Глава 30

Первым делом она почувствовала пустоту рядом — постель еще хранила тепло Бэка, но его самого уже не было. Нога отозвалась тупой ноющей болью, напоминая о вчерашнем инциденте.

— Бэк? — позвала она, но ответом ей была лишь тишина.

Превозмогая боль, она спустила ноги с кровати, поморщилась и, опираясь на тумбочку, доковыляла до двери.

Стоило ей нажать на ручку, как дверь открылась лишь на пару сантиметров и уперлась во что-то твердое. Снаружи послышался вежливый, но непреклонный голос:

— Госпожа Лика, вам лучше вернуться в постель.

Лика толкнула дверь сильнее и увидела перед собой широкую спину в черном костюме. Один из парней Бэка, кажется, его звали Хани, стоял прямо в проеме, перекрывая выход.

— Хани? Ты что тут делаешь? — Лика вскинула брови. — Дай пройти, мне нужно... э-э... свежим воздухом подышать. И кофе. Срочно.

— Простите, госпожа, но господин Бэк приказал вам оставаться в палате до его возвращения, — Хани даже не обернулся, продолжая сканировать коридор.

— Приказал? — Лика почувствовала, как внутри закипает праведный гнев. — Мы что, в средневековье? Или я в плену? Послушай, «шкаф» с ушами, я сейчас просто пройду мимо тебя, а ты сделаешь вид, что ослеп на минуту.

— Не могу, госпожа. Приказ был четким: никого не впускать, даже врачей, вас не выпускать.

Лика на мгновение лишилась дара речи.

— Даже врачей?! А если у меня нога отвалится или... или подорожник закончится? Хани, подвинься, я серьезно. У меня в России за такое ограничение свободы можно и в глаз получить, невзирая на габариты!

Она попыталась протиснуться в щель, но мужчина мягко, но решительно выставил руку, преграждая путь.

— Господин Бэк заботится о вашей безопасности. После вчерашнего...

— После вчерашнего мне нужен мой мужчина, а не конвой! — взорвалась Лика. — Где он? Куда он свалил на рассвете, оставив тебя сторожить меня как особо опасного преступника!

В этот момент по коридору пошел врач, тот самый, что вчера спорил с Ликой. Увидев заблокированную дверь и суровую фигуру охранника, он возмущенно замахал папкой.

— Что здесь происходит? Это больница, а не тюрьма! Мне нужно осмотреть пациентку!

Хани даже не шелохнулся.

— Осмотр откладывается до приезда господина Бэка. Ждите.

— Да вы с ума сошли! — закричал доктор. — я сейчас звоню Господину Бэку! — возмутился доктор и пошёл в обратном направлении.

— Вот-вот! — поддакнула Лика из-за спины Хана. — Доктор, вызывайте полицию, меня похитили! Хани, пусти меня, или я сейчас начну кричать на всю больницу, что ты меня обижаешь!

Лика стояла, опершись здоровой ногой о косяк, и скрестила руки на груди, насколько это позволяло равновесие. Гнев внутри неё боролся с нарастающей тревогой.

— Хани, послушай меня внимательно, — начала она, стараясь придать голосу максимально «учительский» тон. — Ты такой большой, красивый, костюм на тебе сидит — просто загляденье. Наверняка в спортзале штангу зубами поднимаешь. Но если ты сейчас же не отойдешь, я применю секретное русское оружие. Я начну петь «Калинку-малинку» так громко, что у всех пациентов в этом крыле спонтанно срастутся переломы, лишь бы я замолчала. Тебе оно надо?

Хани даже глазом не моргнул, напоминая гранитную статую с острова Пасхи.

— Госпожа Лика, юмор вам не поможет. Приказ есть приказ.

— Ой, всё, «приказ есть приказ», — передразнила она его, закатив глаза. — Вы что, все в одной школе роботов учились? У вас там на завтрак вместо каши микросхемы выдают? Слушай, ну хочешь, я тебе гадание по руке устрою? Вижу... вижу длинную дорогу и кирпич, который летит в голову тому, кто не пускает девушку за кофе!

Лика отступила на шаг и тяжело опустилась на край кровати, сверля взглядом широкую спину охранника. Внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия.

«Ушел. Просто взял и испарился на рассвете, — злилась она про себя. — Поцеловал в лобик, накрыл одеялком и пошел вершить правосудие. Герой хренов. Явно же поперся к Чховену. И ладно бы просто поговорить, но у Бэка же сейчас в голове только одна мысль: «Крушить!» и морды всем чистить».

Она представила, как Бэк врывается к Чховену и её передернуло.

«Он же дров наломает! Чховен, явно он только и ждет, чтобы Бэк сорвался. Один неверный шаг, один удар — и прощай карьера, здравствуй скандал на все первые полосы. И всё из-за меня».

Лика снова вскочила, забыв про больную ногу, и тут же шикнула от боли.

— Хани! — крикнула она. — Передай своему боссу по рации, или что там у вас, голубиная почта? Передай: если он вернется с разбитыми костяшками или, не дай бог, в наручниках — я замуж за первого встречного выйду! Назло! Так ему и скажи!

Лика поняла, что лобовая атака на Хана — это всё равно что пытаться прошибить лбом Великую Китайскую стену. Нужно было действовать тоньше. Она подошла к окну и выглянув вниз, почувствовала, как желудок сделал сальто назад.

«Так, ладно, — пробормотала она, вцепившись в подоконник. — Это тебе не второй этаж в универе, где можно было прогуляться по карнизу. Это, мать его, шестой этаж элитной клиники в Сеуле. Если «птичка» сейчас решит полетать, то вместо штаба Чховена я попаду прямиком в отдел новостей под заголовком «Русская каскадерша-неудачница украсила собой асфальт».

Она смерила взглядом расстояние до земли и поморщилась.

«Нет, прыгать с такой высоты с такой «балалайкой» вместо ноги я приземлюсь с грацией мешка картошки. Нет, Лика, суицид в планы на сегодня не входил».

Она отошла от окна, лихорадочно соображая. Нужен был план «Б». План, где задействованы хитрость, коварство и актерское мастерство, достойное «Оскара».

Лика вернулась к кровати, растрепала волосы, чтобы выглядеть максимально жалко, и сползла на пол, привалившись спиной к тумбочке. Она опрокинула стакан с водой, чтобы создать эффектный шум, и издала стон, в котором смешались боль, отчаяние и легкая примесь «я сейчас умру, и это будет на твоей совести».

— Хани... — прохрипела она, царапая ногтями пол. — Хани... помоги... задыхаюсь...

За дверью послышалась мгновенная заминка. Хани был профессионалом, но он был мужчиной, а против женской драмы у них у всех в прошивке стоял баг.

— Госпожа, что случилось? — голос охранника за дверью дрогнул.

— Сердце... — выдавила она, закатывая глаза так, что остались одни белки. — Таблетки... в сумке... на полу... Хани, пожалуйста... я не вижу... темно...

— Я вызову врача!

— Нет! — вскрикнула она, добавив в голос побольше драматизма. — Врач далеко... а мне... сердце... Хани, пожалуйста, помоги дотянуться до ингалятора в сумке... она на полу...

Дверь распахнулась. Мужчина влетел в палату, его лицо выражало крайнюю степень ужаса. Он бросился к ней, забыв обо всем на свете.

Как только он склонился над ней, Лика, которая секунду назад «отдавала концы», она резко схватила его за галстук и дернула вниз, лишая равновесия. Пока огромный детина пытался понять, почему «умирающая» обладает хваткой бультерьера, Лика, используя его плечо как опору, другой рукой схватила со стола тяжелый графин с водой и... нет, не ударила его (она всё-таки не хотела его убивать), а просто выплеснула ледяную воду ему прямо за шиворот.

— Сюрприз, железный человек! — выкрикнула она.

Пока мужчина в шоке отряхивался и пытался осознать, что произошло, Лика, подпрыгивая на одной ноге и опираясь на всё, что попадалось под руку, рванула к двери. Но она знала: через главный коридор не уйти — там наверняка есть еще люди.

— Прости, Хани! — крикнула она через плечо. — Купи себе галстук на резинке, так безопаснее для здоровья!

«В каждой приличной дораме в палатах есть дверь в санузел, а оттуда — в технический коридор!» — пронеслось у неё в голове.

Она ввалилась в ванную комнату, заперла дверь на щеколду и огляделась. Окно! Небольшое, но вполне проходимое для её комплекции.

«Так, Лика, ты дочь своего отца или нет? Нога — это просто деталь, которая временно барахлит, — подбадривала она себя, карабкаясь на раковину. — Если Бэк сейчас разносит штаб Чховена, я должна быть там, чтобы либо подавать ему патроны, либо оттаскивать его от этого трупа!»

Она открыла створку. Снаружи была пожарная лестница. Прохладный утренний воздух ударил в лицо, приводя в чувство.

«Ну с пожарными лестницами я уже знакома, — усмехнулась Лика. — спущусь на этаж ниже и выйду, как все нормальные люди через центральный вход».

— Госпожа Лика! Откройте немедленно! — Хани уже вовсю барабанил в дверь ванной. — Это не смешно! Господин Бэк меня живьем закопает в фундамент своего нового офиса!

— Скажи ему, что я пошла за кофе! — крикнула она в ответ с сарказмом, перекидывая здоровую ногу через подоконник. — И передай, что фундамент ему понадобится для собственного памятника, если он не перестанет строить из себя Отелло!

В голове пульсировала только одна мысль:

«Бэк, только не натвори глупостей в штабе. Я уже иду тебя спасать... или добивать, тут как пойдет».

Лика вывалилась из дверей черного хода, жадно глотая холодный утренний воздух. Боль в ноге была острой, как раскаленное шило, но адреналин гнал её вперед. Она уже видела впереди спасительный выезд с парковки, когда из тени массивной колонны отделился силуэт.

— Побег из Шоушенка в корейском стиле? — Киян медленно вышел на свет, и Лика замерла.

Она лихорадочно огляделась: пустые ряды машин, бетонные стены и мертвенно-бледный свет люминесцентных ламп. Ни души. Как назло, даже сонный охранник куда-то испарился.

— Киян, не подходи! — выкрикнула она, выставляя перед собой руки. — Бэк уже идет сюда, он буквально за дверью! Если ты сейчас не свалишь на своем пафосном корыте, он из тебя отбивную сделает!

— Бэк? — Киян издал короткий, лающий смешок, делая шаг к ней. — Твой рыцарь сейчас занят тем, чтобы набить морду моему отцу. А я здесь, чтобы забрать долг.

Лика начала пятиться, ее сердце колотилось о ребра, как пойманная птица.

— Какой еще долг? Я тебе ничего не должна!

— Ты опозорила меня! — внезапно взревел он, и эхо его голоса ударилось о своды парковки. — Весь Сеул видел, как ты, какая-то девчонка из России, обошла меня на тех гонках! Ты растоптала мою репутацию ради своей минутной славы!

— Ты не в себе! Это были честные гонки, Киян! Умей проигрывать, — Лика попыталась развернуться, чтобы побежать, но поврежденная нога подвела её. Она неловко дернулась, острая боль прошила лодыжку, и она едва не рухнула на асфальт.

— Честная гонки? — Киян рассмеялся страшным, сухим смехом и схватил её за запястье. — В моем мире нет честности. Есть только победители и те, кто мешает. И ты мне мешаешь.

Лика, собрав последние силы, попыталась ударить его здоровой ногой, но из-за голеностопного ортеза маневр вышел неуклюжим. Она лишь задела его голень, что окончательно сорвало чеку его самообладания.

— Ах ты, потаскушная дрянь! Русская подстилка... — прошипел он.

Он схватил её за волосы, заставляя вскрикнуть. В следующее мгновение мир взорвался ослепительной вспышкой боли — тяжелый, жесткий удар пришелся прямо в челюсть.

Звуки парковки мгновенно стихли, свет ламп слился в одну мутную полосу. Лика почувствовала вкус крови во рту, её колени подогнулись, и сознание милосердно погасло, погружая её в липкую темноту. Последнее, что она ощутила — как её безвольное тело грубо затаскивают на заднее сиденье автомобиля.