Глава 26

Воздух на территории университета казался пропитанным предвкушением, хотя Лика чувствовала внутри настоящий пожар. После того как Бэк покинул её квартиру два часа назад, она не шла, а буквально летела, едва касаясь земли.

Влетев в здание университета, Лика на крутом вираже едва не снесла первокурсника, который в испуге прижался к стене. Коробка с нарисованными пирожными в её руках опасно качнулась.

— Эй, полегче на поворотах, Шумахер в юбке! — раздался голос Миён. Подруга стояла у окна, скрестив руки на груди, и с нескрываемым любопытством разглядывала запыхавшуюся Лику. — Ого, торт? Не слишком ли рано для десерта? Мой день рождения только в субботу, но если ты решила начать праздновать заранее, я готова принести жертву и съесть кусочек.

— Даже не раскатывай губы, Миён-и, — Лика фыркнула, поудобнее перехватывая коробку. — Этот торт не для тебя. А про твой день рождения я помню. Я уже присмотрела тебе подарок — огромный кактус, чтобы ты хоть на кого-то могла ворчать по утрам, кроме меня.

Миён уже открыла рот для колкой ответки, но её взгляд замер на шее Лики. Она бесцеремонно шагнула ближе, разглядывая изящный кулон.

— Так-так... Это что еще за ювелирное вторжение? — Миён прищурилась. — Только не говори, что нашла это в пачке чипсов.

— Мы вчера гуляли с Бэком, — Лика не смогла сдержать мечтательной улыбки, и её голос стал на октаву мягче. — Это подарок от него.

Миён хмыкнула, картинно закатив глаза:

— Бэк, значит? Слушай, я запуталась в твоей личной жизни быстрее, чем в расписании электричек. Вы всё-таки вместе или он тебя кинул, а это — утешительный приз за моральный ущерб? Твои отношения напоминают бразильский сериал, где в каждой серии кто-то теряет память или находит потерянного брата-близнеца.

Лика расплылась в такой влюбленной улыбке, что, казалось, сейчас просто взлетит.

— Мы вместе. И я не просто счастлива, я на седьмом небе! Там, кстати, отличный вид, жаль, что тебя туда не пустят без справки от психиатра за твой характер. После обмена шуток и рассказа от том, Лика провела вечер с Бэком, подруги направились на занятия.

Лика вошла в аудиторию последней, когда тишина уже воцарилась в помещении. Бэк стоял у кафедры, его строгий силуэт на фоне доски заставил её сердце пропустить удар. Ей стоило титанических усилий не броситься к нему в объятия прямо на глазах у сотни студентов.

— Простите за опоздание, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал официально, но в глазах плясали искры. — У меня была крайне... уважительная причина. Форс-мажор кондитерского масштаба.

Она решительно подошла к его столу и водрузила на него коробку.

— Господин Бэк, это небольшой презент от всей нашей группы. Мы ведь знаем, что сегодня ваш крайний день в этом университете, и не могли отпустить вас с пустыми руками.

Лика обернулась к ошарашенным одногруппникам, которые в недоумении переглядывались.

— Кстати, ребята, я жду, когда вы мне скинетесь за него на карту. Я ради этого торта оббегала столько кондитерских, что мои кроссовки теперь официально считаются ветеранами боевых действий, а один продавец чуть не вызвал экзорциста, когда я требовала «именно ту самую морду»!

Бэк изо всех сил старался сохранить маску невозмутимого преподавателя, но уголок его рта предательски дрогнул. Он медленно открыл крышку. На него смотрела огромная, ярко-зеленая сахарная жаба с невероятно нелепым и милым выражением глаз. Но когда он слегка повернул коробку к себе, там, где не видели студенты, он прочел аккуратную надпись на корейском: «Я тебя люблю, твоя чумовая жаба».

Он замер на секунду, его взгляд потеплел так, что Лика почувствовала это кожей. Он слегка улыбнулся.

— Благодарю группу за такой... оригинальный и весьма характерный презент.

— Я узнала, что здесь в Корее, жаба является символом домашнего очага. Так что, как по мне этот милый тортик в полне оказался уместен.

Лика, не в силах сдерживать смех, добавила:

— А у вас случайно нет аллергии на сладкое? Ну, знаете, вдруг вы покроетесь красными пятнами прямо во время лекции? Будет обидно, если ваш последний день здесь запомнится всем как «восстание сахарных прыщей».

Аудитория взорвалась хохотом.

— У меня только одна аллергия, студентка Романовна, — ответил он, и в его голосе прозвучала бархатистая нотка, понятная только ей. — И она не на сахар. У меня острая реакция на слишком шумных, зеленых и совершенно неугомонных существ, которые прыгают в мою жизнь без предупреждения. Но, боюсь, это заболевание уже перешло в хроническую стадию.

Студенты снова засмеялись, приняв это за удачную шутку над «подарком-жабой», и только Лика знала, о ком на самом деле он говорит.

— Однако, — Бэк снова стал серьезным, хотя искорка в глазах осталась, — хоть сегодня у меня здесь крайнее занятие, лекцию никто не отменял. Прошу всех занять свои места.

Лика, сияя от счастья, кивнула и отправилась на свое место, чувствуя, как этот день навсегда врезается в её память. Как только прозвенел звонок и Бэк, бросив многозначительный взгляд на Лику, начал собирать свои бумаги, Миён буквально вцепилась в локоть подруги. Она не дала ей даже шанса подойти к кафедре, потащив к выходу из аудитории.

— Так, стоять! — Миён заблокировала Лике путь в пустом коридоре, прижав её к стене. — Лика, я, конечно, знала, что ты у нас «с приветом», но это? «Хроническая стадия»? «Шоковая терапия»? Вы сейчас в аудитории, какой-то любовный шифр взламывали!

— Ой, перестань, — Лика попыталась сделать самое невинное лицо, на которое была способна, но предательский румянец выдавал её с потрохами. — Это просто юмор, Бэк оценил креатив с жабой и я тебе больше скажу, он умеет смеяться, ты же видела. С ним ещё не всё потеряно.

— Креатив с жабой? — Миён скептически вскинула бровь. — Лика, когда он смотрел на эту сахарную рептилию, у него в глазах было столько нежности, сколько не бывает у людей, смотрящих на новорожденных котят. И этот его ответ про «аллергию на неугомонных существ»... Он же буквально описал тебя! С точностью до сантиметра и децибела!

Миён прищурилась, подходя еще ближе, словно пытаясь разглядеть в зрачках подруги отражение Бэка.

— Признавайся, что было написано на торте с того бока, который он так судорожно прикрывал рукой? Там было «Поставь мне зачет» или «Давай поженимся в это воскресенье»?

— В воскресенье я не могу, у меня будет похмелье после твоего дня рождения, — с сарказмом ответила Лика. — Там было... — она замялась, закусив губу, —...просто пожелание удачи на корейском. Чтобы он не забывал нашу группу.

— «Чумовую жабу», ты хотела сказать? — подловила её Миён. — Лика, ты светишься так ярко, что от тебя можно заряжать айфоны во всем университете. И этот кулон... Вчера вы «просто гуляли», а сегодня он публично признается, что у него на тебя «хроническая стадия»?

Миён внезапно замолчала, и её лицо из подозрительного стало серьезным. Она понизила голос:

— Слушай, если вы правда... ну, того... вместе, то ты понимаешь, что это атомная бомба? Если кто-то, кроме меня, сложит два плюс два, твой «тайный мир» взорвется быстрее, чем этот торт в микроволновке. Ты готова к тому, что завтра об этом будет гудеть весь кампус?

Лика посмотрела на подругу, и её улыбка стала спокойнее, глубже.

— Знаешь, Миён... Кажется, мне уже всё равно. Пусть гудят. Главное, что он не просто «профессор», а мой Бэк. И никакая аллергия нам не страшна.

Миён тяжело вздохнула и закатила глаза, но в её жесте чувствовалось облегчение.

— Ладно, Джульетта недоделанная. Но если он тебя обидит, я лично скормлю ему остатки той сахарной жабы. И поверь, это будет его последняя трапеза!

— Миён сори, мне надо в библиотеку, — фыркнула Лика, оборачиваясь назад.

Лика пыталась мастерски увернулась от очередной попытки Миён залезть ей в душу, сделав вид, что её внезапно одолела жажда знаний.

— В библиотеку она собралась! — крикнула Миён ей в спину, сложив руки на груди. — Ага, конечно. Ищи раздел «Как приручить профессора за 10 уроков». Смотри не заблудись между стеллажами.

Лика лишь махнула рукой, не оборачиваясь. Сердце колотилось где-то в горле. Она увидела его в конце коридора — Бэк стоял, вежливо кивая какому-то седовласому коллеге. Подойти сейчас было бы безумием, поэтому она затаилась за колонной, чувствуя себя героиней шпионского боевика. Как только коллега скрылся за поворотом, Бэк направился в сторону преподавательской комнаты отдыха.

Она проводила его взглядом и замерла перед дверью.

— Ну всё, Романова, поздравляю, ты официально перешла в лигу профессиональных сталкеров, — прошептала она самой себе, поправляя растрепавшиеся волосы. — Но если я сейчас его не поцелую, я просто самовоспламенюсь прямо здесь.

Она решила: если там кто-то есть, она просто спросит про «дополнительные баллы за жабу». Импровизация — её второе имя. Лика глубоко вдохнула и нырнула внутрь.

К её огромному облегчению, пахнущей кофе, Бэк был один. Он стоял у окна, сняв пиджак и расслабив узел галстука. Услышав шум, он обернулся, и его брови взлетели вверх.

— Лика? Ты с ума сошла? Сюда в любой момент может зайти кто-то из преподавателей, — быстро проговорил он, хотя в его глазах уже вспыхнуло знакомое пламя.

— Пусть заходят, — отмахнулась она и, не глядя, нащупала за спиной замок.

Щелчок ключа прозвучал в тишине комнаты как финальный аккорд. Бэк не выдержал и негромко рассмеялся, качая головой.

— Этот торт... и эта надпись... Я запомню этот день на всю жизнь и...

Лика не дала ему договорить. Она сократила расстояние между ними в два шага и буквально влипла в его губы. Это был поцелуй, в котором смешались страх быть пойманными и безумная, отчаянная нежность. Бэк ответил мгновенно, притягивая её к себе за талию так сильно, словно хотел срастись с ней.

Когда воздуха стало катастрофически не хватать, он неохотно отстранился всего на пару сантиметров. Его дыхание было рваным, а взгляд — затуманенным.

— Я тоже тебя люблю, — прошептал он, и его голос вибрировал от сдерживаемой страсти. — Ты даже не представляешь, как тяжело мне было стоять там, за кафедрой. Каждый час в этом университете без возможности коснуться тебя, для меня пытка. Я едва сдерживаю себя, чтобы не сорвать с тебя всё лишнее прямо здесь и сейчас, наплевав на все приличия.

Лика почувствовала, как по телу пробежала горячая волна. Она медленно разжала пальцы, и её сумка с глухим стуком упала на пол. Она ехидно прищурилась, глядя ему прямо в глаза.

— Ну... раз уж это твой крайний день в этих стенах, — прошептала она, обжигая его дыханием, — почему бы нам не пошалить напоследок? Считай это моим личным зачетом по «практическим занятиям». Обещаю, я буду очень прилежной ученицей, а ты можешь поставить мне «автомат» за... особое рвение.

Бэк замер, глядя на неё со смесью жгучей страсти и настоящего шока. Его кадык дернулся. В нем сейчас боролись два человека: влюбленный мужчина, который хотел подхватить её на руки и забыть обо всем мире, и строгий «преподаватель» Сон Джин, который привык держать всё под контролем.

— Лика... это... это безумие, — выдохнул он, пытаясь собрать остатки рассыпающегося в прах самообладания. Он положил ладони ей на плечи, словно пытаясь слегка отстранить, но его пальцы лишь сильнее впились в её кожу. — Мы в государственном учреждении. У меня еще не подписан обходной лист, а ты предлагаешь мне... устроить здесь филиал с рейтингом 18+?

— А почему бы собственно и нет? — ехидно произнесла она. — Вспомни как было весело в аудитории, когда нас чуть не поймал Пак.

Он попытался напустить на себя серьезный вид, но его расстегнутая на две пуговицы рубашка и горящий взгляд делали эту попытку жалкой.

— Я должен был быть серьезным «преподавателем» до последней минуты, — пробормотал он, хотя его губы уже снова тянулись к её шее. — Но ты... ты всё разрушаешь. Ты понимаешь, что если нас поймают, «чумовая жаба» станет самым мягким эпитетом в моей личной жизни?

Лика лишь тихо рассмеялась, чувствуя, как его сопротивление тает под её пальцами.

Бэк еще пытался что-то говорить о правилах приличиях и обходном листе, но его голос становился всё тише, превращаясь в хриплый шепот. Когда Лика дерзко потянула его за край галстука, окончательно сокращая дистанцию, последние бастионы его самообладания рухнули с грохотом.

— К черту правила приличия, — выдохнул он, сдаваясь.

Его руки, до этого осторожно лежавшие на её плечах, переместились на её талию, и в следующее мгновение Лика почувствовала, как он рывком усадил её на край массивного дубового стола, заваленного какими-то документами. Бумаги с тихим шелестом разлетелись по полу, но ни один из них не обратил на это внимания.

Бэк втиснулся между её коленей, прижимаясь к ней всем телом. Его поцелуи стали требовательными, почти жадными. Лика запустила пальцы в его идеально уложенные волосы, безжалостно разрушая прическу строгого «препода», и тихо застонала, когда его губы коснулись чувствительной кожи на её шее.

— Ты в курсе, что ты заразная, Лика, — прошептал он ей в самые губы, и его голос сорвался на хрип. — В самом лучшем и пугающем смысле этого слова. Твое сумасшествие передалось мне воздушно-капельным путем. Я никогда не делал ничего настолько чокнутого... даже по молодости.

Лика усмехнулась ему прямо в губы, чувствуя, как его пальцы лихорадочно, почти теряя привычную «преподавательскую» точность, расстегивают пуговицы её блузки. Ткань поддавалась неохотно, и Бэк тихо выругался, что было на него совершенно не похоже.

— Значит, я — твоя личная эпидемия, «профессор»? — поддразнила она, выгибаясь навстречу его рукам. — И учти, вакцины не существует.

Когда блузка была распахнута, и его ладонь коснулась её обнаженной кожи, Бэк на мгновение замер, словно пораженный электрическим током. Но разум уже не мог остановить это движение. Его рука скользнула ниже, уверенно и властно, сминая тонкую ткань её юбки, пока его пальцы не достигли самого сокровенного, пульсирующего места.

Лика резко вскинула голову, из её груди вырвался сдавленный стон, который она тут же попыталась заглушить, впившись в его губы. Ощущение его горячих пальцев там, где сосредоточилось всё её ожидание, было подобно взрыву. Бэк чувствовал её ответную реакцию, её влажное тепло и то, как она дрожит под его ладонью, и это окончательно стерло в его голове остатки профессиональной этики.

Резкий, требовательный стук в дверь разрезал густую атмосферу страсти, словно удар хлыста. Бэк вздрогнул, его пальцы, только что касавшиеся самого сокровенного места Лики, на мгновение замерли, а сама она едва не вскрикнула от неожиданности, вовремя прикрыв рот ладонью. Её глаза лихорадочно забегали по кабинету, выискивая хоть какую-то щель.