Олег занёс кулак для удара. Я сделал блок руками, приняв атаку на предплечья, так как уклониться не успевал. Кости пронзила острая боль, а сам я отлетел назад, проломив новенький забор. Ветки хрустнули подо мной, воздух вышибло из лёгких.

— Стоять! — заорал кто-то из кустов.

Артемий и Серёжа выскочили из зарослей одновременно. Я видел это краем глаза, потому что передо мной всё ещё стоял Олег — или его иллюзия? — и в руке у него вдруг оказался длинный изогнутый меч. Тот самый, которым мы рубили ветки, продвигаясь по этой лесной чаще.

Олег замахнулся и острие понеслось к моей голове — колющий удар. Я дёрнулся в сторону и почувствовал, как лезвие прошло в миллиметре от виска, срезав несколько волосков.

— Твою ж… — выдохнул я, перекатываясь по земле.

Но добить меня Олег не успел.

Серёжа даже не закричал — просто взмахнул рукой, и кинетическая волна обрушилась на плечо Олега, откинув его от меня. А потом Яровой набросил металлические путы — тонкие, змеящиеся ленты, которые мгновенно стянули руки и ноги.

Олег рухнул на колени, потом на бок. Меч выпал из ослабевшей руки, по которой пришёлся удар Серёжи.

— Матвей! — закричал я, вскакивая.

Мы с Димой и Виталием подбежали к омуту. Матвей лежал на боку у самой воды, кашлял, изо рта текла чёрная жижа. Он хватал ртом воздух, раздирал горло ногтями, будто скидывая удавку. Глаза были красными, налитыми кровью. Меня пронзил ужас — он не мог заразиться! Нам так говорили!

Виталий оттащил Матвея от лужи подальше, на сухую землю.

— Андрей! — крикнул Дима. — Быстрее!

Андрей уже бежал к нам, он опустился на колени рядом с Матвеем, перевернул его. Обычная процедура, приемлемая в полевых условиях. Жидкость начала выходить из Матвея, разливаясь по земле. Словно живая, она потянулась обратно, но я не дал ей этого сделать и сжёг.

Наконец Андрей закончил и снова перевернул Матвея. Врач достал из кармана магический диагностический артефакт — маленькую стеклянную сферу — и приложил к груди Камнетёсова. Сфера потемнела, внутри заклубился чёрный туман.

— Вода попала в дыхательные пути, — сказал Андрей напряжённым тоном. — Нужно срочно в лазарет, откачивать жидкость. Виталий, Дима, помогите перенести.

Друид кивнул, и они вдвоём с Димой подхватили Матвея, закинули его руки себе на плечи. Тот кашлял, но пытался идти сам.

Я повернулся к Олегу. Нос был разбит — видимо, кто-то успел заехать, но это его будто совершенно не волновало. Он лежал на спине и смотрел в небо, всё с той же расслабленной мерзкой улыбкой. Будто он на отдых прилёг, гад, а не пытался только что убить человека.

— Зачем⁈ — выкрикнул я, подходя к нему. Руки болели — предплечья опухли, но я сжимал кулаки от ярости. — Зачем ты это сделал⁈

Олег не ответил, даже не посмотрел на меня. Просто лежал и улыбался.

— Зачем⁈ — повторил я громче, почти заорал. — Отвечай, сволочь!

И пнул его в бок. Тот даже не поморщился.

— Бесполезно, — сказал Яровой, подходя сзади. — Говорить он не будет.

— Артемий Игоревич, он…

— Я знаю, — перебил меня Яровой. — Он понесёт наказание, не переживай. Будет трибунал, потом тюрьма. Может, даже что-то похуже. Будет работать в радиоактивных шахтах. Но, видимо, оно того стоило. Да, Олег?

Тот моргнул — единственная его реакция.

Серёжа, стоявший рядом, не выдержал. Он подскочил к предателю и с силой пнул его в бок. Олег закашлялся, скрючился, но улыбка вскоре снова вернулась.

— Ты, гнида, — прошипел Серёжа. — Мы к тебе как к брату…

— Серёжа, хватит, — сказал Яровой. — Если убьёшь ненароком, то сам пострадаешь.

Такая постановка вопроса его немного успокоила, он сплюнул.

— Я всегда знал, что этот скользкий ублюдок…

— Хватит разглагольствовать, — жёстче повторил Артемий. — Свяжите его понадёжнее и тащите к вездеходу. Мы возвращаемся на базу.

Серёжа скрипнул зубами, но подчинился. Он выволок Олега на середину тропы и вместе с подоспевшим Николаем накинул дополнительные путы.

Я стоял и смотрел на Олега, пытаясь осознать произошедшее. В его эмоциях была странная пустота — ни страха, ни раскаяния, ни даже злости, только удовлетворение. Будто утопить Матвея в чумной воде было для него чем-то естественным и правильным. И то, что он не злился на нас, испортивших его планы, заставляло меня ждать подвоха.

Конечно, он мне никогда не нравится. Но заподозрить его в покушении на убийство я бы никогда не смог.

— Алексей, — ко мне подошёл Яровой. — Твои руки.

Я опустил взгляд. Предплечья распухли, кожа посинела. При ударе, видимо, треснули кости. Но боль я почти не чувствовал — только глухую пульсацию. Возможно, эффект дара не отошёл, либо адреналин.

— Терпимо, — ответил я.

— Андрей! — крикнул он, и я увидел, как тот оставил Матвея на парней, что несли его, и направился к нам. Сам я достал из кармашка зелье исцеления и тут же его выпил. Пальцы плохо слушались, тряслись. Врач продиагностировал меня, проводя руками. Я ощущал его влияние на жидкости в моей руке — очень своеобразная магия.

— Ничего критического, — сделал он вывод. — Но лучше не перенапрягаться и тоже посетить лазарет.

Я кивнул, все мы ушли с поляны. Виталий опять отремонтировал забор.

Артемий шёл рядом молча, а потом сказал тише:

— Я хотел показать тебе кое-что важное на этой вылазке. Думал, будет время.

— Что именно? — спросил я.

Он покачал головой.

— Теперь уже не важно. Похоже, не судьба.

Яровой отвернулся и направился к вездеходу. А я стоял, смотрел ему в спину, и не понимал — о чём он? Что он хотел показать? Какое-то место? Какой-то феномен местный? Или хотел предупредить меня об Олеге, но не успел?

Мы двинулись назад. Матвея несли на руках, он уже почти не кашлял, но дышал тяжело, с присвистом. Андрей шёл рядом, что-то шептал, вливая в него целительную магию. Серёжа и Николай под конвоем вели Олега — ему немного освободили ноги, сковав из короткой цепью, чтобы не смог убежать.

А я шёл последним, оглядываясь на поляну, которая осталась позади. Чёрный омут, выжженная земля, пепел кустов. И где-то там, под землёй, тот древний, тягучий гнев, который я почувствовал. Он никуда не делся, будто ждал моего возвращения и не прощался. Это было неприятно — живая вода? Или там какое-то существо внутри?

Но я отбросил эти мысли. Сейчас меня больше волновало другое — что Яровой хотел мне показать. И почему Олег напал именно на Матвея, в этом не было никакого смысла.

* * *

Вездеход трясло на корнях и камнях, но я почти не чувствовал толчков. Сидел у окна, смотрел на проплывающий за решёткой серый лес и пытался осознать то, что случилось.

Олег находился напротив, между Серёжей и Николаем. Связанный, с разбитым носом, подбитым глазом, в грязной форме. И улыбался, будто больной на голову, либо чтобы намеренно позлить нас.

Он был слишком уверен и спокоен, будто что-то знал, недоступное нам. Считал, что ему ничего не будет за такой поступок? Мерзкое ощущение терзало меня, будто он не проиграл, а выиграл, только мы все это ещё не поняли. Эта улыбка заставляла меня сомневаться — настолько она не соответствовала ситуации.

Я смотрел на него и вспоминал всё, что случилось. Целая цепочка событий — слишком много совпадений. Та пауза перед спуском в ущелье, когда он проверял наши крепления. А потом сорвался Матвей. Если бы не Виталий с его корнями, Камнетёсов мог бы разбиться. Это ведь был первый звоночек, что здесь что-то не так. Не только я не придал этому значения, но и другие члены группы, которые знали его намного дольше моего, тоже. Потому что он всегда был таким улыбчивым и самодовольным, чем раздражал остальных.

На тренировке, когда он создал иллюзию, чтобы я напал на Матвея. Мог ли я серьёзно покалечить парня? Возможно, но вряд ли. Тогда зачем он это сделал? А потом — целенаправленно втирался в доверие к Камнетёсову. Они много общались, проводили время вместе. Матвей считал его нормальным мужиком, который просто любит подкалывать новичков. Говорил мне: «Ты слишком мнительный, Алексей. Олег нормальный, просто у него чувство юмора такое».

Пытался ли он намеренно устроить разлад между нами? Чтобы, например, потом меня обвинить в покушении? Да и сейчас — если хотел убить, то почему сразу этого не сделал? Чтобы списать на несчастный случай? Любопытный практикант нарушил приказ и вернулся к луже, а там поскользнулся и упал, после чего захлебнулся.

Когда уже было нечего терять и напал на меня, он мог убить Матвея? Или нет? Что это было за раздвоение? Одни вопросы!

Я посмотрел в сторону, на Матвея. Он лежал на импровизированных носилках, и Андрей вливал в него целительную магию. Что будет с парнем, я не знал, но очень волновался. Говорилось, что нужно год минимум провести в Разломе, чтобы чума начала действовать, но если она попадёт внутрь? Насколько это опасно? Предупреждали «не купаться» в этом, а что, если…

Нет, лучше не думать о таком.

Зачем всё это Олегу? Я задавал себе этот вопрос снова и снова, но ответа не было. Олег молчал, улыбался, смотрел в потолок вездехода, иногда прикрывал глаза, будто дремал. Будто ничего не произошло.

Мог бы я перетянуть внимание Матвея на себя? Помешало бы это Олегу сблизиться с ним? Чтобы когда тот позвал к чумному омуту, Камнетёсов отказал. Ох уж эти «если да кабы». Я не мог ничего знать наверняка, моё упрямство могло, наоборот, усугубить ситуацию и Матвей уже меня начал считать странным.

И всё же, мне было не по себе, хоть и понимал, что ситуацию исправить был не в состоянии. То, что Олег не нравится мне, не позволяло относиться к нему предвзято.

Когда мы вернулись, Олега передали под охрану. На зачистку лужи отправилась совсем иная команда, не из Волков. Этим занимались местные учёные.

Во время ужина мне кусок в горло не лез. Матвей впал в спячку, но его состояние было стабильно, как говорили врачи. Лёгкие очистили, так что теперь в нём ни капли этой дряни не осталось. Но настроение от этого не поднялось.

Рядом сидел Дима. Доев, он молча ушёл.

— Не грызи себя, — раздался голос Ярового.

Я поднял голову. Командир стоял сбоку от меня и смотрел задумчиво.

— Я не…

— Вижу, — перебил он. — Ты не виноват, Олег был слишком хитёр. Я сам не раскусил его раньше.

Артемий сел напротив меня.

— Странный он был всегда. Но я думал, просто… характер. Он пробыл с нами больше полугода, всегда выполнял свои задачи. Может, не идеально, с оговорками, но результат был. Сам понимаешь, в нашем деле нет истинно верных методов.

— Зачем он это сделал? — спросил я. Голос прозвучал хрипло. — Зачем топить Матвея?

Яровой покачал головой.

— Не знаю. И, боюсь, не скоро узнаем. Он молчит, и, думаю, молчать будет долго. Но ничего, военный суд из него всё вытащит, там умеют работать с несговорчивыми.

Он поднялся, пару раз хлопнул меня по плечу, и ушёл. А я остался наедине со своим остывшим ужином.

* * *

На следующий день мы, не сговариваясь, собрались в комнате отдыха. Все, кроме Матвея — тот был в лазарете, под присмотром врачей. И без Олега, который теперь находился в изоляторе, в отдельном здании, под охраной. Без начальства в лице Артемия, он собирался участвовать в первичном допросе предателя. Итого, семеро — я, Дима, Серёжа, Виталий, Ваня, Андрей и Николай.

В комнате стояла гнетущая атмосфера, никто не решался начать разговор. Дима сидел рядом со мной и смотрел в пол пустыми глазами. В его руках была кружка чая. Николай наблюдал в открытое окно зелёную листву, трепыхающуюся на ветру. Многоголосый шум леса проникал к нам, хоть и не такой громкий, как внизу.

Серёжа с недовольным видом листал что-то на планшете, но мне казалось, что он даже не всматривался. Виталий сидел на диване и крутил в руках свою фляжку. Наверное, только один Андрей внешне не выражал общей подавленности из-за своего лишённого эмоций лица. Он пил чай маленькими глотками, изредка поднося кружку к губам.

— С Матвеем же всё будет в порядке? — нарушил я тишину, обращаясь к нашему штатному врачу.

Андрей кивнул.

— Его жизни ничего больше не угрожает. Парочку дней посмотрят на состояние и выпишут. Ему требуется покой, но я бы на твоём месте зашёл к нему. Всё же, вы хорошо общались, он будет рад тебя видеть.

Я благодарно кивнул ему.

— Знаете, — сказал Виталий, усмехнувшись, — я всегда думал, что если кто и кинет нас, то это Серёжа. Вечно всем недоволен и шуточки тупые.

Серёжа взбесился мгновенно. Он швырнул планшет на диван и вскочил, приблизившись к друиду, который сидел почти на другом конце комнаты. Я испугался, что будет драка, но мужчина лишь навис над тем, кто его оскорбил, не более того.

— Я, в отличие от этого скользкого гада, всегда был прямым и честным! — заорал он, брызжа слюной, отчего Виталий недовольно скривился и вытер лицо ладонью. — Никого не подставлял, не прятался за улыбочкой. А он… — Серёжа отстранился и сел рядом с тем, на кого только что орал. — Я всегда говорил, что он мутный! Вечно ходил с блаженной улыбкой, будто под кайфом, хотя бурду из твоей фляжки никогда не пил. У него, видимо, своя трава была забористая.

— Во-первых, у меня не бурда, — Виталий усмехнулся. Он приподнял фляжку, повертел перед глазами. — И не алкоголь, либо наркотики, откуда ты вообще эту чушь взял? Как и говорил уже не раз, это травяной общеукрепляющий отвар. Он меня успокаивает, снимает напряжение.

— Отвар? — голос Серёжи был полон недоверия. — Ты шутишь? Ничто не снимает стресс лучше алкоголя!

— Хочешь — проверь, — Виталий протянул фляжку.

Серёжа выхватил её, открутил крышку и сделал большой глоток. Я ожидал, что он выплюнет, начнёт ругаться, но он изобразил удивление и проглотил.

— Это… — он сделал ещё один глоток, медленнее. — Это реально отвар, даже не настойка. Горький, как полынь, но… без алкоголя.

— Я же говорил, — Виталий забрал фляжку и убрал в карман.

— Эх, — печально вздохнул Серёжа, изображая на лице вселенское разочарование. — Я уж понадеялся, что у тебя хоть немного спиртного есть… И такой облом…

Все засмеялись, и обстановка немного разрядилась.

— Чего ржёте? Во всей кроне ни капли не найти, грёбаные правила. Даже душу отвести не дают, изверги. Николай! — он вскинул руку и тот, кого звали, медленно повернул голову. — Что там завхоз сказал? Опять отказал добавить нам выпивки в общий заказ с большой земли?

— Ты прекрасно знаешь — то же, что и всегда. По правилам не положено. Есть только технический спирт, и тот под контролем. Ослепнуть захотел и выговор получить? Отгул возьми, сгоняй на Землю.

— Какие все серьёзные, правильные, — отмахнулся тот. — Аж тошно. А я, может, тут хочу выпить! Да и что вы без меня делать будете? Загнётесь ещё…

Все вздохнули. Кто-то облегчённо, кто-то просто потому, что напряжение немного спало. Я поймал себя на мысли, что самому стало легче. Несмотря на впечатление засранца, Серёжа не такой уж плохой мужик.

— А знаете, — сказал Серёжа, понижая голос. — Я видел Ярового, когда он вышел от Олега. Лично допрашивал, в закрытой камере. Я мимо проходил как раз.

— Полагаю, чисто случайно, — хмыкнул я.

— Не в том дело, — отмахнулся он. — Лицо у Артемия было такое, будто он узнал нечто такое, о чём предпочёл бы не знать. Точно вам говорю! А Олега потом обрабатывали врачи — во как с ним поработал наш главный!

— В любом случае, нам вряд ли кто-то что-то расскажет. Узнаем только после суда, — сказал Николай.

— Он был моим другом, — внезапно подал голос Ваня, молчавший всё это время. — Мы много общались. Я думал, мы друзья. Мой талант… Я должен был чувствовать, что с ним что-то не так, но ничего не заметил. Он всегда был спокойным, уверенным, улыбался. Никаких лжи или злости я не ощущал.

— Ты не виноват, — сказал Николай серьёзным тоном. — Мы все не придали значения его поведению. Потому что все мы здесь со своим приветом, кто-то больше, кто-то меньше. Не нам судить других за подобное. Да, Серёжа?

— А что? Я ничего! Я нормальный!

— Ну да, достал всех уже своим убогим чувством юмора, — пробубнил Виталий, за что получил толчок в бок от Серёжи.

— На себя посмотри, ныкаешь свой отвар полыни, будто это ром. Соблазны создаёшь и на ненужные мысли наводишь.

— Вот! Что я и говорил! — вздохнул друид и снова приложился к фляжке, на что все беззлобно рассмеялись.

— Я должен был, — упрямо повторил Ваня, его шутка не зацепила. — Я же провидец, это моя работа — чувствовать ложь, предвидеть будущее, рассчитывать нестыковки и странности. Но он оказался очень хитрым. Всё, что он рассказывал, всё, чем делился, могло быть обманом с самого начала. И вся наша дружба… тоже.

Он замолчал. В комнате повисла тяжёлая тишина.

— Ваня, — сказал Виталий. — Ты не рентген, ты не умеешь читать мысли. Да и талант свой ты ведь рядом с ним наверняка специально не активировал. Олег был мастером иллюзий, он знал, как обманывать. Даже провидцев. Может, он вообще использовал тебя чисто для тренировки. Эй!

Друид покосился на Серёжу, который его ткнул локтем в бок.

— Вот именно, — подхватил тот. — Мастер! Он нас всех обманывал, ну, кроме меня, конечно…. И даже Ярового, а мы все знаем, у него чуйка на таланты. Не бери в голову, короче.

Ваня кивнул, но я видел, что слова его не утешили.

— Всем забыть об Олеге, — раздался голос от двери.

Мы все обернулись на Ярового. Выглядел он на удивление бодро.

— Он не наш больше, — продолжил Артемий. — Не синий, не белый, не Грозовой Волк. Он — предатель, и его судьбу решит трибунал на Земле. А здесь, в Кроне, мы его не знаем и никогда не знали. Вы меня поняли?

— Поняли, — ответили мы нестройным хором.

— Незаметно. Комната отдыха чтобы отдыхать и веселиться, а вы тут будто похороны устроили. Хоть бы музыку включили.

Он прошёл к аппарату, нажал кнопку. Через динамики раздался хлопок, и полилась тихая нейтральная музыка, что-то из классики. Артемий пролистал пальцем экран и что-то выбрал, отчего раздалась гораздо более бодрая и жёсткая мелодия, ещё и громкость увеличил. Под такое точно не погрустить.

Виталий убрал фляжку и махнул в сторону настольного хоккея, Серёжа кивнул. Остальные тоже нашли себе занятия, которых в этом помещении было достаточно.

— Алексей, выйдем? — обратился ко мне Артемий Игоревич, и я кивнул.

На удивление, он повёл меня в сторону офисного здания, к себе в кабинет. Сел за стол и молчал какое-то время.

— Мне удалось кое-что узнать, — сказал он наконец. — От Олега.

Я тут же нахмурился, ожидая информации. Естественно, я хотел знать, что произошло на самом деле.

— Ты ведь понимаешь, что это не для всех? Да и по большей части, это мои домыслы на основании разрозненных данных.

Я кивнул.

— Эта информация вряд ли станет общедоступной, но когда это обычных солдат посвящали в свои дела власть имущие? — он покачал головой. — К сожалению, все вы стали лишь пешками в чужой игре.

Его слова не оставили меня равнодушным, сложно передать спектр эмоций. Интриги, опять интриги. А я так надеялся, что хотя бы в армии их нет.