Первый бой финала оказался для меня простым — противник быстро истощил свой источник. Со вторым было немного сложнее, но тоже одержал победу без проблем.

На следующий день первым же противником был какой-то терминатор. Он буквально покрылся белым металлом и атаковал исключительно физически. Вышел на арену без меча, сразу перейдя в рукопашный бой. Причём даже моё ускорение не спасало от его ударов, а щиты — тем более. Он сделал мне трещину в кости руки, отбил все внутренности. Если бы не обезболивание и поддерживающие лечебные заклинания, мой турнир закончился там же.

Но в какой-то момент он просто остановился и сдался. Металл впитался в кожу и парень, ухмыльнувшись, покинул арену. Меня же вынесли лекари. А ведь через три часа новый бой!

Так всё и закрутилось. Я буквально жил в страхе, ожидая, что следующий бой станет последним в моей череде побед. Макс обеспечил меня лечебными процедурами и отдыхом, чтобы я восстанавливался как можно быстрее. Также он где-то раздобыл ветерана-информатора. Он рассказывал мне о способностях моих будущих противников и давал рекомендации по тактике ведения боя. Отчасти, возможно, его также стоило благодарить за мои победы. Не знаю, были ли такие у других участников, но какой-то особенной информацией он не владел. По сути показывал лишь записи сторонней камеры, не организаторов, то есть все данные взяты лишь с турнира и потому правил не нарушали.

Горелов, Светлицкая и Скважинцев приходили поддержать меня, как и Ксения. Вечера я посвящал Юсуповой. Мы бывали в разных местах, но особенно облюбовали террасу на крыше самого отеля. Там находилась лавочка в окружении растений, которые создавали изолированный уголок. Можно было смотреть, как Москва медленно погружается в ночь и зажигаются огни. Этот вид и любимая девушка рядом действовали на меня умиротворяюще. Ксения обычно рассказывала, как прошёл её день, но чаще мы просто молчали.

Я нёсся вперёд, словно локомотив. Но это не значит, что бои давались легко. И всё же, я побеждал раз за разом, иногда сам до конца не веря в это. Потому что в финале травмы в принципе случались часто, тут не действовало правило первой крови. Пока можешь сражаться — сражаешься. Всё.

На седьмой день моим противником стал Камнетёсов. Ни у него, ни у меня проигрышей до этого момента не было, хотя финал подходил к концу. Каждый из нас уже обеспечил себе место в первой тройке как минимум. Я вспоминал его в холле гостиницы, как он был готов порвать аристократов, словно тузик грелку. А ведь в итоге так и вышло!

Теперь он стоял напротив меня в финале турнира, все питерцы остались где-то позади. В глазах Матвея не было ни тени сомнения, собственно, как наверняка и у меня. Его ненавидели все, так что мне нечего было опасаться — достаточно подойти к стеночке арены и напитаться энергией.

— Сту-жев! Сту-жев! — скандировала толпа. — Покажи ему! Зарой морду этого простолюдина в песок!

Когда прозвучал сигнал к бою, мы сошлись в классическом фехтовании. Клинок о клинок — звон металла разнёсся по арене. Его меч бил с такой мощью, что у меня немели пальцы от ударов. А ведь наше оружие одинаковое!

Первые секунды я пытался продавить его скоростью, но Матвей уходил в блоки, и его защита была идеальна. Кто его тренировал?

Он не был неповоротливым, как часто бывает с магами земли. Хотя здесь, на турнире, сложно было найти банальность в принципе, а в финале — так подавно.

Никто из нас не уступал, и вскоре стало очевидно, что пора переходить на магическую битву.

Матвей резко отскочил, вскинул свободную руку, и земля под ним вздыбилась. Из песка выросла серая грубая плита — фундамент. Он встал на неё, скрестил руки на груди и замер.

Я бросился вперёд, но не успел сделать и трёх шагов — из земли передо мной вырвалась каменная пика. Я ушёл в сторону, едва не задев плечом остриё — хвала ускорению! Вторая пика — справа, третья — сзади. Матвей не двигался, только смотрел на меня сосредоточенно, а арена словно оживала сама по себе.

Я бегал, уклонялся, перекатывался. Пики взлетали одна за другой, и каждая была нацелена точно мне в корпус. Но вскоре я понял, что он оттесняет меня к определённой точке. Я постарался выбраться из круга, но не выходило — его конструктов было слишком много. Но что самое пакостное для меня — мой огонь был недостаточно жарок, чтобы оплавить этот камень. Кинетические удары так же могли наносить лишь царапины, которые моментально зарастали. Абсолютная защита. Мой козырь в виде огня тут совершенно не помогал.

Матвей планомерно сужал круг. Каждая его пика отсекала очередной метр арены, прижимая меня к краю. Я уходил, подныривал, перепрыгивал, но он был слишком хорош в этом своём зонировании. И толку, что он сам же приближал меня к источнику моей силы?

Я сделал шаг влево — пика выросла справа. Шаг вправо — пика слева. Ещё шаг — и я оказался там, где он хотел меня видеть. Прямо передо мной из земли поднялись четыре толстые колонны, соединяясь вверху в сплошной каменный потолок.

Тюрьма захлопнулась за секунду до того, как я попытался выпрыгнуть. Это было очень быстро.

Я оказался внутри, в полной темноте. Стены толщиной в локоть, серые, грубые, без единой трещины. Свет давал лишь мой светлячок, толку от него ноль, но так всё же спокойнее.

— Выхода нет, — голос Матвея доносился приглушённо, но спокойно. — Сдавайся, Стужев. Ты достойно прошёл турнир. Не заставляй меня калечить тебя. Побереги силы на завтра.

Ага, конечно, бегу и спотыкаюсь. Я не собирался проигрывать, хоть внутри будто что-то оборвалось. Чёрт с ним, с Камнем Зари, я сейчас мог потерять Ксению. И ведь мой огонь не брал этот камень от слова совсем! После поглощения кусочков стужи он стал холоднее, хоть и жёгся. Он прекрасно подходил для того, что могло гореть в принципе, вне зависимости от защиты. Тут же всё сложнее.

Нужно было идти ва-банк. У меня остался только один выход — выложиться по полной, раскрыть весь свой потенциал. Такой всплеск энергии точно привлечёт внимание. Я не знал, что будет в итоге — оправдают или нет, но точно заинтересуются.

Я мог потерять всё, вылететь с турнира как нарушитель. Могли задним числом признать мои татуировки магическими, либо сослаться на то, что артефакт-накопитель был одноразовым и от него не осталось и следа.

Либо сдаться сейчас и занять второе-третье место. Получить свою порцию почёта и уважения.

Вот только в обоих случаях я бы потерял шанс быть с Ксенией, потому выбора у меня не оставалось. Будь что будет, ведь если прокатит, то я получу всё. И завтрашний бой тоже выиграю обязательно.

Я закрыл глаза, вдохнул и выдохнул, а затем потянулся к своему костру дара, давая ему свободу и всю свою энергию.

Это было похоже на то, как если бы открыли шлюзы после долгой засухи. Сила хлынула из меня не просто потоком, настоящим ураганом. Я чувствовал, как огонь с гулом крутится вокруг меня, выжигая весь кислород. Не зря же набрал полные лёгкие перед стартом авантюры?

Ведь главное свершилось — каменные стены вокруг начали дрожать от температуры и плавиться. Течь, как смола.

А потом резко что-то изменилось. Я понял — Камнетёсов опустошал свой источник. Также камни начали сближаться, готовые раздавить меня.

— Не выйдет, — услышал я его голос. В нём впервые прозвучало напряжение. — У тебя не хватит маны. Сдавайся, пока не стало поздно!

Ха! Это у кого ещё маны не хватит!

А вот чего точно не хватит — это кислорода. Я отправил часть энергии на укрепление тела и подготовился к удару. Вложил столько силы, что произошёл буквально взрыв. Частично оплавленные куски камня разлетелись в стороны, а я смог дышать.

Метрах в десяти стоял на коленях Матвей. Он опирался руками в песок — основы уже не было, она разрушилась. Он тяжело дышал, лицо белое, глаза прикрыты. Для меня стало очевидно — его мана кончилась.

Я направился к нему, сжимая клинок в руке. Я и правда устал, потому двигался медленно.

Матвей услышал мои шаги. Открыл глаза, посмотрел на меня снизу вверх. В его взгляде не было страха — только усталое признание.

— Что ж, — он вяло улыбнулся, — ты и правда выиграл.

Я поднял меч и приставил лезвие к его горлу. Арена молчала в ожидании, в ушах пульсировало собственное сердцебиение.

Наконец, раздался сигнал о завершении боя и прозвучало моё имя.

Арена взорвалась радостными воплями — наконец-то всеми ненавистный простолюдин проиграл.

Я же снова ловил себя на мысли, что если бы его источник не был ограничен, то я наверняка бы проиграл.

— Стужев, — услышал я рядом и обернулся на строгого мужчину. Это был страхующий преподаватель. — Пройди за мной для проверки.

Я кивнул, наблюдая, как Матвея укладывают на носилки. Он был в предобморочном состоянии, по пока ещё в сознании.

Что ж, а мне предстоит ещё одно испытание. Хоть бы недолго длилось.

В специальной комнате лазарета меня полностью отсканировали на наличие артефактов и взяли кучу анализов. Измеритель маны показал двенадцать процентов — на грани истощения. Я для этого специально стравил из источника энергию. Но меня не отпускали, хоть я и слышал в коридоре голос Макса о нарушении моих прав.

Заключение должен был дать специалист, который пришёл минут через десять после того, как меня оставили одного. Я даже уснуть не успел на кушетке.

Мужчина представлялся просто Владимиром Владимировичем. На нашивке две молнии — высший магистр. Он осмотрел татуировки и нахмурился. Открыл папку, которую принёс с собой, и перечитал бумажки. Скорее всего, мои анализы.

Выглядел он спокойным, угрозы от него не ощущал. Респектабельный дядечка возраста моего отца с тёплым взглядом карих глаз. Я ожидал увидеть какого-то страшного дознавателя и готовился выдерживать ментальное давление.

— Школа Ворона, значит, — задумчиво сказал он, наконец, а я ощутил, как внутри всё оборвалось.

Всё, допрыгался. Сейчас татуировки признают магическими и отправят в бан. Уеду отсюда с волчьим билетом, опозоренный. И на что я рассчитывал?

— Как давно они у тебя? Эй, парень! — мужчина толкнул меня в плечо несильно.

— С четырнадцати лет, — тихо ответил я.

Он шумно вздохнул и покачал головой.

— Ты ведь понимаешь? Ты жив исключительно благодаря чуду.

Я кивнул.

— Значит, понимаешь…

Он вновь вздохнул, продолжая задумчиво смотреть на меня.

Что ему нужно? Чего ждёт? Предложения взятки? Вот я тупарь!

— Я… — мой голос звучал тихо, горло пересохло. Я сглотнул, чтобы не раскашляться и продолжил: — Я могу вас отблагодарить…

Его ладонь быстро коснулась моего рта, а сам мужчина с ухмылкой прижал указательный палец второй руки к своим губам. Я был удивлён его реакцией и замолчал. Он скосил глаза на выход из комнаты. Намекает на прослушку?

Я ощутил, как пространство вокруг нас неуловимо изменилось: похоже, он использовал какое-то заклинание или навык.

— В турнире обязан был победить Камнетёсов, — внезапно сказал он.

— Что?

— Я читал твоё досье, — улыбнулся он подозрительно радостно, тряхнув закрытой папкой. — Ты любишь создавать всем проблемы, никто на тебя управу найти не может. И даже сейчас…

Он внезапно расхохотался. Открыто так, искренне, что в сложившейся ситуации было совсем странно, отчего на меня напал ступор.

— «Грозовые волки», значит? Думаю, тебе и правда место среди этих психов. Пережить эксперименты воронья, срастись с татуировкой — ты невероятно удачлив, Стужев. И даже сейчас… Как я и сказал, выиграть этот турнир должен был Камнетёсов, вот только император не ожидал такого зашкаливающего уровня негодования среди аристократов. Чтобы не расшатывать конфликтную ситуацию ещё больше, было решено изменить планы турнира. И тут ты со своей вспышкой сверхновой как нельзя кстати. Так что поздравляю. У твоего следующего противника уже есть три поражения. Я бы не сомневаясь поставил на тебя, ты не должен проиграть. Понял?

Он похлопал меня по плечу и сделал шаг назад, собираясь уходить. Пространство вновь очистилось.

— А как же…? — непонимающе выкрикнул я, но тут же прикусил себе язык. Тебе победу отдают, молчи, идиот! Заслуженную победу!

Но мужчина остановился и обернулся на меня. Он всё ещё довольно улыбался:

— Как же твои татуировки? Так они ж самые обычные.

Подмигнув мне, он открыл дверь и ушёл, а в помещение ворвался Макс Водянов.

— Алексей! Как ты себя чувствуешь? Как они с тобой обращались?

Он пытался осмотреть меня на наличие увечий, но все травмы в этом бое были незначительными, мне давно их излечили. А Макс продолжал тарахтеть что-то о том, что всех засудит.

— Всё хорошо, Макс, успокойся, — сказал я и понял, что сам довольно улыбаюсь.

Водянов и правда перестал болтать, лицо его расслабилось.

— Одевайся тогда, и пошли домой. Завтра великий день, победитель.

Домой? Увы, просто в отель. Но отдых мне и правда очень нужен.

* * *

Моим последним противником был маг факультета разума — скрытник. Он умел обманывать разум противника и скрывать своё присутствие, а также создавать иллюзию ложного движения. Но это ему и раньше не особо помогало, раз уж он уже успел трижды проиграть. Я начал шутить о его якобы стеснительности, и этого оказалось достаточно для раздражения. Так что все его иллюзии были бесполезны, я ощущал, где находится оригинал. Даже истощать его не потребовалось, чистая магическая победа и ожог ноги.

Я отказался от празднования с друзьями. Что-то закрытие полуфинала вышло не совсем удачным в этом плане, все наговорили лишнего.

Единственная, кого я хотел видеть — Ксения. С ней и провёл маленькое празднование в своём номере отеля. Зря что ли здесь окно с видом на Кремль? Хоть подобное и вряд ли могло удивить княжну.

Я достиг всего, чего хотел и внезапно не знал, что с этим делать. Церемония награждения прошла через три дня как-то смазано для меня. Слишком много шума и вспышек. Сложно было поверить, что всё закончилось. Я был напряжён, казалось, завтра опять в сложный бой идти.

Камень Зари я подержал в руках и понял, что он по сути обычный накопитель и мне не нужен. Конечно, я мог брать оттуда ману, но текла она неохотно и ощущалась не совсем приятно. Напитать обратно тоже можно было, но только нейтральной. В итоге решил повременить с продажей, это можно сделать и позже.

Всех финалистов пригласили на костюмированный бал. Честно, идти не хотелось, но Ксения настояла. Сказала, что там будут раздавать дополнительные награды — подарки от императорской семьи и не только.

Так я увидел самого императора Юрия Владимировича Долгорукого с первой супругой Марией Васильевной. И получил из рук правителя страны сертификат на обучение в Московской Академии, крупная стипендия прилагалась. Я был в полном шоке от такой удачи, а Ксения радостно хлопала в ладоши и я понял — она знала. Хотела сделать такой сюрприз, вот и молчала.

— Теперь мы снова будем учиться вместе! — радовалась она во время танцев, а от её энергии подзарядился и я. Раньше казавшийся скучным приём стал восприниматься иначе. Не только гневом же мне питаться?

Собственно, всем финалистам дали места в академии. Для нас организуют спецкласс, назначат куратора.

Кроме места в Московской Академии я получил кипу бумаг с регалиями и привилегиями. Была среди них и справка с указанием, что мои татуировки не магические. Владимир Владимирович также был на балу и сказал мне, что школа Ворона тайна, к тому же, этот конструкт на моём теле можно было вполне считать частью врождённых способностей — настолько мы срослись.

Что ж, пора было возвращаться в Тулу и паковать вещи. Сначала подготовка к Разлому, а потом переезд в Москву.

* * *

Интерлюдия

Свадебный вечер закончился. Гости разъехались, слуги бесшумно убирали зал, гасили светильники. Ольга сидела перед большим зеркалом в своей новой спальне — комнате второй жены графа Николая Орлова. На ней было белое платье, которое она ненавидела всеми фибрами души. Собственно, как и себя.

Она медленно сняла фату. Легчайшая ткань скользнула сквозь пальцы, упала на колени, лишний раз напоминая о том, что она так долго пыталась игнорировать: она проиграла всем своим интригам, планам, надеждам. Она сидела перед зеркалом, и из него на неё смотрела красивая, бледная, заплаканная женщина, которой не удалось избежать своей судьбы. Столько усилий, и всё оказалось напрасно.

По щекам текли слёзы, Ольга не вытирала их. Впервые за долгое время она позволила себе слабость, ведь больше не было смысла ни быть сильной, ни казаться быть таковой.

— Всё кончено, — прошептала она. — Всё кончено.

Дверь скрипнула, и в комнату вошёл Николай. Ольга вздрогнула, быстро вытерла лицо, поправила волосы, снова становясь той неприступной, холодной красавицей, которую все знали.

Николай подошёл к ней сзади, и в зеркале отразились оба — он в расстёгнутом костюме, с усталым, но спокойным лицом, она — с красными глазами, с фатой, сжатой в побелевших пальцах.

Николай протянул руку. На ладони лежал ключ. Обычный, металлический, с брелоком в виде магнитной карты пропуска.

— Что это? — спросила Ольга хрипло.

— Свадебный подарок, — ответил он.

— Мне не нужно от тебя ничего.

— Даже ресторан? — он изогнул бровь в недоумении.

Она взяла ключ. Коснулась брелока, и в голове вспыхнуло знание — адрес, название, интерьер. Ресторан. Тот самый, о котором она мечтала, о котором просила отца.

— Ты… ты купил его? — она не могла поверить.

— Он твой, бумаги оформим завтра. Доходы с него — твои личные. Можешь заниматься им, если так хочешь. Либо… — он сделал драматическую паузу, — продолжать попытки играть в интриганку — выбор только за тобой, третьего не дано.

Ольга смотрела на ключ, потом на него. Внутри роилась смесь несовместимого: благодарность, злость, растерянность.

— Зачем? — выдохнула она. — Ты же… ты же хотел запереть меня здесь. Сделать послушной женой, родительницей наследников.

Николай сел на край кровати, сцепил пальцы.

— А ты и будешь такой, — спокойно сказал он. — Но я понимаю, что всем нужна доля свободы, иначе это не жизнь, а тень от неё.

Ольга не верила своим ушам, а Николай встал и направился к двери.

— Спасибо! — спохватилась она, но он ничего не ответил.

Она поднесла ключ к губам, поцеловала холодный металл и заплакала снова. Но теперь — не от бессилия, а от того, что, возможно, всё не так плохо. Её сердце разрывалось от боли и надежды на светлое будущее, а за окном начинала разгораться заря, обещая новый день. И новую жизнь для графини Орловой, второй жены графа Николая Орлова.