Северный сектор встретил нас тишиной. Мы шли уже третий час. Вездеход оставили позади — дальше начиналась такая чащоба, где даже его мощные шины бессильны. Лес вокруг был серым, мрачным, будто кто-то вытянул из него все краски. Даже такой привычный шум местной живности был гораздо тише и дальше, будто мы отдалились от обитаемых мест.

— Какая-то хтонь, — буркнул Серёжа, идущий вторым.

Он был мрачнее тучи — не шутил, не подкалывал, просто шёл и сплёвывал под ноги. Остальные ветераны тоже помалкивали. Виталий, обычно расслабленный, крутил головой по сторонам, и всё чаще прикладывался к своей фляжке. Он не пьянел, так что я был склонен верить тому, что там обычный тонизирующий отвар.

Яровой шёл первым, сверяясь с картой на планшете, и то и дело бросал короткие команды: «Вправо», «Обходим», «Тише».

Я шёл третьим, сразу за Серёжей, и постоянно сканировал пространство. Мой дар работал на пределе — я растянул сенсорное поле метров на двадцать, пытаясь уловить хоть что-то — злость, раздражение, которые бы указали на присутствие чумных тварей. Согласно разведданным, очередная стая чумных животных, похожих на кабанов, пришла с этого направления, и мы были обязаны проверить. Белый отряд был занят на другом задании.

Но я ничего не чувствовал, лишь фоновое раздражение нашей же группы. Мне казалось, что это сбивает мой дар, но приказать им перестать нервничать явно плохая идея. Потому я продолжал идти и прислушиваться к своим ощущениям.

Мои мысли возвращались к Фёдору. Мы с ним почти не общались, особенно после разделения по отрядам. Я помнил его глаза, наполненные ужасом, которые увидел на последнем задании. Прошло два дня с той миссии эвакуации рабочих из шахты. Вернувшись из лазарета, я узнал, что Резонцев отказался от продолжения практики. Его перевели в другую часть Кроны, где он дожидался, пока кто-то не отправится к базовому лагерю в горах. То есть, он таким образом дистанцировался, и не собирался ни с кем из нас общаться.

Тот перевёрнутый вездеход с кровью. Нашествие игольников было неожиданным, но трое рабочих успели спрятаться в машине. Они загерметизировали двери, думали, что отсидятся. Но чумные твари окружили их. Рабочие попытались уехать — и животные перевернули машину.

Когда отряд зелёных вернулся с ранеными, Фёдор использовал свою силу. Он ведь отчасти маг дисбаланса, решил использовать свой дар на чумных тварях — разумеется, с разрешения Петра, командира группы. Никто не знал, как это сработает.

«Болезнь», которая и так бурлила в этих созданиях, ускорилась. Твари не ослабли — они стали сильнее, быстрее, злее. И за пять минут сгорели дотла, превратившись в чёрную жижу.

Но этих пяти минут им хватило, чтобы вскрыть вездеход, словно консервную банку, и разодрать людей в клочья.

Фёдор всё это видел. Он находился ближе всех, в десяти метрах, наблюдал за всем через лобовое бронированное стекло, и не мог помочь. Его дар по сути ускорил чуму, но и сделал тварей смертоноснее.

Путев находился рядом, но в пассажирской части. Он не видел, но слышал вопли людей вперемешку со смехом игольников. Он и сказал, что в тот момент Фёдор будто завис. А вернувшись в Крону, он начал себя винить в смерти шахтёров. Боялся выйти из комнаты, того, что его начнут обвинять выжившие, которые знали погибших. Или даже свои сослуживцы.

— Скучно идём, — раздался голос Олега, отрывая меня от размышлений. Он шёл почти в хвосте, но его всегда было слышно. — Ни твари, ни шороха. Может, чума узнала, что синий отряд пожаловал, и драпанула?

Я покосился на него. Олег улыбался своей обычной раздражающей улыбкой, будто его ничего в этой жизни не волнует. И мы не ищем в лесу чумных животных, а просто на прогулке где-то на Земле.

— Особенно, — продолжил он, чуть повысив голос, — наш новоиспечённый герой, который сжигает чумных одним взглядом. Алексей Стужев, подмастерье, гроза скверны. Твари, наверное, в ужасе разбегаются, только заслышав его имя.

Я не понял сразу — это похвала или издёвка? Но тон был неприятным, он будто надо мной насмехался.

— Ты чего, Олег? — спросил Матвей настороженно.

— А что такого? — Олег развёл руками. — Парень спас людей, отличился. Молодец. Я просто похвалил его. Логично же?

Честно, на похвалу это мало походило. Если он собирался так разрядить обстановку, то это у него определённо не вышло.

— Олег, закрой рот, — рыкнул Серёжа, не оборачиваясь. — Не слышал, что командир сказал? Без разговоров. Не мешайся нашим сенсорам и провидцам.

— Прям таки и слова сказать нельзя, — Олег улыбнулся ещё шире. — Я просто похвалил парня, чтобы ни он, ни другие не боялись.

— Я сказал — заткнись, — Серёжа резко обернулся. В его глазах горела злость, и я ощутил, как в нём поднимается волна настоящей ярости. — Ещё слово — и я тебя так приложу, что ты свою улыбочку проглотишь.

Он погрозил кулаком.

— Серёжа! — рявкнул Яровой, тоже оборачиваясь. — Отставить!

— Да он задолбал уже!

— Я сказал — отставить! — голос Артемия не допускал возражений. — Олег, ты тоже прекрати. Развели тут балаган, словно дети малые. Всем молчать и двигаться вперёд.

Олег пожал плечами и замолчал, но улыбка с его лица не исчезла. Она так и застыла — холодная, неподвижная, как маска. И чем дольше я на неё смотрел, тем больше она мне не нравилась. И что не так с этим парнем?

Похвалил? Конечно, так я и поверил. К чему вообще была эта нападка? Из-за чего? Мы почти не общались, я ему ничего не сделал. Или понял, что тогда я Яровому пожаловался? Или, может, ему просто нравится провоцировать? Или он завидует, что новобранец получил больше внимания, чем ветеран?

Мы прошли ещё метров сто в тишине. Я снова растянул сенсорное поле — пусто. Ничего, кроме фонового раздражения группы.

В какой-то момент я услышал, как сзади зашептались. Я прислушался краем уха, не оборачиваясь.

— Ты чего, — это был голос Матвея. Он говорил тихо, но я разбирал слова.

— Да просто, — ответил Олег, и в его голосе вдруг прозвучала такая несвойственная ему рассеянность. — Я… старею, наверное. Вижу, как молодые прутся вперёд, такие сильные, уверенные. А я тут уже сколько лет, и всё на одном месте. Страшно становится. Вот и ты тоже, гений доморощенный. Что нам, простым ребятам ждать от будущего?

— Не преувеличивай, — ответил ему Матвей. — Мы тоже простые на самом деле. Что плохого в том, что новички смогут тебе спину прикрыть? Радоваться надо.

— Я знаю, — Олег хмыкнул. — Знаю. Просто боюсь, что однажды новички меня затмят. И я останусь никому не нужным старым псом.

Матвей что-то ответил, но я уже не слушал.

Что-то в этих словах было не так, не вязалось с поступками и образом Олега. Чтобы он сомневался в себе? Мне он казался самым спокойным среди всех, будто знал, что в будущем его не ждёт ничего плохого. Какая-то смиренность.

Я помотал головой, отгоняя дурные мысли. Сейчас не время, надо сосредоточиться на задании. Вновь растянул свою зону сенсорики и неожиданно ощутил что-то вдалеке. Почти как это было позавчера с чумными игольниками, но всё же иначе. Что-то тягучее, маслянистое, оно будто звало меня издалека, как напевом. Едва ощутимо прикасалось своей радостной яростью, воодушевлением. Этот гнев не был негативным, но оставался настораживающим.

Пытаясь переварить ощущения, я остановился. Всё это было очень странно, хоть я и подобрал примерные слова для описания, это было слишком уж условно и поверхностно. На самом деле, это было невозможно выразить известными мне способами.

— Алексей? — Матвей тут же замер за моей спиной. — Что-то случилось?

— Там, — я указал рукой не вперёд, а вправо, в густую чащу. — Не знаю, что это. Но оно не впереди, а сбоку.

— Уверен с направлением? — спросил Яровой, подходя ближе и сверяясь с планшетом. — Хотя, данные изначально были условны. Сколько их?

— Пока не могу сказать, но они очень далеко. Одновременно на прошлый раз похоже и не похоже.

— Похоже, не похоже, — Серёжа, кривясь, сплюнул в очередной раз. — Мне это не нравится.

— Мне тоже, — признался я. — Но там что-то есть. И оно… странное. Не знаю, как объяснить.

Яровой перевёл взгляд на нашего провидца, но Ваня покачал головой.

— Я не ощущаю входящих данных, таланту не с чем работать. Простите.

— Да ничего, — вздохнул Артемий. — Это и правда не твоя специализация. Ты лучше работаешь с текстовыми данными разведки.

Все смотрели в ту сторону, что я указал. Не знаю, что они хотели там увидеть — обычные густые кусты.

— Нас ведёт Алексей, я за ним, остальные — за мной. Полная боевая готовность.

Я шагнул в заросли, разрезая ветки изогнутым мечом. За мной двинулись остальные. Шли мы долго, очень долго. Я слышал, как Серёжа выругался сквозь зубы, как Виталий тихо спросил: «Далеко ещё?»

— Не знаю, — ответил я. — Оно почти не приближается. И не отдаляется. Но оно точно там.

— Иди, — сказал Яровой. — Время не резиновое.

Я пошёл. Чем глубже мы забирались в чащу, тем очевиднее становилось, что окружение меняется. Звуки становились тише и тише, через какое-то время, мы начали идти в полной тишине. Ничего, кроме шума листьев на ветру.

Постепенно ощущения сменились. Казалось, я подошёл к двери, за которой скрывался великан. Так мы вышли на большую поляну, в центре которой находилась лужа чего-то, похожего на нефть. А само окружение безжизненное, трава и деревья высохли. Но всё вокруг было наполнено этим «напевом» тихой злости.

— Пришли, — сказал я тихо. — Оно там.

Пальцем указал на лужу, так как самый сильный сигнал шёл оттуда. Вода в ней не двигалась, а стояла плотной, маслянистой плёнкой, без единой ряби. Она не отражала ни серое небо, ни деревья. Просто чёрное пятно, которое будто втягивало в себя свет.

— Ничего себе… — прошептал Дима за моей спиной.

Я не ответил, смотрел на воду и хмурился, ощущая очень странный гнев. Там сидит какой-то зверь? Червь? Не могла же сама вода злиться, это абсурд.

— Всем стоять, — тихо сказал Яровой. — Не подходить к воде. Виталий, проверь периметр.

— Не надо проверять, — раздался голос Вани. Он стоял чуть позади всех, вжав голову в плечи, но глаза его были широко открыты, почти испуганно. — Растения. Они… мутировали. Скоро нападут…

Я перевёл взгляд на кусты. Их было немного — несколько корявых веточек вокруг поляны, с чёрными, обломанными ветками. Такие же безжизненные, как и всё вокруг. Но теперь, присмотревшись, я заметил, что ветки… дрожат. Медленно, едва заметно, будто на ветру, которого здесь, у земли, не было.

— Мутировали? — спросил Матвей, делая шаг вперёд, чтобы лучше рассмотреть, видимо.

— Матвей, назад, — резко сказал Яровой. — Сказано же — стоять.

Но Матвей не успел отступить. Он вышел буквально на пару шагов вперёд, до кустов оставалось ещё метров семь, как ветки дёрнулись, словно щупальца, и одна из них — тонкая, но покрытая частыми шипами — хлестнула Матвея по лицу. Он охнул, отшатнулся, но лоза уже обвивалась вокруг его шеи. Затягиваясь, она впиваясь колючками в кожу, потекла кровь. Затем резко дёрнула к себе добычу, и Камнетёсов упал на руки. Это произошло так быстро, что я скорее удивлен, чем испугался.

— Матвей! — я рванул вперёд, не думая.

Пламя вырвалось из моих рук белым потоком. Я не жалел маны — ударил прямо в куст, сжигая его дотла. Лоза на шее Матвея обмякла и сдулась, она упала на землю и превратилась в жижу. Но я продолжил жечь, пока от растения не остался один пепел. Зацепил и остальных его «собратьев».

— Ушли от воды! — скомандовал Яровой. — Все назад!

Мы отступили. Я обернулся на Матвея. Он хрипел, трогая шею — на коже остались глубокие красные полосы, из которых сочилась кровь. Колючки торчали, как занозы.

Андрей, наш седой врач, уже был рядом. Он опустился на колено перед Матвеем, достал из кармана тонкие щипцы и принялся аккуратно вытаскивать колючки одну за другой. Лицо его, как всегда, не выражало ничего, но руки двигались быстро и уверенно, будто он каждый день таким занимался.

Матвей сидел на земле, бледный, с расширенными зрачками. Я видел, как он трясётся — то ли от боли, то ли от осознания, что секунда — и лоза могла пережать горло, или даже перерезать.

— Ещё какие-то растения опасны? — спросил Яровой, оглядывая поляну.

Я уже сканировал пространство. Гнев шёл только от воды, всё остальное вокруг — только эхо. Я не отличал ни прежние сожженные кусты, ни мёртвые.

— Нет, — сказал Ваня, его глаза были стеклянными. — Здесь больше нет ничего живого.

Он моргнул и взгляд стал осмысленным.

— Ещё что-то есть? — Яровой вновь обратился к Ване.

— Нет данных больше, — тот покачал головой.

— Скверна, — сказал Яровой, подходя ближе к луже. — Самое чистое проявление чумы, теперь вы тоже это видели, новички. Она заражает не только животных. Флора тоже мутирует, растения становятся полуразумными хищниками. Втягивают в себя всё, что движется, раздирают на части. Как и всё чумное, растения почти ничем не питаются и живут непонятно как, на чистой магии, видимо.

— А вода? — спросил взволнованный Дима. — Она опасна? Там кто-то живёт?

— Нет, — ответил Артемий, покачав головой. — В осквернённой воде никогда никто не обитает, но при контакте с ней заражение происходит моментально. Животные обычно боятся всего чумного, но иногда, заражённые обычными паразитами и лишённые разума, подходят. Либо иные больные, раненые. Вода может течь сама по себе, глубоко под землёй, и подниматься на поверхность. Не все заражаются, многие гибнут, а потом ими питаются падальщики. Так эта дрянь и разносится.

Яровой махнул рукой Виталию. Тот тут же начал создавать нечто вроде плетёного забора.

— Путилов пришлёт спецотряд по зачистке, координаты я отправил, связь тут есть. Наша задача — дальше патрулирование, — сообщил Яровой.

— Мы не будем ждать? — удивился я.

— Не наша специализация. Мы — разведка и силовой захват, а не уборка скверны, — Артемий посмотрел на омут. — С этим справятся другие. Со специальным оборудованием.

Я кивнул, хотя внутри заскребли кошки. Оставлять здесь это просто так не хотелось. Забор деревянный это хорошо, но казалось мне слишком слабой защитой.

— Как твоя шея? — спросил я у Матвея, отгоняя ненужные мысли.

Андрей уже закончил. На шее Камнетёсова не было видно ничего, даже кровь стёрли. Совершенно обычная кожа.

— Жить буду, — ответил он, морщась.

Я оглядел поляну, всё было выжжено. Моё пламя и сама чума не просто высушила, растения будто обгорели. Я обратил внимание на Олега. Он стоял чуть в стороне, у края поляны, и смотрел на воду. На его лице застыла странная, неподвижная улыбка.

— Идём! Чего встали? — услышал я недовольный выкрик Ярового. — С Виталием останется Олег, остальные — за мной!

Улыбка Олега будто стала чуть шире, а взгляд не отрывался от лужи. Он будто что-то обдумывал — совсем уж моя мнительность разыгралась. Он же не собирается там искупаться, как когда-то предполагала Гравитова?

— У нас ещё полсектора, — сказал Яровой, когда я подошёл к нему. Алексей, ты по-прежнему в авангарде. Чувствуешь что-то — докладывай. Остальные так же рассредоточились и внимательно смотрите под ноги. Мало ли, где-то вода чумная вылилась?

— Да, командир.

Мы двинулись дальше, оставляя позади выжженную поляну и чёрную воду. Я шёл и пытался не думать об улыбке Олега. Прислушивался, но зов оставался за спиной, впереди — ничего.

Вокруг было всё так же тихо, а затем позади появился такой знакомый взрыв гнева — это определённо был человек.

— Там! — выкрикнул я и ломанулся назад.

— Стужев! Куда⁈ — Яровой явно был недоволен моим поведением, но я уже мчался на всех парах назад. Меня не покидало нехорошее предчувствие.

Я встретил всех членов группы, они с удивлением оборачивались, но не спешили за мной. Возможно, потому что Артемий бежал следом. Внезапно до меня дошло озарение — я увидел всех, кроме Матвея и Олега, их не было, хотя тот же Виталий снова оказался в группе. Когда они успели разделиться? Нехорошее предчувствие усилилось.

Виталий закономерно уже закончил забор, раз ушёл отсюда, так что я перепрыгнул его — два метра не проблема для мага. Уже в полёте наверху я увидел то, отчего сердце пропустило удар. Матвей стоял на карачках и упирался в землю, пытаясь вырваться из хватки Олега, который буквально макал его головой в скверну. Та буквально встала горбом, чтобы окружить человека, и будто засасывала.

Не успел коснуться ногами земли, как Олег раздвоился и метнулся ко мне. Один мужчина продолжал топить Матвея, а второй занёс кулак для удара. Я сделал блок руками, приняв атаку на предплечья. Кости пронзила острая боль, а сам я отлетел назад, проломив новенький забор.