— Вам не стыдно? — громко и с усмешкой сказал я.

Все четверо замерли, аристо даже не сразу поняли, кто говорит.

— Трое на одного? — я окинул парней взглядом, делая вид, что оцениваю их шансы. — Может, немного баланс подкорректируем?

Матвей повернул голову, явно не понимая, зачем мне вписываться за него. Или наоборот, считает, что я предлагаю вчетвером на одного? Вон как зыркает, будто готов прирезать меня.

— Ты ещё кто? — блондин был очень удивлён.

— Барон Алексей Платонович Стужев, — представился я, слегка поклонившись, как то требует этикет при представлении перед равными. — Решил добавить немного баланса в ваш спор. Двое на троих как-то лучше звучит, чем трое на одного.

— Не лезь, — сказал Матвей глухо. — Уходи, а то проблем не оберёшься.

Меня его забота умилила, он даже смотреть на меня стал мягче, не как маньяк.

— Проблем я не боюсь, — усмехнулся я и перевёл взгляд на троицу. — Наоборот, это они боятся меня. Хотите проверить?

Блондин-воздушник похоже был их лидером:

— И откуда ты, Стужев?

— Из Тулы, — пожал я плечами.

— Мы из Петербурга, — тот гордо поднял голову. — Барон Андрей Ветрин, маг воздуха. А ты у нас тульская снежинка, значит?

Я засмеялся, но не стал это комментировать — пусть будет сюрпризом. Да и поднимать тему бастардства такое себе.

— А ты в курсе, что трое двоих перебивают? — рыжий хмыкнул. — Или тоже проблемы с аналитикой?

— Ещё один любитель черни, — пренебрежительно фыркнул черноволосый.

— Не сомневаюсь в вашей уверенности, — кивнул я. — Но чего мы только языками меряемся? Я не против дуэли, а даже обеими руками за. Но с одним условием.

— Каким? — брюнет прищурился.

— Проигравший отваливает пятьдесят тысяч рублей. Матвей же, да? — я обратился к парню. — Пойдёшь два на три?

Он не спешил отвечать, я же продолжил:

— Не суть, могу и сам на троих, согласны? Но имейте в виду, с вас с носа по пятьдесят тысяч.

Тишина повисла такая, что стало слышно, как гудит вентиляция. Кроме нас и двух работников гостиницы в холле уже никого не было — давно убежали от возможных проблем.

Матвей уставился на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Аристократы переглянулись — пятьдесят тысяч не шутки, сумма приличная. У них явно счётчик заработал в голове, так что поспешил осадить:

— Только если внезапно я проиграю, то с носа значит с носа. Не сто пятьдесят, а пятьдесят, ясно?

— Ты… — начал блондин, но не закончил, так как раздался знакомый мне голос:

— Стужев! Ну ты в своём репертуаре, — Юрий Горелов смеялся. Даже не знаю, как давно он подошёл, но я заметил его уже рядом с собой. — Опять нашёл каких-то слабаков и пытаешься развести их на деньги? Парни, не соглашайтесь, он вас разорит!

Говорил Юрий говорил это с полной уверенностью, ещё и смеялся. Такое поведение явно озадачило всех.

Он подошёл ко мне и положил ладонь на плечо.

— Слушай, Алексей, ты от скуки решил в драку вписаться? Первый раунд пропускаешь, маешься бездельем, так давай лучше со мной схлеснись. Мне тоже эти десять дней ждать — тоска зелёная. А с этими… — он махнул рукой в сторону троицы. — Я даже не знаю…

— Вы двое не участвуете в первой туре? — рыжий смотрел на нас исподлобья.

— Да, к сожалению, — кивнул Горелов.

Тем временем подошли Зимин и Скважинцев, с интересом разглядывая четверых незнакомцев. Все мы были в спортивной одежде, готовые к пробежке.

— Вы чего тут? — буркнул Зимин. — Пошли уже, у меня через полтора часа по расписанию время в местной тренажёрке.

Аристократы молчали. При появлении новых действующих лиц их самоуверенность явно поубавилась. Все смотрели на блондина, а тот будто боялся, но в то же время не хотел ударить в грязь лицом и искал выход из ситуации.

— Да Стужев опять за своё, с местными решил подраться, — хмыкнул Горелов.

— Почему именно сейчас? — нахмурился Скважинцев. — Ты угомонишься хоть когда-нибудь? Решил теперь и на турнире со всех стрясти денег? Или наконец проявил благородство и бесплатно кулаками помахаешь?

— Ой, ну ты умеешь малину обламывать, — я закатил глаза. — Теперь они точно откажутся драться со мной.

— Ладно, — небрежно бросил блондин, нервно поправляя воротник. — На арене встретимся, там посмотрим, кто чего стоит.

— С нетерпением, — ответил я с самой любезной улыбкой.

Рыжий что-то пробормотал про то, как меня раскатает. Блондин сделал вид, что ему срочно куда-то надо позвонить. Вся троица быстро шла, почти убежала, но при этом стараясь сохранить достоинство.

Горелов проводил их взглядом, в котором я заметил жалость к убогим.

— М-да, измельчали питерские аристократы, — вздохнул он.

Я повернулся к Матвею. Он стоял всё там же, но от него уже не фонило гневом. Ладони разжались, плечи расслабились. Он уже не был готов атаковать в любой момент, да и волчий взгляд пропал.

— Спасибо, — сказал он тихо.

— Было б за что, — пожал я плечами, протягивая руку, — имя моё ты слышал. — А ты Матвей, да?

— Матвей Камнетёсов, — представился он, пожимая мою ладонь. Тем временем представились остальные мои спутники. Матвей был явно удивлён, что те довольно нейтрально к нему относятся, явно зная, что он простолюдин. Похоже, не привык к подобному.

— Мы сейчас идём в парк на пробежку, тут рядом. Не хочешь с нами?

Матвей покачал головой.

— У меня через… — он посмотрел на часы на руке, — двадцать минут время в тренажёрке.

— А, ну бывай, а то ещё переодеваться надо, — я окинул его взглядом, так как парень был в брюках и рубашке.

Он кинул и ушёл.

— Что, интересный парень? — Горелов стоял рядом и смотрел вслед Матвею.

— Есть немного, — кивнул я. — Ты бы видел, как он стоял перед теми аристо, будто готов в одиночку их порвать. Что-то мне подсказывает, что это не бравада была.

Юрий посмотрел на меня со скепсисом:

— Ты ведь слышал, он простолюдин, так что вряд ли.

— Но это не отменяет того, что характер у парня есть. А вот у его обидчиков только спесь, не больше. Видел, как они изменились в лицах, когда поняли, что не удалось стрясти с бедняги денег ни з ачто?

— Да, забавно, — хмыкнул он.

— Вы идёте или нет⁈ — крикнул Скважинцев, находясь возле самого выхода из гостиницы. Зимина уже рядом с ним не было — видимо, уже вышел на улицу.

Горелов поспешил к нему, а я следом, невольно вновь кинув взгляд в сторону лестницы, где скрылся Матвей. Видимо, он и те двое из пятёрки единственных простолюдинов на всём турнире. Жаль, конечно, мне он понравился.

* * *

Ботанический сад встретил нас влажным теплом и запахом зелени — густым, чуть сладковатым, и таким инородным. На улице свежесть лета и пыль города, а здесь духота и влажность.

Ксения ожидала меня на входе, мы скромно поздоровались и шли молча уже минут пять по центральной дорожке из светлого камня. С обеих сторон поднимались пальмы, папоротники, какие-то цветущие кустарники, названий которых я не знал. Стеклянный купол над головой ловил предвечернее солнце и рассеивал его в золотистую дымку. Где-то впереди журчала вода — то ли фонтан, то ли декоративный ручей. В целом здесь была довольно умиротворяющая атмосфера.

Рядом шла задумчивая Ксения, мне сложно было не залюбоваться на неё. Она определённо повзрослела, а ещё стала более женственной, что ли. Куда девалась та девушка с юношеским максимализмом, которую я знал? Вместо этого немного грустная изящная леди. Вместо высокого хвостика уложенные распущенные волосы по пояс, слегка закрученные на концах.

Я её впервые встретил в платье, больше похожем на фартук — оно мало что прикрывало, даже удалось увидеть её кружевные трусики. Сейчас же прикрыто, юбка сарафана по колено, но выглядела она наверное даже сексуальнее, чем в том переулке. И гораздо красивее с этим естественным макияжем.

Что-то мысли меня не туда несут, нужно подумать о чём-то другом.

— Здесь можно забыть, что мы в Москве, — заметил я.

Ксения усмехнулась:

— На то и расчёт. Москва — довольно зелёный город, но ей далеко до Тамбова в том плане, что никогда не забудешь, что ты в мегаполисе. А там, помнишь? Полчаса на машине и ты в одиночестве на природе. Кругом тишь да гладь, ни души. Загородный дом бабули вообще утопал в зелени. Знаешь…

Она остановилась и задумчиво посмотрела на меня.

— Я скучаю по Тамбову и тем временам, когда мы вместе тренировались и бед не знали.

— Говоришь за себя? — хмыкнул я.

Она мелодично рассмеялась, отчего я ощутил странную теплоту в груди. Будто бы её голос мог разжигать мой дар, хоть это и не так.

— Ах, ну да, я совсем забыла, какой ты у меня неугомонный. Влип же ты тогда в историю… Или, точнее, сам заварил ту ещё кашу?

— Я не виноват, оно само, — я вяло улыбнулся.

— Как тебе гостиница? — спросила она внезапно, чуть склонив голову в мою сторону.

— Дорого и пафосно, но комфортно. Макс доволен, как и ребята завидуют.

— А ты?

— А я думаю, что в номере слишком много подушек. Пять штук на кровати — у меня голов меньше. Куда их девать — непонятно.

Она хмыкнула.

— Я тоже пропускаю первый тур, — сказала она после недолгой паузы. — И, честно говоря, рада.

— Рада? — я покачал головой. — Я бы предпочёл начать бои сразу. Сидеть и ждать сплошная тоска.

— Не удивлена, ты всегда таким был. Но как официальный представитель Академии я уже устала от этого всего, — Ксения заправила прядь волос за ухо, недовольно сморщив носик. — Каждый день кто-то хочет познакомиться, каждый второй считает себя оригинальным. «Ах, княжна, я давно мечтал о встрече! Ах, какая честь!» — она изменила голос на писклявый. — И все уверены, что они совершенно не навязчивы.

— Проблемы популярности, — ухмыльнулся я.

— Это не популярность, а статус моей семьи, — ответила она со вздохом, покачав головой. — Меня никто не знает и знать не хочет, а вот мою семью… Уверена, ты бы послал всех куда подальше и делал, что захочешь. Ты всегда таким был. В Тамбове ты рвался в каждую дуэль, даже если противник был заведомо сильнее.

— Потому что это единственный способ стать сильнее, — пожал я плечами. — А ты сейчас сомневаешься.

Она искренне улыбнулась.

— Ты всё такой же.

Мы прошли мимо большого круглого бассейна, в центре которого бил фонтан — вода стекала по зелёным мшистым камням, и в ней плавали мелкие светлые лепестки. Я остановился на секунду, глядя на этот круговорот. С Ксений всегда было легко и просто, как и сейчас. Разговор какой-то грустный, но мне не тяжело с ней.

— А ты вот изменилась, — сказал я.

Она вопросительно посмотрела на меня.

— Ты стала более… — я поискал слово, — собранной. Раньше ты быстрее злилась. На несправедливость мира, пустые разговоры, на то, что время тратится впустую.

— Я злюсь до сих пор, просто научилась это скрывать, — она помолчала какое время прежде, чем продолжить: — Знаешь, я попросилась у отца на передовую на летней практике в Разлом. Чтобы меня не запихнули куда-то в штаб из-за статуса.

Она замолчала. Мы свернули в боковую аллею, где под стеклянным куполом цвели орхидеи. Белые, розовые, лиловые. Какие-то из них были похожи на раскрытые рты, другие — на сложенные крылья бабочек.

Мне было тревожно из-за этой информации, но в то же время знал, что она справится. Ксения не комнатный цветочек.

— Знаешь, это потому, что я начала сомневаться.

— Сомневаться? — я удивлённо посмотрел на неё, сама девушка задумчиво рассматривала цветы перед собой.

— В своих силах. Я ведь после первого курса так и не пошла никуда по ряду причин. Сейчас же захотела это сделать во что бы то ни стало. Думала, это поможет мне сделать выбор.

— Выбор? — всё так же не понимал я.

— Между тем, кем я должна быть, и тем, кем хочу стать.

Она отвела взгляд — на орхидеи, на дорожку, куда угодно, только не на меня.

— А теперь мне страшно, Алексей. Не за жизнь — за то, что не справлюсь. Что во мне нет той силы, которую все вокруг видят.

— Чепуха, — мой голос прозвучал резко.

Она подняла глаза.

— Твои сомнения пусты, Ксения. Ты сильная и целеустремлённая. Просто сейчас тебя душит статус. С тобой никто не хочет драться по-настоящему — все боятся обидеть княжну, а без нормальной практики рождается неуверенность.

Она слушала, не перебивая. Потом медленно кивнула.

— В Тамбове такого не было. Там мы… — она запнулась. — Там всё было иначе.

— Там мы дрались каждый день и болели друг за друга, — закончил я за неё. — Помню, конечно. Хорошие были деньки.

Она тепло улыбнулась, а потом вдруг посерьёзнела.

— Алексей, — сказала она, глядя куда-то в сторону, — Как ты смотришь на то, чтобы вновь потренироваться вместе? Придёшь ко мне домой, посмотришь тренировочные залы рода Юсуповых. Тебе будет полезно перед турниром.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Полагаешь, это уместно? — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Мы ведь разных социальных слоёв. Что скажут твои родители?

Ксения молчала довольно долго. Я успел пересчитать все прожилки на листе орхидеи, на который она смотрела — крупный цветок, белый с фиолетовой сердцевиной.

— Ксения? — позвал я, когда пауза совсем уж затянулась.

— Алексей, — она наконец повернулась ко мне, и в её глазах я неожиданно увидел решительность. — Скажи, у нас сейчас свидание?

Вопрос прозвучал слишком провокационно, изнутри начало подниматься раздражение. Она решила меня проверить? Или просто издевается? Захотелось просто развернуться и уйти, перестать заниматься неясно чему.

Но я выдохнул, успокаиваясь.

— Дружеская встреча, — ответил я даже для себя неожиданно мягко, пожав плечами, — только и всего.

Она медленно обвела взглядом оранжерею, я инстинктивно последовал её примеру. А тут довольно безлюдно, по дороге встречались посетители, но сейчас никого рядом, только мы одни среди орхидей.

— Хорошо, — сказала она тихо и шагнула ко мне, встав почти вплотную и смотря снизу вверх почти прошептала: — Я знаю твой истинный ранг, Алексей.

Сначала я испугался, но тут же выдохнул и улыбнулся. Потому что это была Ксения Юсупова, моя хорошая подруга, которую я знал как облупленную. А ещё её род княжеский, конечно они знают такую закрытую информацию. Но сказали ей? Зачем?

Она какое-то время рассматривала моё лицо, но, кажется, ничего нужного ей там не нашла.

— Ты ведь даже не понимаешь, что это значит, верно?

— И что это значит? — она была очень близко, почти прижималась ко мне, хотелось прикоснуться к её лицу, но я сдерживался.

— Ты один из сильнейших магов огня своего поколения, я — всего лишь неофит третьей звезды.

Она сказала это с такой горечью, что мне захотелось обнять её и утешить. Хоть прямо здесь, среди цветов… Да что ж всё не то в голову то лезет…

— Ксения…

— Ты понимаешь, что сейчас на тебя смотрят многие? Твои первые бои ещё не прошли, но уже пошли слухи. И даже мой отец, Василий Фёдорович, попросил меня присмотреться к барону Стужеву.

Я молчал, внутри будто всё оборвалось. Она это серьёзно сейчас⁈

— Так что я повторяю вопрос, — она смотрела мне прямо в глаза, и в них не было ни капли кокетства. — Ты понимаешь, что у нас сейчас полноценное свидание?

Тишина была такой плотной, что я слышал, как капает вода где-то в дренажной системе оранжереи. А ещё я будто забыл, как дышать, внезапно мне стало не хватать воздуха.

— Не давай мне ложных надежд, — сказал я строго. Стоило наверное отойти от неё, хотя бы шаг назад сделать, но я не мог.

— Для этого, к сожалению, тебе пришлось бы стать Юсуповым, — ответила она, и её голос дрогнул. — А я знаю, что ты вряд ли пойдёшь на это. Даже ради меня.

Она серьёзно всё же… Да вы издеваетесь! Этот мир решил пошутить над мной? Единственная девушка, в которую я, кажется, влюбился по-настоящему, хочет, чтобы я из одной кабалы перепрыгнул в другую. Чужие рода, чужие ответственности, а я хотел свободы, жить для себя, как я того хочу. И тут такое, по больному.

— Всё слишком сложно, — сказал я, спустя немного времени, так как уже не мог терпеть своих желаний. — А я привык быть прямолинейным.

Я взял её за руку, переплетая наши пальцы. В глазах Ксении появилось удивление, она хотела посмотреть вниз на наши ладони, но я не дал ей этого сделать, поймав её подбородок левой рукой. Она смотрела на меня расширенными зрачками, а я не мог оторвать взгляд от её приоткрытых губ.

И я понял, что просто обязан поцеловать её, иначе потом буду жалеть об этом.

Не долго думая, я наклонился и наши губы встретились. Поцелуй длился, наверное, вечность, или секунду — я так и не понял. Я крепко обнял её, прижимая к себе, и впервые за долгое время ощущал ни с чем не сравнимое облегчение. Казалось, я парю над каменной плитой дорожки оранжереи, а все цветы в округе расцвели, даже те, которых здесь не было. Наверное, это и называется романтикой? Я действительно был счастлив в этот момент и не хотел, чтобы он заканчивался.

Но нас грубо прервали приглушенные голоса — кто-то приближался. Так что мы отстранились, Ксения выдохнула и рассмеялась. Тихо, но радостно.

— Вот теперь это полноценное свидание, — сказала она уверенно.

Я взял её ладонь в свою, как это обычно делают влюблённые парочки. Мы пошли дальше по оранжерее, между самыми разнообразными цветами, на названия которых мне было совершенно плевать.

Внезапно я понял, что мы в конце маршрута — наверное, величайшее разочарование в моей жизни произошло только что.

— Что теперь? — рассеянно спросил я.

— А что теперь? — она непринуждённо пожала плечами. — Мой род дал нам отмашку. Или думаешь, что твой отец будет против?

— Да кто его спрашивать будет-то? — хмыкнул я.

— Тогда… Мы будем проводить время вместе. А будущее покажет, как всё обернётся.

Пальцы Ксении крепче сжали мою ладонь.

— Знаешь, — сказал я, ухмыльнувшись, — теперь у меня нет выбора.

— Ты о чём? — она заинтересованно посмотрела на меня.

— Теперь я просто обязан во что бы то ни стало выиграть этот турнир.

— Из-за меня? — она кокетливо улыбнулась и прижалась ко мне.

— Из-за тебя, — кивнул я. — Даже если я не стану Юсуповым, у нас никто не отнимет это время.

— Ты прав, — она улыбнулась ещё шире и я поцеловал её снова.

Мы вышли из оранжереи уже в сумерках. За стеклянными стенами зажигались уличные фонари, и Москва готовилась к ночи. Нас обволокла вечерняя прохлада, особенно остро ощутимая после душной оранжереи.

— Может, в кафе? — предложил я. — Я бы не отказался от чашечки кофе.

— С удовольствием, — ответила Ксения, продолжая держать мою руку.

Что ж, у меня и правда нет выбора теперь. Камень Зари? Пф! На кону теперь стоит кое-что не менее ценное.