было очень жарко и безветренно. Воздух дрожал над дорогой, солнце давило в плечи почти физически, и даже тень от деревьев не спасала от духоты. Как-то не ожидал я подобной погоды от Москвы в июне. Или это накладывалось приближение непростого разговора?

В кафе кондиционер гнал воздух с потолка на вход, так что я сразу же ощутил облегчение от этой прохлады. Приятно пахло кофе и ванилью, негромко играло что-то инструментальное и ненавязчивое. Маргарита сидела за угловым столиком в лёгком голубом сарафане, с убранными в хвост волосами. Она помахала мне рукой и приветливо улыбнулась.

Я сел напротив, официант к нам подошёл быстро. Мы взяли большие порции мороженого — самое то в такую парилку.

— Ну и духота, вздохнул я.

— Это точно, — кинула она. — Хорошо, что до этого стояла хорошая погода.

Маргарита была бодрой, она говорила быстро, разбавляя слова смехом и жестами. Рассказывала о том, что вчера была на выставке современного искусства где-то в центре: «там такие забавные инсталляции, знаешь, из проволоки и перьев, я даже не поняла, но было красиво». Потом заскочила в какой-то бутик на Тверской — купила платье. «Такое воздушное, летнее, ты обязательно оценишь». Потом ещё в один, потом в галерею, где выставлялись какие-то местные художники.

Я кивал, иногда вставлял «угу», но мысли были далеко от темы разговора, который вела девушка. Маргарита светилась от счастья, отчего мне было не по себе. Хотя, будь у неё плохое настроение, разве стало бы проще разорвать отношения?

Вскоре принесли мороженое. Она ещё много рассказывала — про другую выставку, фотографическую на этот раз, про магазин винтажных украшений, где нашла интересную брошь. И много чего ещё. Она будто пыталась убедить меня, что не скучала эти три дня, а провела их очень насыщенно.

И ведь даже не заикнулась, что я по сути динамил её всё это время. Это вообще нормально? Или я преувеличил степень её увлёчённости мной? С другой стороны, явилась сюда, забыв об экзаменах, собиралась поселиться в моём номере.

— Маргарита, — произнёс я наконец, когда она сделала паузу. — Я хотел поговорить о чём-то важном.

Она подняла глаза.

— Конечно, я слушаю.

Такая простая! Ни тени сомнения или настороженности.

Я выбрал слова заранее, несколько раз прокрутил в голове, пока шёл сюда по раскалённому тротуару. Ничего резкого, что прозвучало бы как обидное оскорбление. Всё честно и спокойно, чтобы расстаться на дружеской ноте.

— У меня сейчас очень плотный график. Турнир, подготовка, встречи, которые Макс организует. Времени почти нет, и я понимаю, что веду себя по отношению к тебе несправедливо. Ты сорвалась, приехала, а я даже не нашёл времени… — я сделал паузу, так как всё равно говорить было неприятно. — Мне кажется, что наши отношения не складываются так, как должны. Я не хочу, чтобы ты ждала и тратила время на что-то, что не работает. Это, наверное, не имеет смысла.

Маргарита слушала внимательно, чуть склонив голову, с мягкой, чуть задумчивой улыбкой. Потом неторопливо отложила ложечку и вздохнула.

— В каком смысле? — неожиданно спокойно сказала она. — Не имеет смысла встречаться?

— Да. Я очень занят, сама понимаешь. У меня практически нет свободного времени. И даже когда оно будет…

— Алексей, ну ты же понимаешь, что я не жду чего-то прямо сейчас? Мне не нужно, чтобы ты был рядом каждый день. Турнир закончится, всё устаканится. Я подожду, мне не сложно.

Она смотрела на меня с некой снисходительностью, будто мы обсуждаем ту же погоду, а не что-то серьёзное. Это отношение девушки меня настораживало.

— Дело не во времени, — попробовал я снова.

— Но ты же сам сказал, что сейчас у тебя плотный график, — она произнесла это мягко, без упрёка, как будто объясняла очевидные вещи ребёнку. — Это нормально. Я понимаю, у тебя важные дела, и я не собираюсь мешать. Подождать — это не проблема.

Я смотрел на неё и чувствовал, как разговор уходит куда-то в сторону. Да что ж так сложно то! Я конечно не великий специалист в отношениях между полами, но блин, серьёзно? Парень говорит, что на неё нет времени, а девушка продолжает настаивать, что всё нормально? Подобное я мог ожидать от Цветаевой, там у неё ума не так много было на самом деле, чистая наивность. Но Светлицкая? Она была неглупа, училась хорошо и чувствовала интриги Ольги, прекрасно умела играть в эти игры. Неужели и сейчас нечто подобное? Но зачем?

— Маргарита, — я положил ложку на край блюдца, на котором стояла пиала с мороженым. — Я говорю не о времени, а о том, что между нами нет того, что должно быть. И нет смысла делать вид, что что-то есть.

— Алексей, отношения не строятся за месяц, — в её голосе появилась лёгкая, почти материнская терпеливость. — Это же не всегда сразу чувствуется. Иногда нужно время, нужно просто быть рядом, и тогда…

— Маргарита, — я нахмурился, — ты не понимаешь. Наши отношения… они не клеятся. Так, как ты хочешь, не будет. Я не могу дать тебе того, что ты ожидаешь.

— А чего я ожидаю? — она посмотрела на меня озадаченно. — Я ничего сверхъестественного не прошу. Просто быть с тобой, иногда видеться. Разве это много?

— Ты хочешь замуж, — сказал я прямо.

Маргарита на секунду замешкалась, но потом пожала плечами:

— Ну, это ведь в будущем. Да и что в этом плохого? Мы оба аристократы, ты барон, я баронесса. Мы одного круга общения. Или ты опять о том, что я на год старше? Так мне казалось, для тебя это не имеет значения.

— Я не об этом, — я постарался, чтобы голос прозвучал мягко. — Я не хочу жениться в ближайшем будущем. Может, даже вообще никогда.

Моё будущее действительно было туманным, я не мог знать точно, где окажусь после выпуска из академии. Но что точно — я не собирался брать ответственность за семью слишком рано, как и становиться главой Стужевых. Потому нам точно было не по пути, да и Ксения… У меня имелась во всех отношениях более интересная кандидатка в жёны, зачем мне скучная Маргарита?

— Вот увидишь, передумаешь, — она улыбнулась так беззаботно, будто мы обсуждали, куда поехать на каникулы. — Все так говорят в твоём возрасте.

Я выдохнул, сдаваясь. Мои потуги мягко подвести к расставанию разбивались о её непробиваемую уверенность в том, что всё наладится само, без моего участия. Поэтому я решил быть жёстче, раз попытка вести себя вежливо и тактично провалилась.

— Маргарита, — я подался вперёд и посмотрел ей прямо в глаза. — Я люблю другую.

Тишина повисла между нами, гул кондиционеров вдруг стал оглушительным. Он перекрывал собой голоса других посетителей кафе и даже музыку.