Через несколько часов, когда нервы успокоились, а навязчивое ощущение слизи на коже пропало, Яровой собрал нас в тактической комнате. Но не для обсуждения Глыбы. На стенах всё те же карты, схемы, а на доске мелом набросано новое чудовище — корявое, шестилапое, с пастью, полной острых зубов. Но главная опасность — это их так называемая шерсть, она же тонкие иглы, которые те могли отбрасывать, смазанные ядом. Ничего смертельного, но эффект неприятный, да и к иглам прилагались зубастые хищники.

Я сидел между Матвеем и притихшим Димой, который после удачной охоты вроде бы обрёл уверенность, но сейчас снова побледнел. Потому что то было травоядное животное, а это стая кого-то пострашнее. Как я понял по учебным материалам, игольные псы, или просто игольники, сбивались в стаи до пятнадцати особей.

— Вы молодцы, справились с первым заданием, — Артемий стоял у доски, скрестив руки. Он кивнул нам, а затем его обычная лёгкая полуулыбка исчезла, сменившись сосредоточенностью. — Но служба продолжается. Получен экстренный вызов от зелёного отряда.

Я удивился. Ребята там не слабаки, хоть по сути это лекари и носильщики. Если у них проблемы, значит, всё серьёзно.

— Час назад отряд Петра прибыл вывести десять пострадавших после обрушения в шахте, — продолжал Яровой. — На отходе они столкнулись с чумными тварями и были вынуждены вернуться. Шестеро специалистов и пятьдесят рабочих, из них двенадцать раненых. Зелёные держат оборону в старом штреке, но патроны и мана на исходе. Наша задача — пробиться к ним и эвакуировать всех. Вопросы?

Виталий нахмурился и по обыкновению отхлебнул из фляжки.

— В разломах ведь только одни маги, верно? — поинтересовался я и Яровой кивнул. — Пятьдесят голов и не смогли отбиться? Что там за стая такая, известно?

Яровой тяжело вздохнул.

— Все они по сути обычные гражданские. Маги-неофиты, первая-вторая звёзды, никогда в бою не были. Их работа — вырабатывать полезные ископаемые, а не воевать с чумными псами. Тем более игольниками. Размер стаи неизвестен, сами понимаете, если те заражены, то логики здесь нет никакой. Можно ожидать что угодно. Да и, судя по вопросу, вы так и не поняли, чем является чума. По сути, она выводит новый вид тварей, бесстрашных и неубиваемых. Первая задача — лишить конечностей, вторая — взорвать всё тело. Даже оставшись без головы, тварь может рвать когтями наощупь.

Тут я напрягся. Неофиты — это же наш уровень или даже ниже. Но мы хотя бы тренировались с Яровым, прошли через его мясорубку. А эти — обычные работяги, вряд ли у них была адекватная тренировка.

— Эвакуировать надо прям всех? — подал голос Серёжа, потирая шею. Голос его звучал устало.

— Ты знаешь правила, повторю их для новичков, — взгляд Артемия переместился к нам, новобранцам. — При нападении чумных тварей на любую базу следует эвакуация, а затем зачистка. Лишь убедившись, что источник заразы поблизости уничтожен, люди возвращаются на объект для дальнейшей работы. В империи не так много магов, чтобы легко списывать их со счетов. Для их защиты здесь мы.

Да уж, пятьдесят шесть только гражданских, и зелёных одиннадцать. Ввести такую большую группу будет та ещё задачка. Учитывая, что количество игольников неизвестно.

Я почувствовал, как в комнате повисла тяжёлая, липкая тревога. Не только моя — общая. Даже Серёжа, вечно циничный, перестал ухмыляться.

Яровой закрепил карту, на которой показывал детали операции — два вездехода с нами, ещё три есть на месте. В каждом по двадцать пять мест — хватит на всех, в том числе и раненых. Кроме того, придётся забрать какие-то коробки с образцами и документами.

— Так, — Артемий закончил свой рассказ. — Синие выступают через десять минут. Полная выкладка, боевые артефакты, ружья с разрывными патронами, мечи. На сборы времени мало, вперёд.

Все поднялись и направились на выход, а меня Яровой притормозил.

— Сейчас будет прекрасная возможность проверить твоё чутьё, — сказал он, когда мы остались наедине. — Так что будь внимателен и не молчи.

Я кивнул, ощущая, как внутри всё сворачивается от волнения. Чумных тварей я никогда не видел вживую, только на лекциях Гравитовой. Знал, что они не чувствуют боли, не умирают от обычных ран, и что с ними надо быть предельно осторожным.

Но ещё больше меня тревожило другое — я не знал, работает ли мой дар на чумных животных. Смогу ли я ощутить их гнев, как ощущаю злость людей? Или они для меня — пустое место? От ответа на этот вопрос зависело многое, и скоро я его узнаю.

— Выдвигаемся, — скомандовал Яровой, похлопав меня по плечу. — Вездеходы ждут внизу, как и оружие.

Мы редко использовали подобные приспособления, как ружья, даже на практике уделяли мало внимания. Потому что любой маг сильнее подобной пукалки, но если неизвестно количество противников, то как способ сберечь ману сойдёт. Хотя мне уверенности никакой автомат или что-то ещё не придаст, в отличие от боевого артефакта. У меня было два — один усиливал магию огня, второй — боевой, по сути фаерболами швырялся. Браслет-кокон я не считал, мы привыкли носить их чуть ли не на постоянной основе, как и любой солдат тут. В критической ситуации только это может спасти жизнь, да и на руке не чувствовался.

Очень не хватало моих родных артефактов, но в армии никто не ручался за их сохранность и потому не разрешали брать в первую практику. Вот на второй я уже буду опытным и не совершу такую глупость. Хотя и обидно будет случайно повредить или потерять.

Наша команда расселась в два вездехода. Пока мы тряслись по местному бездорожью, я нервничал и размышлял о своих артефактах. Но и со штатными была уверенность в своих силах. Это не мешало сжимать ружьё, которое ощущалось громоздким и лишним.

Я почувствовал странности ещё за километр до места — своим даром. Просто знал, что впереди что-то есть, и это чувство было не сбить тряской. Чем ближе, тем ощущение становилось чётче. Это даже нельзя было назвать гневом, такое я ощущал впервые — это нечто гораздо мощнее и страшнее. Яростнее? Безумнее? Что-то определённо не человеческое, но оно наполняло энергией ничуть не хуже. И расстояние — гораздо дальше, чем я обычно ощущал.

Между тем, я понял, что это пробуждало во мне агрессию и раздражение, как когда-то было с Биркевым. Неприятные воспоминания, но я умел бороться с подобным. Потому абстрагировался с помощью медитативных техник, которые помогали и раньше.

Вскоре послышались звуки боя — хлопки взрывов, а ещё жуткий смех, похожий на звук гиен. Их было много — смазанных источников, лишь когда мы остановились и старшие открыли огонь из ружей, я смог пересчитать уменьшающееся количество тварей. С шести было проще, что выше — я сбивался, превращалось в общий фон.

Мы остановились на площадке перед расщелиной в скале, прикрытой железными листами и сеткой. На площадке перед ней находились вездеходы, один перевернут на бок, разорван, виднелась кровь. Ещё три стояли в отдалении и их не тронули звери.

Сами игольники пытались прорваться в щель, из которой их обстреливали и отшвыривали. Наше появление они заметили и часть кинулись на нас. Их определённо было больше двух десятков. Огромные, размером с телёнка. Зубы тонкие и острые, но из пасти не текла слюна. От зверей воняло тухлятиной, я сожалел, что не было респираторов.

Как и другие, я просунул ствол ружья в сетку и начал стрелять прицельно. Игольники не боялись, не отступали, вообще создавалось впечатление, что все мы дружно мажем.

Зажатые огнём с двух сторон животные ни капли не испугались, они начали пытаться сорвать сетки с окон и проникнуть внутрь. На нас летела их чёрная кровь — хотя должна быть обычной алой. Твари отлетали от ударной волны, их действительно выворачивало пулями. Огромные тёмные кровоточащие раны, на которые те не обращали внимания, а ещё этот смех, который уже начинал пробирать до самых глубин души и действительно пугать. Иррациональный страх, казалось, ещё немного и они прорвутся сквозь тонкие листы металла. И нас вездеход скоро будет выглядеть как тот, выпотрошенный.

Я находился в машине с Димой, Виталием, Серёжей и Артемием Игоревичем, Матвей с Николаем, Андреем, Ваней и Олегом — в другой. Яровой раздавал указания, я слышал его голос, но не мог уловить суть от всего этого грохота и смеха, а также матерных слов остальных.

Иллюзии и туман Олега совершенно не работали на животных. Виталий спустил сверху лианы, но те не останавливали псов, которые вырывались, словно это бумажные ленточки. Дима пускал разряды через телескопическую палку, полноценные дуги, но те будто лишь щекотали тварей.

Поняв, что от меня требует Артемий, я также отбросил ружьё с закончившимися патронами и начал создавать пламя, которое… скатывалось с шкур игольников? Я сам не мог поверить в происходящее — это что за защита такая всесторонняя антимагическая?

Я видел, как обломки арматур втыкаются в тела монстров — работа мага металла Ярового. Как вода мечется между тварями, то пытаясь их утопить, то заковать в лёд, но всё безуспешно — это Андрей, маг воды. Ветер сносил некоторых особей, но те возвращались обратно. Кинетические росчерки других парней или поверхностно задевали тварей, или вообще рассеивались, не причиняя им вреда. Тогда стало понятно, зачем выдали ещё сверху обычные мечи — вот только вылазить из вездехода никто желанием не горел, что очевидно. Только и оставалось, что тыкать через сетку.

Видимо, кто-то из местных применял и магию земли, но от снарядов и плит те уворачивались на удивление проворно. Много других магий, но слишком слабых.

Чумные погибали, но слишком медленно. Я докричался до Виталия, чтобы он постарался засунуть лианы в раны тварей, тот кивнул, и тогда я начал поджигать их — это сработало. Видимо, что-то повредилось в их защитных контурах, так как изнутри они горели гораздо лучше.

Когда всё закончилось, я даже не сразу понял это. Меня тряс Дима, заставляя выйти из вездехода вслед за остальными. Мы должны были организовать нечто вроде заслона и следить за лесом.

— Рабочие, выходим! — заорал Яровой. — Загружаемся в машины!

Из дверей показались люди — испуганные, в заляпанных грязью комбинезонах. Один, с замотанной тряпкой рукой, хромал, опираясь на товарища. Следом за ними — Пётр, командир зелёных, с окровавленным лицом.

— Минус трое! — крикнул он. — Раненых двадцать! Но все на ногах!

— По машинам, живо! — Яровой указал путь. Людям следовало преодолеть всю площадку, а это метров тридцать.

На нас вылупились Резонцев и Путев, они были напуганы и будто молили о помощи. Вскоре я увидел и Пахова, тот помогал хромому мужчине с огромным красным пятном на животе. Закончив с ним, он присоединился к остальным бойцам. Мы рассредоточились, образуя нечто вроде коридора, нервно поглядывая в листву.

Мне под каждым листочком мерещился пёс, внутри потряхивало. Похоже, это была паника. Поняв это, я сосредоточился на дыхании и попытался успокоиться. То, что тварей рядом нет, я это чётко понимал.

Но это продлилось недолго. За моей спиной, то есть с другой стороны, я ощутил приближение.

— Артемий! Там! Трое! — заорал я, поворачиваясь.

— Ваня⁈ — тот посмотрел на нашего эмпата и провидца. Дар у него был очень слабым, но был.

— Ничего не предчувствую, — испуганно ответил тот. — Много данных, они путаются.

— Ещё двое, их пятеро теперь! Скоро будут! — кричал я, перебегая на другую сторону.

— Живее! Живее! Грузимся! — орал Яровой.

А поток людей будто и не заканчивался! Да чего их так много-то? Их точно только пятьдесят? Точки ближе и ближе, ещё двое… Семеро…

Уже были слышны хихиканья, так что я не стал ждать дальше и использовал свою магию огня. Людей в лесу не было, так что мог разгуляться. Вот только чумные не боялись ничего, так что я поддал жару. Столп огня взметнулся на пять метров ввысь и это их дезориентировало, как мне показалось. А потом они начали обходить огонь, я также расширил стену, не жалея маны. Сами твари щедро поливали меня своей энергией на расстоянии, хоть попутно и требовалось контролировать свои эмоции.

— Уходим! — кричал над ухом Яровой и хлопал по моему плечу. Я обернулся, площадка уже была пуста, а вездеходы отъезжали.

Но «уходим» означало лишь то, что мы вновь загрузились в свой вездеход и продолжили поддерживать огонь. Остальные ждали, когда я закончу, чтобы самим атаковать тварей.

Я не знал, сколько их будет в итоге. Чумные постепенно сгорали, так и не выходя из пламени, а я уже обдумывал, как обыграть своё истощение. И если звери продолжат появляться, то это будет плохо.

Наконец, всё закончилось. Бежали звери на тепло огня, или на саму магию, я не знал, но преследовать остальных людей никто не стал.

Я действительно устал, потому откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Но из-под опущенных век видел, как на меня смотрели. Зря я так геройствовать начал, ой зря.

Будто слыша меня, сбоку появились три точки. Из леса раздался смех.

— Трое, — сказал Ваня напряжённо. — Их трое и это последние. Больше не будет, наверное.

Опа, талант сработал.

Но я остался лежать, изображая сильную усталость. Как бились ребята, я не видел, как и не засекал, за сколько они управились. Потом вышли из машины и сожгли останки всех животных.

Талант Вани был слаб, он мог предвидеть на очень небольшое время вперёд. Это скорее анализ входящих данных, чем ясновидение. Сам факт того, что подобная уникальная магия разума появилась у простолюдина — очень необычно, потому он здесь.

* * *

Я лежал в лазарете. Палата на двоих, но находился я здесь один — тихо и спокойно. Ребята принесли какую-то книгу из местной библиотеки. Ничего особенного, художественный роман о враче, который спасал чужие жизни и продлевал свою.

Мои мысли возвращались на ту поляну глубоко в лесу. Все эти люди совершенно не походили на магов. Я не заметил на них даже коконов, не то что других артефактов. Да и их манера держаться выдавала гражданских, самых обычных людей. Но, насколько я знал, все здесь маги, иные не живут.

— Как ты? — услышал я голос Артемия. Тот вошёл в палату и взял стул, чтобы сесть рядом. — Слышал, ты отделался лёгким испугом. В смысле, истощением.

— Да, я в полном порядке, — кинул я. — Отдохну до вечера под присмотром врачей и в комнату пойду.

Я мог бы и раньше уйти, но новобранец на практике — таких берегут. Если что-то случится, местных ждут санкции.

— Это хорошо, что ты в порядке, но больше так не делай. Нельзя выворачивать источник наизнанку, запомни это.

И как ему сказать, что я даже не свою ману использовал?

Мы поговорили немного ни о чём, когда я решил задать вопрос о спасённых. Я знал, что погибли трое, пятеро больше не могут работать, а остальные вроде целы.

— Это системная проблема, Алексей, — покачал головой Яровой. — Нам нужны маги, очень много магов. Просто катастрофическая нехватка рабочих рук. Знаешь, почему империя отправляет в Разломы тысячи таких «слабаков»? Не из-за их боевых навыков, естественно. Обычный человек в этом мире не протянет и дня. От воздуха отравится, от воды сгниёт заживо, от первого же лесного клеща умрёт в судорогах. А маг, даже самый хилый, неофит с первой звездой, имеет иммунитет, может почистить организм, создать простейший щит. Эти «слабаки» — единственные, кто может добывать ресурсы, строить аванпосты, проводить геологическую разведку, да и много чего ещё. Без них мы бы здесь сидели без кристаллов, без лекарств, без связи с Землёй. Вся наша цивилизация построена на материалах из Разломов, ничто отсюда у нас там не встречается и выжить не может.

Я вспомнил синюю пыльцу. Та роза также не могла расти на Земле, хоть и пытались вывести устойчивый сорт.

— Мы учим этих людей как военных, но на деле они низкоквалифицированный персонал, и здесь находятся исключительно ради денег. Армия — это статус, и не важно, что на деле ты просто камни таскаешь к вагонетке. Так агитация работает лучше, но всё равно недостаточно.

Политика Долгоруких становилась ещё более очевидной — рабочие руки очень нужны, маги из простолюдинов — непаханное поле соискателей.

— Но почему аристократия против магов из низов? — не понимал я. — Разве потребность не очевидна?

— Магия — это сила, — хмыкнул Яровой. — Никто не хочет ей делиться просто так. Многие дворяне, а за ними и аристократы — выходцы из низов. Боятся потерять частичку власти, что их вытеснят такие же, какими были их предки. Люди никогда не отличались чистой разумностью, так что имеем что имеем.

Мы ещё какое-то время поговорили, после чего Яровой ушёл, оставив меня с тяжёлыми мыслями.

Классовое неравенство — я поверхностно понимал, насколько глубока проблема в этом мире. Но чем больше вникал, тем яснее становилось противоречие устройства общества. Даже мой отец, Платон Борисович, каким бы толерантным не был, всё равно считал простолюдинов людьми второго сорта. Я помнил, что судилище он устроил в библиотеке, а не своём кабинете. Как он снисходительно относился к воровству управленцев на заводе, будто подлость в крови этих людей. Что уж говорить об отношении остальных аристократов?

На моей Земле феодализм изжил себя по объективным причинам очень давно, здесь же магия продолжала удерживать тех у власти. Правильно ли это? Без понятия.