Я присел на скамью у перил, рядом расположились Дима и Всеволод. Ветераны, кто был свободен, тоже наблюдали — Сергей и Олег из моего синего отряда, и ещё пятеро из других. Яровой сидел у входа, скрестив руки, и кивком дал сигнал начинать.
— Без магии, — напомнил он. — До первой крови или сдачи.
Матвей вышел в центр, высокий, с широкими плечами. Константин — чуть ниже, тоньше в кости, но на его стороне однозначно была ловкость. Хотя с защитой Камнетёсова ему это вряд ли поможет. Я не понимал, на что он рассчитывал без своей магии. Сразу было видно, что силы неравны.
Первым атаковал Матвей — не деревянным мечом, а корпусом. Неожиданно быстро сместился вперёд, сблизился, ударил предплечьем в грудь. Константин ожидаемо отлетел в сторону и упал.
Видцев поднялся и потёр ушибленное место. Лицо его злость не скрывало, да и я ощущал, как он фонтанирует энергией, но пропустил её мимо себя.
Константин попытался действовать быстрее — уходить, колоть с дистанции, бить по рукам. Матвей же просто надвигался, как каток. Удар — Константин блокирует, но отшатывается. Ещё удар — тот едва не падает.
— Сдавайся, — сказал Матвей спокойно.
— Не дождёшься, — прорычал Константин.
Яровой отвернулся. Как раз подошёл Виталий и что-то тихо спросил. Командир повернул голову, и в этот момент Константин гораздо увереннее атаковал, а Матвей, разумеется, тут же отбил удар. Вот только тот прошёл будто сквозь воздух, а сам Видцев словно сместился в сторону. Удар прошёлся по лицу, была разбита губа. Подло, конечно, так поступать. Более чем очевидно, что он применил магию, но я не решался это озвучить.
Матвей от неожиданности сделал пару шагов назад, вытер кровь и удивлённо уставился на противника.
— Первая кровь, — довольно заявил Видцев. — Я победил.
— Это что ещё было сейчас⁈ — возмутился Матвей.
— Я сказал, я победил, — повторил Константин, улыбаясь.
— Ты магию использовал! Это нарушение!
— Что? — Видцев изобразил праведный гнев. — Ты смеешь меня обвинять?
Я вскочил со скамьи и крикнул:
— Ты смухлевал! Я видел иллюзию!
Константин обернулся ко мне, лицо его перекосило. Я же ощутил волну ярости по отношению к себе.
— Ничего не было! Ты просто завидуешь, что твой дружок проиграл. Ясно? — заявил он.
— Я видел чётко, — сказал я, выходя в очерченный на полу круг. — Артемий Игоревич отвернулся на секунду, и ты использовал магию. Это не спарринг, это подлость.
— Докажи! — заорал Константин. — Что-то никто, кроме тебя ничего не видел! А вы двое давно спелись, это все знают!
Повисла тишина. Ветераны переглядывались. Яровой, услышав крик, повернулся обратно, нахмурился.
— Что за шум?
— Стужев врёт, — быстро сказал Константин. — Мы честно бились, и я выиграл.
Я сжал кулаки. Свидетелей было много, но никто не хотел влезать, либо и правда не заметили. Дима молчал тоже. Я заметил, как он отвёл взгляд и понял — увидел, но боится вступиться.
Мой взгляд метнулся к Яровому — тот сомневался, кому верить.
— Что ж, — сказал он, пожав плечами. — Пусть будет ничья. Потом повторите.
— Нет, он выиграл, всё по правилам! — возмутился Георгий, вскочив с лавки.
— Я видел, — раздался громкий спокойный голос.
Мы все обернулись к Олегу. Тот сидел с равнодушным видом и своей неизменной улыбкой.
— И что ты видел? — спросил Яровой, так как пауза затянулась.
— Я тоже маг иллюзий, — продолжил Олег. — И я видел всплеск. Слабый, короткий, но магия была. Видцев создал иллюзию на секунду — достаточно, чтобы нанести удар.
Константин побледнел — одно дело спорить с таким же новобранцем, как и он, где очевиден конфликт интересов, а другое — слова ветерана.
— Ты… ты… почему… — прошептал Видцев.
Яровой тяжело вздохнул, поднялся с лавки и подошёл к Константину.
— Ты нарушил правила, Видцев. Магия в спарринге запрещена, и ты это знаешь.
— Но… я…
— Молчать. Ты победил обманом, считай, что не засчитано. И предупреждаю в последний раз: ещё один такой случай — отправишься на Землю с незачтённой практикой. А до этого — будешь выполнять бытовые задачи в Кроне. Полы мыть, например.
Константин опустил голову, сжав кулаки. Когда он поднял взгляд, он смотрел не на Ярового, а на меня. Чудесно, нашёл на кого злиться, кого обвинять в своей тупости и неудачах.
Взгляд я не отвёл, разумеется, лишь усмехнулся.
— Тема закрыта, — объявил Яровой. — Следующими кто желает?
Вышла следующая пара. Они, как и остальные, правил не нарушали. Я так же выступил в спарринге — мой высокий навык фехтования сложно было отрицать. Видцев хотел ковать железо, пока горячо, но Яровой не позволил ему встать напротив меня.
Когда всё закончилось, мы потопали вниз по длинной винтовой лестнице. Матвей шёл рядом со мной и молчал.
— Простите, парни, — нас догнал Дима.
— А? — покосился на него Матвей.
— Ну, что я промолчал. Просто…
— Думаешь, он мог бы тебе свинью подложить?
Фролов кивнул.
— Может, не здесь, но там, на Земле, он мог найти меня. Чисто из-за вредности. Аристократы… Прости, Алексей, но ваша братия те ещё обиженки злопамятные.
Я отмахнулся, не хотел мусолить эту тему. У Фролова была больная мать и он очень надеялся, что сможет заработать в армии ей на лечение. Осторожность не порок.
— Спасибо, — сказал Матвей, смотря на меня. — Что не промолчал.
— Не за что, — ответил я. — Но Олег… странно, что он вмешался.
— Может, просто не любит, когда кто-то позорит его ремесло иллюзиониста? — пожал плечами Камнетёсов.
— Может быть, — сказал я, хотя внутри заскребли кошки.
Олег был последним, от кого я ждал помощи. Что-то в этом мужчине было не так. Тот взгляд на склоне, когда сорвался Матвей. Ведь именно Олег проверял наши крепления. Мог ли он специально устроить диверсию? Но зачем? Просто проверка? Юморист, как и Сергей, только более скрытый?
У меня не было объективных причин не доверять Олегу, только интуиция. Какой-то он мутный парень. Или это мне после Видцева все иллюзионисты кажутся мудаками? Остаётся надеяться, что это просто моя мнительность.
Только не здесь, пожалуйста, мне эти подковерные интриги уже сниться скоро начнут. Пусть мне просто кажется.
Мы неплохо сработались в отряде синих. Даже Сергей, который любил подкалывать новобранцев-практикантов, субъективно стал чуть добрее. Прошло уже почти десять дней, и скоро мы должны были пойти на первое задание.
Тренировочный зал гудел. Он располагался на нижнем ярусе Кроны, полностью экранированное помещение, где можно использовать магию, пусть и в меру.
Мы все тренировались вместе — как ветераны, так и практиканты. Сегодня была рукопашка. Яровой стоял у стены, скрестив руки, и следил за каждым движением.
Меня поставили с Олегом. Как обычно, он изображал полную расслабленность. Оно и неудивительно, что мог противопоставить мастеру какой-то подмастерье?
Я вышел на середину очерченного круга и поднял руки, готовый к спаррингу. Олег двинулся первым — быстро, плавно, будто танцевал. Я отбил удар, второй, третий. Он не вкладывал силу, больше дразнил, проверял. Я терпел, искал момент для контратаки.
Свой дар я развивал, он уже начал работать как детектор. Любые негативные эмоции являлись для меня прекрасным маркером. Как правило, на тренировках злились только новобранцы, ну или как минимум раздражались. даже эти крохи энергии я улавливал и отслеживал.
Олег сместился так, что за его спиной оказался круг с Матвеем. Несколько ударов и внезапно передо мной оказался иллюзионист, испытывающий раздражение. Причём даже не он, а точка, отвечающая за Матвея.
Я был удивлён странной метаморфозой и вместо нападения отступил. Краем глаза заметил, как границы очерченного круга сместились. Это меня напрягло, но больше ничего необычного не происходило. Кроме того, что я постепенно прокачивал своё предчувствие и иногда предугадывал иллюзорные нападения из-за отсутствия чувства опасности.
Спарринг закончился и я не выдержал:
— Зачем ты это сделал?
Олег смотрел на меня с показным удивлением:
— Ты о чём?
— Зачем ты использовал иллюзию? Будто хотел, чтобы я напал на Матвея.
Тот пожал плечами, улыбка стала чуть шире.
— Проверка. Хотел увидеть, отвлечёшься или нет.
— Отвлёкся бы — получил бы от тебя отчитку? — уточнил я.
— Возможно.
Мне не понравился его тон. То, что могло бы произойти, было для меня слишком. Я не любил подобные подставы. Как бы потом он объяснял, почему я неожиданно напал на Матвея со спины? А если бы и правда поранил его?
Я хотел поговорить с Яровым, вот только как бы рассказал о подозрениях? Ведь собирался скрывать свои таланты к ощущению негативных эмоций. Конечно, сама информация об этом не даст повода предположить, что меня именно гнев питает энергией, но всё равно распространяться о таком не хотелось. С другой стороны понимал, что это было бы полезной способностью в Разломе, вот только с нюансом, что могло действовать на местную живность. При чуме животные агрессивны, но мог ли я ощущать их гнев? Это мне ещё предстояло узнать. Если ещё получится это сделать. Какова вероятность встретить чумных? Я не имел ни малейшего представления.
Была не была, давно уже следовало принять решение.
После занятия я подошёл к Яровому и сообщил, что хочу с ним поговорить. Долго ждать не пришлось. У него, как командира Грозовых Волков, был свой офисный кабинет в отдельном административном здании, туда мы и направились.
— Я тебя слушаю, — сказал Артемий. Выглядел он вполне серьёзно, готовый выслушать.
— Я хочу сообщить о себе довольно важную информацию, которую давно скрываю. Она могла бы пригодиться мне в этой практике и потому я считаю, что вы должны знать об этом.
— Что ж, Алексей, я тебя внимательно слушаю.
— Я… нечто вроде сенсора негативных эмоций, — попытался я сказать как можно более обтекаемо. — Расстояние около десяти метров, если сосредоточиться, то до пятнадцати.
Яровой задумался.
— Негативных это каких?
— Злость, раздражение.
— Это… интересная информация, — в его голове ощущалась неуверенность.
— Я не знаю, работает ли это на местных монстрах, особенно чумных. На лекциях нам говорили, что они злобные и уничтожают всё на своём пути.
— Хм, интересно. Я подумаю, как всё это можно проверить, — кивнул он.
— И ещё кое что…
Я рассказал о всех своих подозрениях и странностях. Как и то, что ощущаю злящихся, так и распознаю иллюзии.
— Олег всегда был… своеобразным, — сказал Артемий после недолгих раздумий. — Любит проверять границы не меньше, чем Серёжа. Но использовать образы, чтобы один новобранец навредил другому в тренировочном бою — перебор. Я поговорю с ним.
— Спасибо, — ответил я.
— Ты правильно сделал, что сообщил, — добавил Яровой. — В Разломе такие шутки могут стоить жизни. Да и твоя сенсорная способность правда может быть полезна.
Я кивнул и пошёл в общежитие. Матвей уже лежал на койке, листая какую-то книгу. Здесь можно было взять общественный планшет, правда там мало что было смотреть. Или книги, или скучные фильмы, или учебные материалы. Простенькие игры тоже никто не отменял.
— Ты чего такой хмурый? — спросил Камнетёсов, отрываясь от планшета и садясь.
— Так, ничего, — ответил я. — Тренировка вымотала.
— Бывает, — он выключил планшет и зевнул. — Скоро начнётся самое интересное.
— Это точно, — улыбнулся я, так как знал, что он имел в виду практику.
— Пойду с Олегом в настольный хоккей поиграю, — сказал он и вышел из комнаты.
Я лёг на свою полку и уставился в потолок. Олег мне никогда не нравился — его вечная улыбка, скользкий взгляд. Ещё и то, что он будто пытался ненавязчиво наладить контакт с Матвеем, а потом внезапно подставлял его. Это ведь случилось не в первый раз. По мелочи, не серьёзно, я даже не мог толком объяснить это Камнетёсову. Попробовал, но тот посчитал, что я просто перенервничал.
В чём-то он может и прав — все мы здесь были на взводе. Троица задир не прекратила общение, хоть и были в разных отрядах. Периодически они пусть беззлобно, но неприятно шутили. И куда девались те весёлые простодушные ребята, с которыми я познакомился в пути? Все изменились.
Ещё и Гравитова любила действовать на нервы своей стервозностью и манией величия, не ставя нас и наше мнение ни во что. Постоянные тренировки в ожидании настоящего боя, нагнетание историями о монстрах и чуме. Олег этот странный. Хотелось уже наконец всё это увидеть своими глазами и пощупать в бою, определившись с отношением.
Ничего, недолго осталось.
Наконец, настал наш последний день тренировок. Яровой собрал всех новобранцев в общем зале, он же комната отдыха. Настольные игры сдвинули к стенам, посередине поставили длинный стол, за которым восседали трое: сам Яровой, Гравитова — зам начальника аванпоста, и ещё один хмурый мужик в очках, которого я раньше не видел — тот самый Путилов.
— Ваши тренировки закончились, — начал Яровой. — С завтрашнего дня вы будете участвовать в наших повседневных миссиях. Правила внешнего мира требуют, что ранги студентов обязаны скрываться. Да вот только внутренние армейские правила обязывают каждого бойца носить нашивку с рангом, как и опознавательные символы стихии. Вы подписывали документы о неразглашении всего, что здесь с вами будет происходить. Точно так же это касается и рангов ваших товарищей. Всё ясно?
Опять нестройный хор «ясно».
— Отлично, что всем всё понятно. Теперь каждый получит официальный ранг и нашивку, которую будет обязан носить на форме.
Я напрягся, но мне и самому хотелось узнать, насколько сильны другие студенты. И не только меня взволновало это заявление — кто-то из парней нахмурился, кто-то самовольно ухмыльнулся.
— Итак, вызываю по одному, — сказал Яровой.
Первым подошёл к столу Георгий Отражцев. Он вышагивал, будто на параде, с видом победителя.
— Неофит, третья звезда, — объявил Артемий.
Отражцев прицепил булавку, повернулся и одарил всех новобранцев победоносной ухмылкой. Я прикрыл рот ладонью и отвернулся, едва сдерживая смех. Вот ведь индюк горделивый.
Следующим Борис Путев — две звезды. Фёдор Резонцев — три, Всеволод Веденцев — три. Витя Пахов — одна. Егор Сидоров — одна. Дима Фролов — две.
Я смотрел, как они получают нашивки, и ждал своей очереди. Матвей сидел рядом и заметно нервничал. Я даже удивился, что это с ним? Вряд ли он кому-то уступает.
Наконец, его вызвали и он встал со стула, чтобы подойти к командиру.
— Подмастерье, первая звезда, — объявил Яровой.
Если раньше все перешептывались, довольные, то сейчас стихли. Неверные взгляды скрестились на Камнетёсове. Оно и неудивительно — признак гения. Он обвёл всех взглядом исподлобья, и я ему подмигнул с улыбкой. Он моргнул и на лице появилась растерянность. Наконец, он вернулся на своё место.
Но тут раздался голос Константина:
— Этого не может быть. Это ошибка!
Он вышел вперёд, не дожидаясь разрешения. Георгий присоединился к нему, скрестив руки на груди. Оба они словно нависли над Матвеем и тот сам встал, чтобы оказаться в позиции выше — хотя бы из-за своего роста.
— Камнетёсов — простолюдин, — заявил Константин, чеканя слова. — У него нет дара, только талант. Как он может быть подмастерьем? Это шутка такая?
— Я тоже так считаю, — добавил Георгий. — Это определённо какое-то недоразумение. Вы вообще проверяете информацию?
Наконец, Отражцев перестал зыркать на Матвея и повернулся к Яровому. И струхнул, отступив назад и чуть не сбив самого Камнетёсова, тот его оттолкнул.
И было чему пугаться — стоило видеть гневное выражение лица Ярового, и ухмыляющуюся Гравитову. Вид этих двоих не обещал ничего хорошего. Да и Путилов смотрел исподлобья весьма недобро.
— Сели! Живо! — рявкнул Яровой и поднялся. — Я что говорил? Ещё раз услышу о титулах, и все вы тут пожалеете.
Он зарядил оплеуху Георгию, отчего тот со стула отлетел к стене. Досталось и Константину — тот приземлился рядом.
— Ты, Видцев, три звезды неофита, но нашивку не получишь. И ты, Отражцев, тоже носить её не достоин.
Он подошёл и просто содрал этот кусок плотной ткани, булавка осталась на форме Георгия. Сам он попытался отстраниться и как-то защититься, но скорее от потенциального удара.
— Стужев! — рявкнул он, вернувшись к столу. — Сюда иди.
Я был взволнован происшедшим, но приказ исполнил.
— Вот, ещё один, — сказал Артемий немного успокоившись. — Тоже подмастерье, на этот раз второй звезды. Первое и второе место турнира, что вполне ожидаемо. А вы двое, лишь третье и четвёртое, — сказал он с пренебрежением. — Более, чем закономерно.
Константин и Георгий медленно поднялись на ноги, выглядели они испуганно. Но хоть не орали про папочку, который всем тут покажет, где раки зимуют.
— Все свободны! А вы двое — пакуете вещи и переезжаете в корпус для обслуживающего персонала.
— Вы не имеете права! — полыхающим праведным гневом Георгий вскочил на ноги. — Я… Я… Я буду жаловаться! Мой отец вас всех размажет репутационно!
Яровой на это лишь хмыкнул, а я понял, что поспешил с выводами.
— Все пошли прочь. А с этими двумя мы ещё проведём воспитательную беседу.
Я, как и остальные, поспешили освободить помещение. На ужин и ночёвку эти двое не пришли. Лишь утром мы узнали, что Отражцев и Видцев практику всё же продолжат, но без вознаграждения и до первого замечания. Как же хорошо, что никто из них не состоит в синем отряде.