Интерлюдия

Ксения смотрела на смартфон ещё несколько секунд после того, как отправила сообщение, потом убрала руки на колени и вздохнула.

Этот турнир вытягивал из девушки много моральных сил, ведь она не просто участница, а княжна! Помимо стандартных процедур, которые требовались от всех студентов, она также была обязана вести себя подобающе гостеприимной стороне. А это новые обязанности, которые в основном состояли в том, чтобы тратить своё время на ненужные ей разговоры с незнакомцами и ответы на вопросы.

Разумеется, каждый считал своим долгом наладить контакт с такой высокопоставленной особой, как княжна Ксения Юсупова. Она не могла открыто грубить, а потому приходилось часто сбегать. В этом ей помогали подруги, за что княжна была им благодарна.

А вот Алексея видно не было, за всё время он ни разу не подошёл к ней, как и она его не видела. Ещё и пользоваться телефоном было почти невозможно, тот просто разрывался от сообщений. Во всём этом Ксения банально терялась. И вот только сейчас она смогла спокойно найти его контакт и написать.

Почти месяц они будут в одном городе! Возможно, даже видеться каждый день, или через день. Это звучало абсурдно хорошо на фоне того, как последний год они перекидывались сообщениями и виделись не чаще раза в месяц. А в последние несколько месяцев не было и этого из-за её возвращения в Москву.

Когда в кафе появилась та светловолосая девушка, Ксения старалась искренне желать счастья Алексею. Между тем, она не могла не испытать облегчения от того, что Ольга не его девушка, а лишь фанатка. Сколько таких поклонников у самой Ксении? Не счесть!

Юная княжна давно уже поняла, что влюблена. И всё же, она не испытывала иллюзий по поводу этой связи. Обычный провинциальный барон, их жизни никогда бы не пересеклись, если бы не бабушка. Графиня Валерия Земская всегда была особой властной и гордой, уверенной в себе. Это она настояла на том, что девушке нужно дать возможность показать себя, а не запирать в золотой клетке. Там Ксения и попала сначала в ссылку, а потом поступила в Тамбовскую Магическую Академию. Тот год был незабываем и дал ей очень многое. В частности, сам Алексей помог ей стать лучшей версией себя.

Стужев. Она никогда не могла понять с точностью, как он к ней относится. По-дружески — да, это было очевидно. А дальше всегда стояла стена из его спокойной уверенности в себе, за которой не разглядеть ничего лишнего. Как бы она ни искала в его поведении намёков на сильные чувства, каждый раз не находила этому подтверждения.

Он никогда не лез за словом в карман и говорил всё так, как думал на самом деле. Грубый, неотёсанный идиот — таким она встретила его в переулке. А затем всё изменилось кардинальным образом. Впервые она встретила человека, так похожего на себя. Того, на кого хотелось равняться. Сильного, независимого, всегда смотрящего вперёд, стойко переносящего все удары судьбы. Даже больше того — Алексей умел действовать скрытно и планировать наперёд. Играть по чужим правилам, переворачивая их в свою пользу. Ксения не знала, сможет ли она однажды стать такой.

В дверь постучали, прерывая её ностальгические размышления о прошлом. Ксения выпрямилась и опустила ноги с кровати на пол.

— Войдите.

Дверь открылась и в комнату заглянул Василий Фёдорович Юсупов, статный мужчина около пятидесяти лет. На нём был тёмный строгий костюм даже сейчас, в конце дня и дома, ни единой лишней детали. Он всегда был таким — недосягаемо высоким, отрешённым. Ещё с детства ей казалось, что отец никогда не спит и не устаёт, работает даже по ночам. Ксения не могла вспомнить, видела ли она его хоть однажды в неофициальной одежде.

Взгляд отца скользнул по ней без осуждения, ненадолго задержался на лежащем рядом смартфоне.

— Дорогая, я не помешаю?

— Нет, папа, заходи, — ответила она и поднялась на ноги.

Он сделал несколько шагов внутрь комнаты, но садиться не стал. Сложил руки за спиной и начал смотреть поверх головы дочери. Это могло значить то, что Василий Фёдорович, как обычно, совместил свой приход с каким-то деловым заявлением.

— Ты упоминала некоего Стужева, — произнёс он, — барона из Тулы. Вы всё ещё общаетесь?

— Да, папа, — кивнула она. — Алексей так же участвует в турнире, как я уже говорила.

Отец коротко кивнул, улыбнувшись и сел к ней на кровать. Ладонью он указал на место рядом с собой.

— Присаживайся, дорогая, — он дождался, когда дочь с кроткой покорностью займёт место рядом. — Постарайся уделить ему чуть больше внимания в эти недели.

Ксения не торопилась с ответом, слишком уж предложение отца её насторожило и удивило.

— Откуда такой интерес? — спросила она наконец. — Он ведь провинциальный барон, папа. Это не совсем… — она запнулась, но всё же продолжила: — наш уровень.

Василий Фёдорович тепло улыбнулся и протянул руку к лицу дочери. Он в принципе редко проявлял признаки любви к близким, постоянно оставаясь отстранённым и холодным. Но Ксения знала, что за этой маской безразличия скрывается добрый и хороший человек. Она никогда не сомневалась в том, что являлась желанным ребёнком в семье.

— Он подмастерье второй звезды, — тихо сказал он, поглаживая её по щеке. — Так что вошёл в десятку сильнейших среди участников турнира. Не просто в треть — в десятку. Понимаешь разницу?

Ксения забыла, как дышать, её глаза округлились от шока. Она и сама знала, что Алексей не участвует в первом туре, а сразу проходит во второй. Но таких почти сотня человек, это не что-то уникальное. Скорее, остатки двух третей совсем слабаки. Но подмастерье второй звезды? Это вообще реально в их возрасте?

— Понимаю, — ответила она едва слышно, а отец погладил её по волосам.

— За самыми перспективными участниками турнира скоро начнётся охота, — продолжил отец медленно, внимательно смотря на неё при этом. — Или даже уже началась. Влиятельные роды предпочитают присматривать перспективных людей заранее, до того, как те сами начинают выбирать. У тебя есть преимущество — вы знакомы. Используй это.

Ксения слушала и не верила своим ушам. Неужели она всё правильно понимает? Нет, нужно уточнить.

— Ты говоришь о том, чтобы привязать его к нашему роду?.. Или… — короткая пауза. — Есть ли вероятность, что в будущем он мог бы стать моим мужем?

Ксения ощутила, как сердце пропустило удар. Она была очень напугана, что осмелилась сказать такие мысли вслух. И всё же, взгляд отца стал чуть пристальнее, но в нём не появилось осуждения либо злости. Это обнадёживало.

Василий Фёдорович не спешил отвечать, будто обдумывал её слова. Ксения выдержала его взгляд спокойно, хотя далось ей это не без усилия.

— Если он войдёт в род Юсуповых, — сказал он наконец, — то — да, это может стать неплохим исходом для нас. Но рано пока думать о таких вещах, турнир ещё не начался, и никто не успел себя показать воочию. Чем выше он поднимется в турнирной сетке, тем ценнее станет, причём не только для нас.

Ксения не шелохнулась, она не могла до конца осознать, что внезапно провинциальный баронишка мог стать ей ровней. Так ещё и подмастерьем второй звезды, когда она сама была лишь неофитом третьей и считала себя особенной из-за такого ощутимого прогресса.

Отец внимательно смотрел на внутренние терзания дочери, после чего решил добавить:

— Но так же это не значит, что нам нужен именно брак, тут решать только тебе. Это раньше ты могла помочь нам лишь выгодным браком, сейчас же всё изменилось. У тебя хороший потенциал и есть все задатки, чтобы стать не меньшей опорой рода, чем твои братья. Ты ведь именно этого хотела всегда, верно?

— Да, папочка, спасибо большое, — ответила она, словно очнувшись от дрёмы и прижала ладонь к груди. — Я очень, очень благодарна тебе за доверие.

— Отдыхай. Завтра тяжёлый день, открытие турнира.

Василий Фёдорович поднялся и поцеловал дочь в макушку, прямо в полотенце. После чего развернулся и вышел, пожелав напоследок спокойной ночи. Дверь за ним тихо закрылась.

Ксения ещё несколько секунд сидела без движений, осмысливая итоги разговора с отцом.

«Если он войдёт в род Юсуповых» — эта фраза всплывала в голове раз за разом. Девушка слышала её много раз применительно к абстрактным, гипотетическим людям, которых отец периодически упоминал в разговорах о политике и союзах. Это всегда звучало как сугубо деловой ход, один из благоприятных исходов партии. Но сейчас, когда это прозвучало в отношении Алексея, она не могла поверить своему счастью.

Невообразимо! Сама мысль о том, что она могла бы быть с ним, не вопреки всему, а с согласия отца, с согласия рода, казалась абсурдной и нереалистичной. Ксения уже давно похоронила саму мысль о том, что её могло связывать с Алексеем нечто большее, чем дружба. Точнее, даже не дала ей развиться, задушив на корню. Не одного поля они ягоды, на орбитах разных планет крутились. Их встреча лишь нелепая случайность, не более, и тут внезапная надежда.

Она горько ухмыльнулась и покачала головой. Войти в чужой род, стать в нём лишь очередной пешкой в играх других людей? Эта концепция несовместима с человеком, которого она знала. Стужев был самостоятельным до мозга костей, он всего желал добиться сам, своими силами. Войти в княжеский род, даже это откроет перед ним любые двери? Ну уж нет, скорее он сам постарается выбить их ногой.

С другой стороны, а смог бы он жениться на ней и сменить род не из-за соображений выгоды? Вот только… а смотрел ли он на неё вообще как-нибудь иначе, чем на однокурсницу, которую уважает? Она для него просто подруга, знакомая, или он допускал когда-нибудь что-то большее? Увы, Ксения не могла ответить однозначно на этот вопрос.

Смартфон на одеяле завибрировал. Ксения посмотрела на экран — Алексей ответил на её сообщение — коротко, как обычно. Согласился на вечернюю прогулку.

Она смотрела на эти несколько слов задумавшись. Вздохнула и подошла к трюмо, чтобы наконец воспользоваться феном.

* * *

Гостиница для участников турнира была вполне себе приличной, хоть парни и жаловались на тесноту. По крайней мере мне данные условия напоминали наше общежитие в академии с тем нюансом, что каждый жил отдельно и имел свой санузел, хоть тот и маленький. Для примера, тем же простолюдинам и даже дворянам приходилось пользоваться удобствами на несколько комнат, так в каждой ещё и жили по несколько человек — это в общежитии академии. Здесь же — райские условия. Что неудивительно, ведь почти все участники аристократы.

Также академию мне напоминала местная столовка, она же ресторан самообслуживания. Изначально еда входит в цену проживания, просто приходи и ешь, женщины на раздаче ставят на поднос всё, на что укажешь. Удобно, на самом деле, ведь кафешки больше не про еду, а про общение, здесь же всё исключительно функционально.

А вот главный холл гостиницы был просторным, с мраморным полом, живыми растениями в кадках и огромной современной люстрой. Также здесь было выделено пространство для отдыха и встреч с диванами и низкими столиками с журналами. Слева, у самых окон находились автоматы с кофе, газировками и снеками. Именно там я увидел группу молодых парней, создающих много шума. Тон «беседы» был соответствующим, когда говорящий уверен, что ему всё позволено.

Мы с ребятами договорились утром после завтрака выйти на пробежку в парке неподалёку, так что их я и ждал в холле. Через пару часов начинался сам турнир, я собирался и туда заглянуть зрителем позже.

Предчувствуя представление, направился в сторону шумной группы и прислонился к колонне. При этом избирательно фильтровал гнев, которым фонило от этой группы.

Их было шестеро. Трое самых говорливых, судя по внешнему виду, являлись аристократами — дорогие костюмы, расслабленные позы.

Напротив них — трое других, разительная противоположность. Дело даже не в самой одежде, явно из более простых тканей, а скорее в их позах. Двое старательно опускали взгляд, будто боясь смотреть в глаза хамам, сутулились. Выражения лиц потерянные, они точно желали находиться где угодно, но только не здесь.

А вот третий из них выделялся — высокий, короткий ежик недавно бритых волос, он смотрел на аристо волком. Плечи расправленные, кулаки сжаты, позиция устойчивая. Казалось, достаточно мига и он может пойти в наступление, меся кулаками чужие рожи. Другие двое стояли чуть позади него и будто прятались.

— Вы вообще понимаете, куда попали? — один из аристократов, блондин с прилизанными волосами, поигрывал на ладони маленьким вихрем. Воздушник? Но какого чёрта он использует магию? Типа, этого не видно из-за особенности стихии? Как бы по регламенту студентам в общественных местах без крайней необходимости магию нельзя использовать. — Это турнир для магов, а не для каменотёсов и землекопов.

— Мы такие же участники турнира, как и вы, — сдержанно ответил высокий. Я даже удивился его спокойствию, казалось, голос должен звучать резче. — У нас есть допуск, выданный организаторами. Иначе, как бы мы могли заселиться в гостиницу?

— О, смотрите, он ещё и умничает! — второй аристократ, шатен, почти рыжий хохотнул. — Камушек, иди камни ворочай. Не позорься в обществе магов.

— Мы не хотели вас оскорбить, — промямлил один из простолюдинов, — Матвей, да извинись ты уже!

Обращение было к высокому, за которым они прятались. Но тот явно был иного мнения.

— Мне не за что извиняться, — отчеканил он с упрямством. — Я кандидат от Костромы. Имею полное право находиться здесь. Если кого-то что-то не устраивает, то вопросы не ко мне. Ясно?

Двое простолюдин испуганно переглянулись. Один что-то прошептал, второй кивнул.

— Мы, это… — начал тот, что пониже, косо поглядывая на обидчиков. — Мы не с ним. Мы просто мимо шли.

— Вот и идите мимо, — лениво бросил третий аристократ, брюнет с холодными серыми глазами. — Пока не отхватили.

Простолюдины тихо извинились перед Матвеем, бросили жалобные взгляды и поспешили уйти. Прямо мимо меня, всё так же не поднимая глаз. Вину они, похоже, чувствовали, но были слишком трусливы, чтобы отстоять свою точку зрения. Так что я даже немного отстранился, ощущая брезгливость к ним.

Матвей остался один. Трое аристократов подошли ближе, фактически взяв его в полукольцо — за ним окно, по бокам — автоматы.

— Ну что, камушек? — блондин-воздушник положил ему руку на плечо. — Всё ещё уверен, что не хочешь извиниться?

— За что? — Матвей смахнул его руку с себя и стиснул зубы. Я видел, как ходят желваки на его скулах. Руки по-прежнему были опущены, но опасностью от него буквально фонило. Этот взгляд… Но аристократы совершенно его не боялись.

— За наглость, — рыжий вышел ещё на пол шажка вперёд, пытаясь смотреть на него сверху вниз, что сложно, так как был чуть ниже и немного приподнялся на носках. — За то, что посмел сесть рядом с нами, словно равный.

— Такие как ты, должны сидеть в номерах и не отсвечивать, — продолжил блондин. — И ждать, пока вылетите с турнира. Хватило же наглости и глупости явиться сюда.

— Ещё и ходит с таким видом, будто ровня нам, презрительно фыркнул брюнет со стальными глазами. — Совсем себя бессмертным возомнил?

Матвей молчал, а ярость из него чуть ли не сносила меня, так что я закрылся от этого потока, и без того забитый почти под завязку энергией. Он смотрел в упор на рыжего, казалось миг и просто ударит его лбом в переносицу. Но время шло и ничего такого он не делал.

Брюнет сделал шаг вперёд и толкнул его, отчего тот вплотную к подоконнику прижался, а рыжий уступил своё место другу.

— Ты глухой? Мы к тебе обращаемся. Как ты смеешь смотреть на нас свысока, челядь?

Я скосил взгляд — регистраторша уже позвала охрану, но мужчина стоял в стороне с невозмутимым видом, старательно игнорируя зарождающийся конфликт. Как я понял, поглядывал на камеру, которая всё писала, но не более того.

Он не вмешается, пока это не станет полноценной дракой, банально права не имеет. А тут кто первый ударил — тот и виноват. Да и что он мог? Судя по нашивке, неофит третьей звезды, а лет за тридцать. Наверняка простолюдин какой-то.

— Так уж и быть, простим тебя, — снисходительно заявил блондин. — Да, ребят? По полтиннику каждому и конфликт исчерпан.

Они отступили, собираясь вроде как уходить.

— Если не извинишься, пожалеешь, — хмыкнул рыжий. — Из Москвы не уедешь, останешься тут навечно.

— Ну так мы договорились? — блондин выжидательно смотрел на Матвея, а я ждал, что он ответит.

— Нет.

— Что ты сказал? Нет таких денег? Попроси родителей прислать.

— У меня есть деньги, но вы их так просто не получите. Потому что мне не за что извиняться, а вот вам бы стоило.

Отступившие аристо снова приблизились к нему, а я ощутил проносящуюся мимо энергию гнева.

А парень-то хорош! Точно вызывает уважение, в отличие от его противников.

Я оторвался от колонны и приблизился, но меня никто не заметил — слишком увлечены беседой. Только сам Матвей перевёл свой тяжёлый взгляд, меня даже почти пробрало. Интересно, другие и правда не ощущают от него опасности? Все эти микродвижения, поза — всё говорило о том, что парень кремень и сдохнет, но не сдастся. Он точно не слабак и знал себе цену.