По информации, что смог выяснить Яровой, а также отчасти со слов самого предателя, выходило, что он бастард и почти всю сознательную жизнь провёл в нищете, частично в приюте. Когда был обнаружен талант, поступил в колледж по целевому и обязан был отслужить в армии не один год. Он и начал службу, когда внезапно объявился его папаша и выкупил контракт сына. Но вскоре выяснилось, что у барона полно долгов, и кроме титула ему передать сыну было нечего. Так Олег стал аристократом, но был вынужден вернуться в армию. Жизнь научила его хвататься за любые возможности, так он вскоре начал брать заказы на всякие тёмные делишки во время своего посещения Земли.

И Матвей был одним из таких заказов. Когда я это узнал, внутри всё оборвалось. Я знал, что Олег напал на Матвея не случайно, но услышать это прямо…

— Кто заказал?

— Не знаю. Олег так и не раскололся, но он уверен, что его отмажут. Я бы не был на его месте так уверен, слишком сильно он наследил. Судебный процесс расставит все точки над ё.

— Это ведь как-то связано с недавним вторым местом Матвея? — сделал я предположение.

Артемий задумался и ответил не сразу.

— В Империи зреет раскол из-за всей этой авантюры императорского рода с турниром. До меня дошли слухи, что тебе, Алексей, позволили стать победителем. В процессе турнира выяснилось, что рейтинг неодобрения политикой Долгоруких просто зашкаливает, и чтобы хоть как-то сгладить ситуацию, Матвей занял второе место, хоть изначально планировалась его победа любой ценой. Но и этого оказалось недостаточно для недовольных. Камнетёсов как пятно на белой рубашке аристократии. Его хотят стереть, вывести из инфополя. Чтобы больше не вспоминать о сильнейшем простолюдине.

Это всё было очевидно для меня. Если бы на месте Матвея оказался кто-то другой, аристократ, меня обвинили бы в подлоге и выкинули из турнира. Либо, если бы я проиграл, следующему его противнику дали артефакт для более очевидного успеха. Но в итоге вышло как вышло, мне позволили пройти дальше и даже не проверяли, ясно дав понять, что ждут победы.

— Неужели не успокоятся, пока не убьют его? — Мой голос был тихим и хриплым. Неприятно осознавать, что тот, кого ты уже стал считать другом, живой труп.

— Убить, искалечить, сломать — не важно, лишь бы не светился. Олегу заплатили, чтобы он убрал Матвея тихо и без лишнего шума. Инсценировать несчастный случай в Разломе — проще простого для такого наёмника, как он. Но Олег облажался, как все мы видим. Благодаря тебе.

— Почему он выбрал именно лужу скверны? — спросил я, стараясь говорить спокойно. — Мог бы придушить ночью в казарме.

— Хотел, чтобы всё выглядело естественно. Смерть от чумной воды — редкий, но возможный исход в Разломе. Никто бы не стал копать глубоко, а если бы и стали… Покровители Олега наверняка бы прикрыли его. Но не сейчас, когда есть куча свидетелей.

— Он предпринимал попытки нас рассорить…

— Верно. Ведь ты победитель турнира, и не только. Раскатал Матвея на арене у всех на глазах. За тебя встало бы всё общество, просто не позволили осудить. Сделали бы национального героя, борца за всё правое.

В горле застрял ком отвращения. Я так надеялся, что здесь, в Разломе, до меня не дотянутся руки чужих ожиданий. Манипуляторы, что мнят себя достойными решать не просто кому и что делать, но и кому жить и умирать. Вот только если в академиях сидели доморощенные интриганы, то за стенами учебного заведения акулы политики. И мне предстоит бороться с ними на равных, либо стать шавкой и гавкать на кого укажет рука хозяина. Разумеется, я выбирал первое.

Яровой помолчал, потом добавил тише:

— Я заметил, что ты дружишь с Матвеем несмотря на всё, что произошло на турнире. Вы будете учиться в Московской Академии вместе, на виду друг у друга. Он талантливый парень, перспективный. И дело даже не в том, что мне не хочется терять в будущем хорошего бойца. Хотя и это тоже.

Артемий посмотрел мне прямо в глаза, сделав паузу.

— По-человечески жаль парня. Он ни в чём не виноват, его сделали пешкой в грязных играх дяди в дорогих костюмах с идеальной родословной. Таких, как он, перемалывают и выбрасывают на задворки истории. Я прошу тебя… присмотри за ним в академии. Не оставляй одного.

— Вы хотите, чтобы я стал его телохранителем? — спросил я. Не потому, что отказывался, а чтобы понять границы его ожиданий.

— Нет, — он отрицательно покачал головой. — Просто будь рядом. Если увидишь, что кто-то пытается ему навредить — предупреди.

— Но я у меня нет особой личной власти, — сказал я честно. — Я всего лишь барон, и то… Вы знаете, ходят слухи, что я сам бастард. То есть тоже не идеальный аристократ.

— Я всё прекрасно понимаю, — сказал Яровой. — Я сам не имею связей в Московской Академии, мне нужны твои глаза и уши. Свяжись со мной или с моими людьми, если то потребуется. Я дам контакты.

Хм, а это уже интересно. Конечно, я не хотел бросать Матвея одного, но и за моими плечами есть те, за кого в ответе, моя семья. Так же князья Юсуповы и Ксения, которую я не хотел терять. Что хочет от меня её род? Будут ли они пытаться давить ради своих интересов? Я ничего этого не мог знать заранее. Но теперь у меня появится третья сила — связи Ярового, его люди. Те, кто сможет помочь в критической ситуации. Это нам надо. Да и сам Матвей наверняка далеко пойдёт, в него вложено много средств, не думаю, что императорский род его так просто бросит.

— Я продолжу с ним общаться, — сказал я, чувствуя, как решение становится твёрдым, как камень. — И не брошу в беде, тем более если у меня за спиной будет ваша поддержка. Это могу обещать.

— Спасибо, — Артемий протянул руку. Я пожал её, ощущая, что всё делаю правильно.

Потом он достал из нагрудного кармана небольшую визитку — плотный картон, тиснёный герб «Грозовых Волков» и номер телефона. С обратной стороны были ещё три с именами.

— Если что-то пойдёт не так — звони, тебе помогут с любым вопросом.

Я взял визитку и спрятал во внутренний карман формы.

— Спасибо.

— Не благодари, просто делай своё дело, Алексей. Ты сильный маг, но главное — ты надёжный человек. Такие нам нужны.

Я вышел из кабинета в хорошем расположении духа. Достал из кармана визитку, покрутил в пальцах с ухмылкой на губах и направился к лазарету. Матвей не просто моя инвестиция в верного товарища в будущем, но и нечто большее. Это потенциальная связь с императорским родом и таким непростым человеком, как Яровой и его Грозовые Волки.

* * *

Лазарет встретил меня запахом лекарств и тишиной. Я сам ходил сюда вчера, но с моими руками не было проблем, осмотр провели быстро, как и взяли анализы.

Матвей лежал в одноместной палате на койке у окна. Он был бледным, но в целом выглядел неплохо. Разве что забавно в белой больничной пижаме.

— Рад тебя видеть, — сказал он уставшим, хриплым голосом.

— И я тебя. Как ты?

— Жить буду, — Матвей криво усмехнулся. — Врачи сказали, ещё пара дней — и буду как новенький. Скверна успела ослабить организм и подорвать иммунитет, но с современными препаратами это не проблема. Повезло, что не так долго контактировал с этой дрянью.

— Не повезло, — поправил я. — Мы успели. Виталий тебя вытащил, Андрей откачал.

— И ты, — добавил он тихо. — Мне уже рассказали, как ты рванул назад, ничего не объясняя. Через забор перепрыгнул, под удар полез. Если бы не ты… меня бы уже не было.

Я промолчал, так как не хотелось обсуждать это. Я не ощущал себя героем, против Олега не смог бы продержаться и пяти минут, не подоспей остальные.

Конечно, для меня это плюс, выходило, что он мне обязан своим спасением. Чувство благодарности лишним не будет, но думать об этом сейчас я не мог.

Матвей медленно отвернулся к окну. За стеклом было серое небо, ветви кроны качались на ветру, но он смотрел не на них, уверен.

— Я не понимаю, — сказал он тихо. — Мы же… разговаривали. Сидели вместе, играли в хоккей, смеялись. Он… я рассказал ему про родителей. Настолько ему доверился. Считал, что он меня понимает и поддерживает. Он сам рассказывал о детстве в приюте, что бастард. Мы были так похожи. А потом…

— Он хотел тебя убить, — закончил я за него. — Никто этого не ожидал, правда.

— Почему? — Матвей повернулся ко мне, и в глазах его стояла такая боль, что у меня сжалось сердце. Предательство переживать больно. — Я ничего ему не сделал. За что?

Я задумался. Яровой сказал, что это тайна, но Матвею можно знать. И всё же, насколько это будет уместно рассказать сейчас? С другой стороны — а когда?

Поднявшись со стула, я выглянул в коридор. Далеко от нас за столом сидел медбрат и улыбался, что-то смотря в планшете. Я аккуратно прикрыл дверь и повернул защёлку.

Хмурясь, за моими действиями наблюдал Камнетёсов.

— Это был заказ, — сказал я негромко. — Олегу заплатили, чтобы он убрал тебя. Инсценировал несчастный случай.

Матвей замер. Глаза его расширились, потом сузились.

— Заказ? Кто? Хотя… Я догадываюсь, — он сжал губы тонкой полоской, и я ощутил гнев, который появился в нём.

— Не знаю. Яровой не сказал, да и Олег не раскололся до конца. Но догадаться нетрудно.

— Тут ты прав. Не суть важно, кто конкретно это сделал. Но сам факт, что они опустились до такого…

Он сжал кулак и ударил по краю кровати.

— Мрази. Что им всем от меня нужно? Катись к лешему эта Московская Академия.

— Эй, ты чего? — удивился я. — Из-за каких-то гадов бросишь престижное образование?

— А что мне делать? Сдохнуть? Ради чего? Идеи? Чужой идеи, что простолюдин может быть сильным? Да вот только мало того, что это подлог, так ещё и не сдалось мне ни разу. Ради чего мне всё это? Уеду куда-то на периферию, проживу как-нибудь.

— Мне казалось, ты гораздо упрямее и так просто не сдашься, — хмыкнул я.

— Одно дело упрямство, а другое — самоубийство. Что я один смогу? Я ведь даже не знаю, кто дёргает за ниточки, кто мой покровитель. Не сам же император? Из-за этого нет никакой уверенности в будущем.

— Не один, мы вместе.

Матвей уставился на меня как на идиота.

— Нет, ну мне, конечно, приятно, но… Алексей, оно того не стоит, — он покачал головой. — Кто мы, а кто они? Один в поле не воин, и два тоже, тем более студента.

— С нами Яровой, мы не одни, — я достал из внутреннего кармана визитку. Матвей уставился на эмблему Волков. — В академии у него нет глаз, и мы будем сами по себе, но не одни. У меня есть… парочка связей, неизвестно, как они проявят себя, но в Артемии Игоревиче мы можем быть уверены. Его люди помогут нам, чтобы не случилось. После надо тебе такую же достать, — я вернул визитку в карман. — Ты ведь понимаешь, что всё, что я сказал, не для посторонних? Это тайна. Нет никаких доказательств, только домыслы.

Камнетёсов кивнул.

— Поверить не могу, — улыбнулся он уголком рта. — Ситуация в фойе гостиницы повторяется.

— Что? О чём ты? — не понял я.

— Ты тогда пришёл и осадил тех идиотов. Конфликт был погашен в зародыше, а на арене я смог отомстить. Это не отменяет сути, что ты мне помог избежать скандала. Те уроды питерские наверняка подобного и добивались. Да и потом… ты всегда вёл себя благородно. Я рад, что мы стали друзьями. И…

Он поджал губы и отпустил взгляд.

— Ты ведь меня предупреждал об Олеге. Словно оберегал от беды, а я…

— Не вини себя, никто этого не ожидал, даже я.

— А знаешь что, — он посмотрел на меня с решительностью, — я теперь всегда буду прислушиваться к тебе. Потому что ты доказал, что достоин доверия. Не словами, а делами. Ты настоящий друг, — он протянул руку, которую я пожал.

Мы ещё какое-то время поговорили, но разговор не клеился. Да и Матвей стал клевать носом — сейчас ему важно не переутомляться.

— Отдыхай, — сказал я, поднимаясь. — Завтра зайду.

— Приходи обязательно, — попросил он. — А то здесь с ума сойдёшь от одиночества. Книжки — это скука, если кроме них ничего нет.

Я кивнул и вышел из лазарета, стараясь не хлопать дверью.

Уже на улице увидел идущего ко мне Диму.

— Как он там? — Фролов кивнул на больничный корпус.

— Нормально, жить будет. Скучает лежит, но ничего не поделать, отдых нужен.

Он кивнул и перешёл к делу:

— Яровой велел передать: всем синим собраться в тактической комнате через пятнадцать минут. Новое задание намечается.

— Понял, идём, — я сделал шаг вперёд, но Дима не двинулся. Я вопросительно посмотрел на него.

— Тут такое дело… — он замялся, потянувшись к затылку с виноватым видом. — Я понимаю, что не вовремя, но… У нас группа уменьшилась сразу на двух человек. Олега нет, Матвей в лазарете. И все не в своей тарелке после того, что случилось. Я, честно говоря, боюсь, что мы не справимся. Если что-то пойдёт не так… Не хочу новых потерь. Тем более я самый слабый из группы.

— Дима, — я остановил его, положив руку на плечо. — Послушай меня.

Он замолчал, поднял на меня взволнованный взгляд.

— Отставить пессимистичные настроения, — улыбнулся я. — С нами Яровой, он сильнейший. Да и остальные ребята — тоже не слабаки. Ваня провидец и я немного детектор. Мы справимся, не переживай, даже сейчас обошлось без жертв.

— Понял, — вздохнул Дима, но по глазам видно, что мои слова его не вдохновили.

— Эй, мы все друг за друга горой. Слышишь? Мы — команда, и позаботимся друг о друге. И ты сильный маг, Фролов. Ты прошёл через многое и не сломался. Не сомневайся в себе.

— Спасибо, — сказал он вроде как искренне, но я не был в этом уверен.

— Хороший настрой — половина успеха, не нагнетай, сам себе хуже делаешь. Ладно, пошли. Нечего заставлять всех ждать.

Он кивнул более уверенно, и мы поспешили в сторону офисного здания. Меня же не оставляло неприятное ощущение от того, как сильно изменился Дима. На Земле, на тренировках в ангаре, он был совершенно другим человеком. Ощущение опасности меняет людей, и это мне однозначно не нравилось.

* * *

Пять дней пролетели как один. Матвея выписали из лазарета на третьи сутки, после чего он сразу рванул в тренировочный зал — доказывать самому себе, что никуда не делась его форма. Яровой не мешал, но и не нагружал — дал пару дней на раскачку. Сегодня же командир лично отобрал меня и Матвея для небольшой миссии. Без остальных синих, только втроём.

— Задача простецкая, — сказал Артемий, когда мы спустились с Кроны. — Ничего сложного. Пройдём по маршруту, установим пару маяков, вернёмся к ужину.

На его плече были перевязанные палки — тонкие, металлические, с гравировкой цифр. Он оставил груз с нами, а сам зашёл в «гараж». Выехал оттуда на миниатюрном вездеходе. От обычного отличается лишь количеством пассажирских мест. Я впервые ехал в таком, где салон был один. Даже двигатель почти не издавал шума и было слышно, как колёса буксуют по земле и ломают корни и сухие ветки.

Я был внимателен и заметил, что мы движемся чуть в сторону от того места, где была чумная лужа. Как и в прошлый раз, из-за крутого подъёма и густого леса пришлось спешиться и больше часа топать пешком.

Лес встретил нас привычной сыростью и какофонией звуков. Я растянул сенсорное поле, но чумных не обнаружилось, как и в принципе злых или раздражённых животных. Тишь да гладь в этом плане, что не могло не радовать.

Дорога привела нас к яме. Той самой, где была чумная лужа, которую мы обнаружили пять дней назад. Всё же, моё чувство пространства не обмануло меня.

Теперь это место выглядело иначе — сухая, выжженная земля, никакой воды. Вообще такое ощущение, что здесь катком прошли, пейзаж изменился. Лишь пара кустов с красными листьями подтверждали, что это то самое место, слишком они были приметными.

Отряд зачистки сжёг частично в том числе прилегающую территорию. Я прислушался к своим ощущениям: под землёй — пусто. Никакого тягучего, древнего зова, лишь мёртвая тишина.

— Ребята хорошо поработали, — сказал Яровой, останавливаясь у края выжженной площадки. — Они нейтрализуют скверну, осушают источники. Сказал бы я, что лес восстановится сам…

Он явно что-то недоговорил, задумавшись.

— А чума больше не вернётся? — спросил Матвей.

— В это место — нет. Если только новый очаг не образуется поблизости, — Артемий пожал плечами. — Но это редкость, обычно скверна бьёт из одной точки, как гнойник. Удалил — и всё.

Мы ещё немного посмотрели на голую землю и Артемий пошёл дальше. Через полчаса я заметил такие же палки, которые на плече нёс Яровой. Они были воткнуты на расстоянии метра друг от друга.

— Пришли, — сказал Яровой и скинул груз на землю.

Он начал смотреть в сторону, будто что-то интересное увидел там. Когда мы повернули туда головы, то отпрыгнули в испуге. Потому что метрах в пяти от нас находились дымные тени. Две из них были блёклыми, а третья более насыщенного чёрного цвета, будто гуще.

Яровой рассмеялся и помахал рукой. На удивление одна из бледных теней повторила за ним.

— Что, испугались, салаги? — хихикал он.

— Это что ещё за хтонь⁈ — возмутился Матвей, махнув в сторону теней рукой. Самая тёмная повторила за ним.

— Это? Наше отражение. Все иномирцы такие.

— В смысле отражение?

— А ты подойди чуть ближе, — предложил Артемий с хитрой ухмылкой.

Чуя подвох, я начал приближаться к одной из бледных теней. Мы потянули друг к другу руки и я ощутил ледяное прикосновение, тут же одёрнув руку и отойдя на пару шагов назад. При повторной попытке я понял, что передо мной идеально ровная зеркальная поверхность. За ней отражался лес так, будто являлся продолжением самого себя.

Матвей так же решил ознакомиться с феноменом. Он даже, кривясь от боли, смог запихнуть внутрь палец, но Яровой быстро выдернул его руку:

— Не советую так делать. При определённой глубине оно засасывает. Оттуда ничего не возвращается.

— А нам не опасно стоять так близко?

Артемий отрицательно покачал головой.

— Нет, что бы это ни было, оно отталкивает, делает больно, словно намеренно отгоняет всё, что может передвигаться.

— Так что это такое вообще?

— Граница этого мира, — ответил Яровой. — Разлом — это не просто дыра в пространстве. За ней осколок умирающего мира, который каким-то образом прикрепляется к нашему измерению. Мы, люди, входим внутрь, собираем ресурсы. Когда места остаётся меньше критического объёма, появляется чума. Наша задача в том числе зачищать вспышки заражений. Ведь когда осколок истощается — он схлопывается.

Он замолчал, достал из кармана блокнот и принялся устанавливать первую палку. Цифрами к зеркалу, на расстоянии ровно метра от прошлой палки.

— Этот осколок необычный. Ресурсов здесь полно — мы только верхушку айсберга забрали, а скорость схлопывания аномально высокая. Совершенно непонятно, почему так происходит. Потому здесь Волки.

— Есть какие-то теории?

— Теории… — Яровой установил вторую палку, отошёл на шаг, сверился с записями. — Никто не знает природу этих осколков. Почему они появляются, почему исчезают. Есть гипотеза, что нас будто приглашают сюда — чтобы мы вынесли все магические ресурсы до последней крупицы. Но кто приглашает и зачем… — он покачал головой. — Это только мои мысли. Как оно на самом деле — не знает никто.

— Почему Матвей отражается более отчётливо? — спросил я, решив сменить тему. — А мы лишь едва заметные дымки?

Яровой посмотрел на Матвея, потом на стену.

— Эта зеркальная поверхность отражает чётко лишь то, что является частью мира. Появись животное, оно увидит своего полноценного двойника. Мы, пришлые, почти не имеем отражения. В том числе наша техника, либо животные. Лишь спустя время, когда мир словно начинает принимать нас, отражение становится чётким.

— И тогда мы можем заразиться чумой? — озвучил я своё предположение.

— Верно, стана единственный и лучший детектор, когда пора сваливать из этой дыры. Матвей наглотался чумной воды. Когда та попала в него, его ассимиляция с этим миром усилилась. Потому и отражение стало более чётким.

Матвей побледнел, но промолчал. Он с ужасом посмотрел на своё «отражение» и отошёл подальше.

— Не бойся, — сказал Яровой, заметив его состояние. — Ты не заболел чумой, это исключено. Ваша практика закончится раньше, чем ассимиляция зайдёт слишком далеко, а на Земле ты очистишься полностью. Это произойдет естественным путём за несколько месяцев. Ничего страшного.

— Вы поэтому так часто бываете на Земле? — удивился я.

— Верно, как и весь персонал. Сейчас дома тридцать пять Волков. Графики мы согласуем заранее.

Ого! Выходит, снаружи мне будет помогать целый элитный отряд⁈ Хотя, что-то я раскатал губу, скорее всего, не все они сидят в Москве.

— А если не очищусь? — спросил Матвей.

— Очистишься, — уверенно и даже немного назидательно ответил Артемий. — Никто из наших, кто контактировал со скверной, не оставался навсегда изменённым. Организм мага сильнее любых осколочных зараз, это аксиома. И ты не исключение.

Матвей кивнул, и я заметил, что ему стало немного легче. Не доверять Яровому причин не было.

— Помогите мне, — сказал Яровой, протягивая мне одну из палок. — Вон туда, в метре от предыдущей. Цифрами к стене.

Я взял палку, а вместе с ней и верёвку с метками. Нужно было накинуть петлю на один маяк и отойти необходимое расстояние. Ничего сложного, металл легко вошёл в почву, будто она была маслом. Матвей сделал то же самое со следующей палкой.

Яровой достал магический измеритель — маленькую коробочку с мигающим индикатором — и приложил к стене. Что-то щёлкнуло, индикатор загорелся зелёным. Он записал показания в блокнот, удовлетворённо кивнул.

— Всё. Возвращаемся.

— А зачем нужны эти палки? — спросил Матвей, оглядываясь на ряд металлических столбиков, которые мы установили.

— Они измеряют скорость схлопывания, — пояснил Яровой, пряча измеритель в карман. — Раз в неделю мы обновляем показания. Когда скорость превысит критическую — будем знать, что осколку осталось недолго. Эвакуируем всех, кого можно, и уходим.

— И это место исчезнет?

— Да, скорее всего. Разлом на той стороне всегда схлопывается раньше, чем стена достигает его с этой стороны. Но это процесс небыстрый в любом случае. У нас есть ещё несколько месяцев, может, даже года.

— А сколько существует Путоранский Разлом? — поинтересовался я.

— Одиннадцать месяцев.

Мы двинулись обратно. Я шёл последним, всё пытаясь нащупать то странное, тягучее чувство гнева, что было в первый раз. Но ничего, только тишина. Это вызывало во мне тревогу, так как прежде источник казался живым и древним, как он мог просто так исчезнуть? Да и судя по словам Ярового, лужа должна была появиться совсем недавно. От всего этого я ощущал диссонанс.