Глава 29

В палате горел только тусклый ночник, отбрасывая длинные тени на стены.

Бэк так и не ушел. Он придвинул неудобный пластиковый стул вплотную к кровати Лики и сидел, не выпуская её ладонь из своих рук. Его пиджак был брошен на край кушетки, рукава рубашки закатаны, а на лице читалась крайняя степень изнеможения, смешанная с решимостью.

Лика долго не могла уснуть. Действие обезболивающего начало ослабевать, и нога ныла, но присутствие Бэка действовало лучше любого лекарства.

— Ты выглядишь так, будто готов пойти и объявить войну всему Сеулу, — тихо прошептала она, нарушая тишину.

Бэк поднял на неё взгляд. В полумраке его глаза казались почти черными.

— Если понадобится — объявлю, — серьезно ответил он. — Лика, когда я услышал голос Миён в трубке... когда она сказала, что тебя сбила машина... — он запнулся, и его пальцы непроизвольно сжали её ладонь крепче. — Я на несколько секунд просто перестал дышать.

Лика почувствовала, как к горлу подкатил комок.

— Прости, что заставила тебя так нервничать, — она потянулась свободной рукой и коснулась его щеки, проводя большим пальцем по скуле. — Я просто хотела подышать... и позвонить тебе.

— Больше никакой «окраины Сеула» без меня, — Бэк прижался щекой к её ладони, закрыв глаза. — Ты слишком ценная мишень для этого мира, Лика. И слишком неосторожная.

Он осторожно поднялся и пересел на край её кровати, стараясь не потревожить травмированную ногу. Наклонившись, он уткнулся лбом в её лоб.

— Знаешь, о чем я думал, пока ехал сюда? — его голос перешел на шепот. — О том, что я так и не сказал тебе самого важного. Всё откладывал, ждал «подходящего момента». А этот момент мог просто не наступить из-за какого-то идиота на дороге.

Лика затаила дыхание.

— И что ты хотел сказать?

— Что если с тобой что-то случится... мир для меня просто перестанет существовать..

Он мягко н её губ своими — это был не тот властный поцелуй, что в начале, а нежный, почти умоляющий.

Лика ответила, запуская пальцы в его волосы, притягивая ближе. В этот момент боль в ноге отступила на задний план.

— Я никуда не уйду, — прошептал он ей в губы. — попробуй поспать. Я буду здесь, когда ты проснешься. И завтра, и послезавтра. Всегда.

Лика закрыла глаза, чувствуя, как он осторожно поправляет одеяло и снова берет её за руку. Спустя некоторое время, она, лежа у Бэка на плече, почувствовала, как его тело под ней внезапно превратилось в камень. Мышцы на его руках напряглись, а ритм сердца, который только что был спокойным и убаюкивающим, участился, становясь жестким и ровным, как марш.

Лика приподняла голову и заглянула ему в лицо. В тусклом свете ночника она увидела, как его челюсти плотно сжались, а взгляд стал пустым и холодным, устремленным куда-то сквозь стену палаты.

— Бэк? — тихо позвала она, коснувшись его подбородка. — О чем ты думаешь? У тебя лицо... как у палача.

Бэк не сразу перевел на неё взгляд. Его голос прозвучал глухо, с металлическими нотками:

— Кажется, я догадываюсь, кто посмел это сделать. Это не была случайность, Лика. Машина не просто неслась, она целилась.

Лика почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Ты думаешь... это Чховен? Он решил начать войну таким способом?

— Скоро выборы, — Бэк прищурился, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — Ему нужно вывести меня из равновесия, заставить совершить ошибку. Или просто ударить в самое больное место.

Лицо Бэка исказилось от ярости, он почти прорычал, скорее самому себе, чем ей:

— Чховен за это ответит. Он ответит за каждый миллиметр твоей боли. Я выжгу всё, что ему дорого, если это его рук дело.

— Бэк, подожди! — Лика схватила его за ладонь, пытаясь удержать этот вихрь гнева. — А если это не он? Что если это его сын, Киян? Я ведь опозорила его на тех гонках, он самовлюбленный индюк, мог захотеть отомстить. Или... или это вообще какой-то левый чел, который просто перебрал в клубе и не справился с управлением? Пожалуйста, не горячись, пока ты не узнаешь точно.

Бэк глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться ради неё.

— Киян, сам Чховен или случайный пьяница — мне плевать, — прошептал он, перебирая её волосы. — Любой, кто причинит тебе боль, автоматически подписывает себе приговор. Я не просто заступлюсь за тебя, Лика. Я уничтожу каждого, кто хотя бы посмотрит на тебя с угрозой. Я превращу их жизнь в пепел раньше, чем они успеют осознать, что совершили ошибку.

Лика замерла, слушая его признание. В его словах не было бахвальства — только холодная, абсолютная уверенность.

— Знаешь... — она подняла на него глаза, в которых блеснули слезы. — За меня еще ни один парень в жизни так не заступался.

Бэк нежно поцеловал её в макушку, крепче прижимая к себе.

— Теперь у тебя есть я, Лика.

Рассвет едва забрезжил над Сеулом, окрашивая небо в холодный стальной цвет. В палате было тихо, лишь мерное дыхание Лики нарушало безмолвие. Бэк осторожно, стараясь не издать ни звука, поднялся с кровати. Его лицо, еще минуту назад смягченное сном рядом с ней, мгновенно превратилось в непроницаемую маску.

Он склонился над Ликой, коснувшись губами её лба.

— Я разберусь с этим, — едва слышно прошептал он. — Никто не посмеет забрать тебя у меня.

Он поправил одеяло, накинул пиджак и, не оборачиваясь, вышел. У двери, словно тень, вытянулся его человек.

— Слушай внимательно, — голос Бэка был подобен хрусту льда. — Никого не впускать. Даже врачей — пусть ждут в коридоре, пока она не проснется. И её не выпускай. Если она попытается уйти — придумай что угодно, но она должна быть здесь до моего возвращения. Головой отвечаешь.

— Будет сделано, Господин Бэк, — ответил мужчина.

Предвыборный штаб Чховена Кан Хуна гудел, как растревоженный улей. Ассистенты с папками, звонки, мониторы с рейтингами — здесь ковалась власть. Когда Бэк переступил порог, суета на мгновение замерла. От него исходила такая волна первобытной агрессии, что люди невольно расступались.

Чховен-старший, сидевший в окружении советников, медленно поднял голову. На его лице расплылась ехидная, маслянистая улыбка.

— О, какие люди в нашем скромном штабе! — он развел руки в притворном приветствии. — Чем обязан такому визиту, господин Бэк? Неужели решили обсудить стратегию перед дебатами? Или пришли признать поражение?

Бэк шел прямо на него, игнорируя охрану. Внутри него всё клокотало, пальцы зудели от желания сомкнуться на горле этого человека. Он остановился в шаге от Чховена, склонился к самому его уху и заговорил так тихо, что слышно было только им двоим:

— Если ты хочешь войны, Чховен, воюй со мной, лицом к лицу. НО ЕСЛИ ТЫ, ЕЩЁ РАЗ ТРОНЕШЬ ТЕХ, КТО МНЕ ДОРОГ... если с головы Лики упадет хоть один волос...

Чховен лишь шире улыбнулся, ни один мускул не дрогнул на его холеном лице.

— Вы на взводе, Бэк, понимаю стресс, выбора. Присядьте, выпейте, — он неспешно налил виски в тяжелый стакан. — Понятия не имею, о чем вы. Какая Лика? Та русская девчонка, что путается у вас под ногами и сбивает вас с толку?

Это стало последней каплей. Бэк молниеносно подался вперед и мертвой хваткой вцепился в воротник пиджака Чховена, рывком притягивая его к себе. Стакан с виски звякнул о стол, расплескивая жидкость.

— Слушай меня, мразь, — прошипел Бэк, и его глаза налились кровью. — Если ты или твой выродок-сын еще раз приблизитесь к ней, я не буду играть в политику. Я сотру вас в порошок. Я уничтожу твою карьеру, твою семью и тебя самого. Ты меня понял?

Вокруг послышались испуганные вдохи, щелчки камер смартфонов. Чховен, несмотря на то что его душил собственный галстук, продолжал улыбаться, глядя Бэку прямо в зрачки.

— Посмотрите на себя, Бэк... Нападаете на кандидата в мэры при свидетелях. Люди смотрят. Вы кажется теряете контроль. Это будет конец вашей репутации...

Бэк с отвращением оттолкнул его, едва сдержавшись, чтобы не ударить. Он развернулся и зашагал к выходу, чувствуя на спине десятки взглядов.

— Я действительно не понимаю, о чем вы! — крикнул ему вдогонку Чховен, поправляя воротник. — Но если вы не можете контролировать свои эмоции из-за какой-то девки, то мой вам совет: снимитесь с выборов сейчас. Дальше будет только больнее!

Бэк вышел на улицу, жадно глотая холодный утренний воздух. Его трясло от ярости. Он знал: Чховен лжет. И эта ложь только подтверждала его вину.

— Найдите моего сына, — пригрозил Кан Хун, своему человеку, залпом осушив стакан виски. — я же дал ему приказ не трогать девку, до того момента пока я не прикажу. Сученыш, только всё испортил!