Что-то изменилось. Внезапно черви стали вести себя «тише», но в то же время мне показалось, что вспышки мелких точек раздражения начали приближаться. Я выпрямился и прислушался к ощущениям.

— Алексей? — Яровой обратился ко мне встревоженно. — Докладывай!

— Они приближаются, — сказал я, зажмурившись и стискивая пальцами виски. При максимальной концентрации я понял, что тварей на деле гораздо больше двадцати. А также их раздражение глушит иная сильная эмоция. — Черви. Много. Очень много. Больше, чем мы прикидывали до этого. Всё ещё не чумные, но вряд ли для нас это сейчас принципиально.

— Сколько у нас есть времени? — спросил Яровой, отрываясь от сбора кристаллов. Он быстро уложил остатки, встряхнул рюкзак и начал закрывать его.

— Понятия не имею. Минута, две?

— Все, уходим. Живо!

Рюкзаки незамедлительно были собраны и надеты на спины. Мы устремились к выходу, впереди Артемий. У каждого было устройство, чтобы потом находить маяки и выйти по ним, но командир явно знал путь лучше других, потому все последовали за ним. Я подхватил Диму за руку и потянул вперёд — нам, практикантам, как самых неопытным, надо быть во главе колонны, так как ударят твари со спины.

Мы добежали до узкого перехода, а там передвигаться стало сложнее. Скорее это уже походило на быстрый шаг, чем бег. Я прислушивался к своим ощущениям — черви приближались.

— Близко! — крикнул сзади Ваня. — Уже идёт вибрация, мой талант её считывает! Большая скорость! Их много!

Налобные фонари давали достаточно освещения, но из-за неровностей поверхностей всё равно скакало много теней. Я успевал перепрыгивать провалы под ногами буквально в последний момент.

Не знаю, как много мы прошли, когда стена слева от меня взорвалась. Каменная крошка ударила в лицо, я пригнулся, выставив руки для защиты. В проломе показалось что-то промчавшееся мимо. Разглядеть было невозможно. Казалось, сама стена двигалась с большой скоростью.

Когда зверь прошёл мимо, за ним появился ещё один, поменьше. Он выпрыгнул прямо на меня, казалось, это просто ряды зубов как у циркулярной пилы крутятся.

— В сторону! — заорал Серёжа.

Я уклонился, или скорее это Серёжа своей кинетикой сбил направление движения червя. Он пронёсся мимо, даже не задев меня, и скрылся в противоположной стене, пробив её с лёгкостью, с какой горячая игла протыкает масло.

Это однозначно были черви торпедовидной формы, но передняя часть как срезана. По кругу крутились острые зубы, выглядело жутко.

Было очевидно, что животные убегают от чего-то, поддавшись панике. А вспышки раздражения, как мне стало понятно, вызваны тем, что черви сталкивались друг с другом, либо более твёрдой порой.

— Матвей! Расширь! Чтобы все поместились! — приказал Артемий Игоревич. Стены моментально поползли в стороны, я потерял равновесие, так как опирался на одну из них. Быстро поднялся на ноги, готовый ко всему. Мне за рукав вцепился Дима, он был сильно напуган.

Вокруг всё тряслось, с потолка падала пыль и мелкие камни. Наконец, помещение было готово, и мы могли разместиться группой. Яровой отошёл чуть назад и создал нечто вроде металлической плиты, в которую тут же начали биться черви, а я напитался их гневом на всякий случай. В боковые стены так же бились твари, чувствуя полость, но камнями, корнями и телекинезом удавалось их оттеснять.

— Они не на нас охотятся? — удивился Дима.

— Нет, — ответил я, осматриваясь. — Они просто бегут. Мы оказались у них на пути.

Точки раздражения удалялись, а не кружились вокруг. Но на замену ушедшим приближались новые, так что всё это ещё не скоро закончится.

— Это хорошо или плохо? — спросил Матвей.

— И то, и другое, — Артемий повернулся к нам. — Хорошо — потому что они не заинтересованы в нас как в добыче. Плохо — потому что нам всё равно достаётся. Зубы у них точно не безопасные.

Звери были как гигантские, так и с большую змею. Похоже, это полноценная стая с молодняком. По ощущениям прошло несколько минут, а это безобразие не заканчивалось.

Один из червей вылетел из пола под ногами у Виталия. Тот успел отскочить, но потерял равновесие и упал, ударившись головой о выступ. Серёжа подхватил его, оттащил к центру. Матвей тут же заделал яму.

— Живой? — спросил Яровой.

— Живой, — прохрипел Виталий, трогая затылок и размазывая кровь между пальцами.

Не дожидаясь, пока его позовут, Андрей вылечил это лёгкое ранение.

— Они прочные, — заметил Матвей, вытирая пот со лба. — Плотный магический камень их не убивает, только задерживает.

Он попытался создать заслоны вроде плиты Ярового, но эффект был куда менее значимый. Черви бились и проламывали, их это не останавливало, лишь инерция становилась меньше.

— Да когда уже закончатся⁈ — заорал Серёжа.

Черви неслись мимо нас, как поезда через тоннель. Большинство игнорировали, но некоторые атаковали — может, случайно, может, от страха. Ребята метали их в стены, я тоже пытался с переменным успехом, но те были слишком быстрыми.

— Переждём, — сказал Яровой. — Они бегут стаей, скоро закончатся. Коконы не активировать! Сидите тихо и не отсвечивайте.

Противостояние продолжилось и было довольно успешным. Но это не значит, что группе было легко. С потолка сыпалась пыль, попадала в глаза, в нос и заставляла кашлять.

И вдруг — крик. Это орал Дима с такой интонацией, будто его убивают. Я обернулся.

Пол под Фроловым провалился. Одна нога ушла вниз, её будто что-то схватило и потянуло. Парня тут же подхватили за руки и подняли, вот только…

Я посмотрел на ногу Димы. Вернее, на то, что от неё осталось. Ниже колена — пусто. Кровь хлестала из обрубка, заливая пол.

— Андрей! — заорал Яровой. — Андрей, живо!

Целитель уже был рядом. Он оттолкнул меня, Матвея, наложил жгут выше раны. Кровь перестала бить фонтаном, но всё равно текла ручьём.

— Держи, — Андрей вылил в рот Диме маленький пузырёк. — Глотай. Всё, до дна. Также он достал шприц и вколол в плечо, прямо через ткань одежды.

— Антидот, на всякий… — тихо сказал он.

В рот Фролова полился второй пузырёк. Возможно, это были исцеляющие зелья и обезболивающие. Парень проглотил всё, закашлялся, но не отключился. Глаза его были безумными, расширенными, он смотрел на свою культю и не верил.

— Нога… — прошептал он. — Моя нога…

Андрей приложил ладони к ране, и по ним побежал зелёный свет — целительная магия. Кожа начала стягиваться, кровь останавливаться.

— Ушли, — голос Ярового раздался в звенящей тишине.

— Стоп, — я повернул голову в сторону, откуда шли черви. — Ещё один, чумной!

Серёжа громко выругался матом, остальные — тише. Все встали в круг, вокруг нас, практикантов и раненого. Я указывал пальцем, откуда его ждать.

Тварь появилась спустя пару секунд, стукнулась о плиту, а потом выпала к нам в полость. Внешне ничем не отличаясь от остальных. Молодняк, толщиной меньше метра, но ряды зубов такие же циркулярные. Сейчас я обратил внимание, что они располагались конусом, а не ровно, как показалось изначально.

На червя сверху упала небольшая плита металла, но Яровой промахнулся, слишком подвижный гад оказался. Его кто-то отбросил телекинезом, но он незамедлительно рванул к нам. Ситуация осложнялась тем, что его не получалось поранить, отрубить голову, разорвать в клочья, завалить камнями. Слишком крепкая кожа.

Корни Виталия рвались, из металлических лент он также освобождался легко и непринуждённо. Ни один из навыков парней не срабатывал, а откидывать его вечно мы не могли. Казалось, он ускоряется, либо это мы уставали и замедлялись.

— Стужев! — крикнул Яровой. — Огонь! Даю добро на огонь!

Ох, если бы это помогло. Я поддал такого жару, что ребята начали пятиться назад и прикрываться руками, но зверю хоть бы хны. Единственный плюс — я хорошо ощущал его движения в огне и мог откидывать оперативно. Да и жар явно сбивал его сенсоры.

— Пасть! Жги изнутри! — кажется, это был Николай.

Я попытался, пришлось войти в пасть тонкой струйкой. Но получилось, я ощутил, как сжигаю внутренности. Когда мой огонь погас, на полу остался скелет. Внешне даже сложно распознать, что он не живой, разве что зубы не двигались. Ребята не сразу поняли, что он погиб.

— Да уж, огонь это мощь, — сказал довольный Серёжа.

— Похоже, один заразился и все начали убегать от него, — озвучил теорию Артемий.

Виталий создал из своих корней носилки, на которые мы уложили Диму. Он был бледен, но в сознании. Сжимал мою руку и не отпускал. А ещё грязный, как чёрт, хотя мы все будто в грязи извалялись.

— Не бросай меня, — прошептал он.

— Не брошу, — ответил я. — Мы все здесь. Отнесём тебя домой.

Имелось в виду в Крону, в лазарет. Но «дом» звучало куда приятнее, да и привыкли мы уже к этому месту, к этим людям.

Подъём занял больше времени, чем спуск. Каждый метр давался с трудом — мы несли Диму, мешки с кристаллами, пробирались в темноте по скользким камням. Яровой даже не подгонял нас, и так всем хотелось поскорее свалить отсюда.

Никто не говорил ни слова. Только тяжёлое дыхание, хруст камней под ногами, редкие стоны Димы.

Мы вышли в карстовую пещеру и чуть не ослепли. Пришлось привыкать к нормальному освещению. Яровой создал нечто вроде подъёмника — плита поднималась и опускалась, пока мы все не выбрались наверх.

Диму погрузили в вездеход, он впал в апатию и почти не реагировал на реплики окружающих. Андрей сел рядом, продолжая следить за его состоянием. Я стоял у машины, смотрел на свои руки — перепачканные кровью и землёй. Казалось, будто это вовсе и не я, смотрю на всё откуда-то со стороны.

— Садись, — сказал Матвей, тронув меня за плечо. — Мы уезжаем.

Я кивнул, забрался внутрь. Вездеход дёрнулся и покатил в сторону Кроны.

Траурное напряжение висело в воздухе, тяжёлое, липкое, как та чумная вода. Дима старался до последнего, он пришёл в армию ради больной матери, а теперь лежал на носилках, без одной конечности, и смотрел в потолок пустыми глазами. Инвалид.

— Ногу можно вырастить, — внезапно сказал Яровой. Он сидел с нами, а в кабине Серёжа в роли водителя.

— Вырастить? — спросил я, не веря своим ушам.

— Магия регенерации. Дорого, долго, но возможно, — Андрей сказал это громко и уверенно. — Сейчас главное — дожить до лазарета, но с этим не должно быть проблем. Его будущее теперь зависит от нас.

Врач обвёл ветеранов взглядом и все кивнули. Я не понимал, что происходит.

— Он ещё слишком молод и имеет право на жизнь, — сказал Виталий и отхлебнул из фляжки. — Мы же не обеднеем.

Я не решался задать вопрос. Они хотят оплатить дорогостоящее лечение?

* * *

Диме ампутировали остаток ноги ниже колена. Хирурги сказали, что кость была раздроблена, нужно было сделать ровный срез для последующего использования — будь то регенерация, либо протез.

Я сидел в коридоре лазарета на лавке для посетителей. Уже после душа, переодетый. Рядом стоял Матвей, переминаясь с ноги на ногу. Я ощущал себя стариком-развалиной, всё болело после физических нагрузок, но усталость даже разгонять магией не хотелось. Я просто смотрел в одну точку на белой стене и пытался не думать ни о чём. Произошедшее произвело на меня не лучшее впечатление, я переживал за состояние Фролова. Как за физическое, так и психическое.

К нам подошёл Яровой, я подскочил на ноги, но тот молча сел на лавку, мы с Матвеем по обе стороны от него в немом ожидании. Артемий Игоревич выглядел уставшим и немного бледным. Молчал какое-то время, смотря в стену перед собой, а потом тяжело вздохнул.

— Операция прошла успешно. Врачи подтвердили, ногу можно восстановить, у него нет противопоказаний. Дорогая регенеративная терапия, несколько месяцев на выращивание новой конечности, потом месяцы реабилитации. Но он будет ходить, даже шрамов не останется.

— Сколько стоит? — спросил я тихо.

— Много, — хмыкнул Артемий. — Очень много. Но мы не бросим. Синие договорились, что все добытые сегодня кристаллы отпишут Фролову. Вы ведь в деле?

— Да! — мы с Матвеем ответили хором. Но я всё же не был уверен: — А этого хватит?

— Хватит. Вы просто не понимаете, насколько слёзы шахтёра редкий и уникальный материал. Возможно, даже сверху останется на лечение его матери.

— Как это вообще могло произойти, — сказал в пустоту Матвей.

— Это моя вина как командира. Наверное, стоило приказать вам активировать коконы. Пусть это и одноразовый артефакт, пусть дорогой… Но все были бы целы.

— Никто не мог знать, что всё так обернётся, — тихо пробормотал я.

— Никто, — подтвердил Яровой. — Но вы все моя ответственность.

— Никто не виноват. Это случайность. И всё же, — я не сдержал горькую усмешку, — что-то много неприятных случайностей для этой практики. Или так всегда?

Яровой помолчал, потом ответил, не отрываясь взглядом от стены:

— К сожалению, да. Разлом — это не полигон, не академия. Здесь всё по-настоящему. Черви, чума, падения с высоты, предательство, — он перевёл взгляд на меня. — Но заметь — никто не умер. Покалечились, сломались ментально, но не умерли. И я, знаешь… — он помедлил, — мне стоит внимательнее выбирать студентов на будущее.

— Дима в ангаре на тренировках был другим, — сказал я. — Сильным. Не пасовал, даже когда вы гоняли нас в хвост и в гриву.

— Был, — кивнул Артемий. — А здесь сломался. И никто не знал, что так выйдет. В том числе и я. Я полагал, что этого достаточно. Что это покажет истинный характер. Я ошибался. Стоило сразу же отстранить его, когда стала очевидна его ментальная слабость. Всё надеялся, что он справится, перешагнёт через себя, станет сильнее. Он ведь не сдавался до последнего.

Повисла тишина. Я сам об этом много думал, делился мыслями с Матвеем. Неприятно быть правым, когда худшие опасения подтверждаются. А упал бы я в яму? Мог бы справиться? Остаться с ногой? Или вовремя заметил, что что-то идёт не так? Сейчас про то мгновение я не помнил ничего, только льющуюся из обрубка кровь в свете налобного фонаря.

К нам из реанимации тихо вышел Андрей. Он ассистировал на операции, сопровождал в палату и разговаривал с врачами. Всё контролировал. Не то, чтобы не доверял, скорее ощущал коллективную ответственность, как мне кажется. За всё это время я успел понять, что его безэмоциональное лицо вовсе не показатель. Многое можно было понять по его взгляду. Почему он не излечил свою травму? Это дорого, жаль денег, или в принципе невозможно? Я спрашивал у других, никто не знал. Но вообще неудобный вопрос, чтобы задать его человеку.

— Дима спит, — сказал Андрей. — Наркоз отходит медленно, но всё в порядке. Его можно будет навестить завтра.

Я кивнул и ушёл в отдалённую беседку на территории Кроны. Она находилась высоко, требовалось подняться по лестнице, но зато вид там открывался просто потрясающий. Я смотрел вдаль, пытаясь найти хоть какие-то стыки стены и мира, но ожидаемо их не находил.

Как говорили, дроны терялись в облаках, заряд падал и они возвращались ни с чем. Какие бы механизмы не отправляли, не удалось узнать, что находится за облаками. Казалось, они тянутся на километры, хотя вина больше лежала на сильных потоках воздуха, которые мешали навигации, как и магические аномалии поля. Существовали военные с левитирующим даром, которые могли бы подняться так высоко. Да вот только таких идиотов, готовых рисковать собой, не находилось. Радар так же ничего не давал, волны уходили в пустоту буквально во все стороны, не возвращаясь.

И всё же здесь было красиво. Особенно сейчас, когда вечернее небо окрашивалось в багровые тона, а ярко-зелёный лес постепенно погружался во тьму. Ничто не выдавало в окружении скорой гибели. Такой же огромный живой мир, в чём-то даже красивый. Но не предназначенный для людей, как показывает практика.