Глава 25

Утро ворвалось в комнату мягкими, тягучими лучами солнца, которые золотили пылинки, танцующие в воздухе. Лика открыла глаза и первым делом увидела её — плюшевую жабу, которая нелепо завалилась на бок рядом с кроватью. Глядя на эту пучеглазую победу из тира она тихо, по-детски рассмеялась, утыкаясь лицом в подушку. В голове яркими вспышками проносились кадры: огни аттракционов, вкус сладкой ваты и, самое главное, — смех Бэка. Не тот сдержанный, едва заметный изгиб губ, к которому она привыкла, а настоящий, открытый, почти мальчишеский хохот.

«Я сделала это, — пронеслось у неё в мыслях. — Я его вытащила. Того парня с фотографии, оказывается он умеет чувствовать, умеет дурачиться и... умеет жить».

Она нащупала на шее кулон и крепко сжала его в кулаке. Металл был теплым, словно хранил прикосновение его рук.

«Блин, я втюрилась в убийцу, который хотел меня убить, но как же я его люблю, — подумала она, и от этой мысли в груди стало тесно. — Это не просто влюбленность, это какая-то стихия. Страшно? Да, до чертиков. Но я бы ни за что не променяла этот страх на спокойную жизнь без него».

Лика поднялась с кровати, чувствуя приятную слабость в теле, и подошла к окну. Резким движением она отодвинула тяжелые шторы, впуская в комнату еще больше света. Но радость на мгновение померкла. Её взгляд, словно по инерции, метнулся к соседнему зданию. К тому самому окну, где вчера ей померещился темный силуэт. Она невольно съёжилась, обхватив себя руками за плечи. Холодный липкий страх на секунду коснулся позвоночника.

«Был ли там кто-то? Или это мой мозг, дорисовал монстров в темноте? — она прищурилась, вглядываясь в пустые проемы окон напротив. — Это была просто игра света. Хватит параноить, Лика. Даже если там кто-то был, теперь со мной Бэк».

Она тряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли, и в этот момент услышала шум воды. В ванной работал душ. Лика обернулась и увидела на кресле его вещи: безупречно белую рубашку, брошенный пиджак. Это выглядело так по-домашнему, так правильно, что страх окончательно испарился.

На её лице расплылась та самая ехидная, чисто «ликовская» улыбка. Глаза азартно блеснули.

«Ну что, господин будущий мэр? — подумала она, на цыпочках подкрадываясь к двери ванной. — Думал, примешь душ в гордом одиночестве? Плохо же ты знаешь свою главную проблему. Твоя "проблема" уже идет к тебе, и она настроена крайне решительно».

Она осторожно нажала на ручку и, стараясь не шуметь, нырнула в облако теплого пара. Дверь ванной поддалась с мягким щелчком, и Лику тут же окутало плотное, влажное облако пара, пахнущее чем-то уютно-мужским. Сквозь матовое стекло душевой кабины угадывался высокий темный силуэт. Шум воды заглушал её шаги, но Бэк, чьи инстинкты были отточены годами жизни в мире, где за каждым углом могла таиться угроза, почувствовал присутствие постороннего мгновенно.

Вода резко перестала шуметь. Бэк отодвинул стеклянную дверцу, вытирая лицо рукой, и замер. Его волосы были мокрыми и зачесанными назад, по широким плечам и рельефной груди стекали капли воды, а на лице на долю секунды промелькнула жесткая настороженность, которая тут же сменилась глубоким, искренним изумлением.

— Лика? — его голос, и без того низкий, после сна звучал с такой бархатистой хрипотцой, что у девушки по спине пробежали мурашки. — Я думал, ты ещё спишь.

Лика, ничуть не смутившись, прислонилась плечом к дверному косяку. На лице сияла самая дерзкая и ехидная из её улыбок.

— Меня разбудила жаба. Поэтому я провожу внеплановую инспекцию водных ресурсов города, — заявила она, бесстыдно рассматривая его атлетическую фигуру. — А то вдруг вы тут не занимаетесь делом, а просто... уточками балуетесь.

Бэк на мгновение прикрыл глаза, пытаясь сдержать улыбку, но она всё равно пробилась сквозь его напускную серьезность. Он потянулся за полотенцем, висевшим рядом, и обмотал его вокруг бедер, выходя из кабины прямо к ней.

— Инспекция, значит? — он сделал шаг навстречу, сокращая расстояние до минимума. От него исходил жар, а в глазах плясали те самые искорки, которые Лика «вырвала» из него вчера на аттракционах. — И каковы результаты проверки, офицер?

— Результаты... — Лика сглотнула, когда он положил влажные ладони ей на талию, притягивая ближе. — Результаты показывают, что вы находитесь в отличной физической форме, но крайне безответственно относитесь к расходу горячей воды.

— Я готов понести любое наказание за растрату ресурсов, — прошептал Бэк, наклоняясь к её уху. Его дыхание обжигало кожу, заставляя её забыть все заготовленные шутки. — Но только если судья согласится разделить со мной этот... дисциплинарный проступок.

Лика подняла руки, запуская пальцы в его мокрые волосы, и посмотрела ему прямо в глаза. Вся её ехидность вдруг куда-то испарилась, уступив место той самой нежности, от которой щемило сердце.

— Обещай мне, что тот парень, который вчера смеялся до колик глядя на эвакуатор... что он никуда не уйдет. Что ты не позволишь политике и мести его задушить.

Бэк осторожно приподнял её подбородок, заставляя посмотреть на него. В его взгляде было столько любви и тихой благодарности, что Лике показалось, будто она тонет в этом теплом море.

— Ты ворвалась в мою жизнь, обматерила городские службы и теперь стоишь в ванной, требуя улыбок. Ты хоть понимаешь, что я теперь без тебя просто не смогу функционировать?

— Это и был мой коварный план, — прошептала она лукаво, прежде чем он накрыл её губы своими.

Он подхватил её под бёдра — легко, почти невесомо и усадил на холодную мраморную столешницу. Резкий контраст ледяного камня и его обжигающей, влажной кожи вырвал из груди Лики судорожный вскрик, но этот звук утонул, разбившись о его жадные губы, снова накрывшие её рот глубоким, пьянящим поцелуем. Шёлковая пижама на ней, была единственной преградой между ними, ткань мгновенно пропиталась водой, стекающей с его тела, стала прозрачной и облепила её грудь и живот, словно вторая кожа.

Его ладони, сильные и властные, скользнули под подол и прошлись по нежной коже бёдер, сминая тонкую ткань. Каждое прикосновение его пальцев оставляло за собой жгучий, пульсирующий след, будто электрические разряды пронзали её изнутри.

А затем он вошёл в неё — резко, глубоко, одним слитным движением, заполняя собой всё её существо до самого предела так, что из горла вырвался стон, полный мучительного наслаждения. Лика откинула голову назад, подставляя беззащитное горло, и впилась ногтями в его спину, оставляя на мокрой коже алые дорожки. Где-то на грани сознания билась мысль, что внутри неё натягивается невидимая струна — тонкая, звенящая, готовая вот-вот лопнуть от напряжения. Она обхватила его бёдра ногами, скрестив лодыжки у него на пояснице, притягивая ещё ближе, ещё глубже, стремясь к той самой вершине, где время замирает, а дыхание становится общим на двоих.

Каждый толчок отдавался в ней дрожью, поднимаясь от низа живота к груди, к горлу, к самому горлу, откуда вырывались прерывистые вздохи. Он целовал её шею, плечи, ключицы, оставляя влажные, горячие дорожки, и Лика таяла, растворялась в этом водовороте, теряя себя и находя заново. И когда пик накрыл их — ослепительной вспышкой — она закричала, но крик превратился в беззвучный стон. Его дыхание сбилось, он прижался лбом к её лбу, и в этой тишине, наполненной лишь их сердцебиением, шторм наконец стих, оставив после себя лишь влажную кожу, дрожь и тихое, щемящее счастье.

После бури в ванной комнате кухня Лики казалась тихой гаванью, залитой мягким утренним светом. Воздух здесь пах не только паром и кедром, но и свежезаваренным кофе и поджаренным хлебом. Лика, облаченная в безразмерную футболку, которая едва прикрывала бедра, босиком порхала у плиты, а Бэк, в своей слегка помятой, но всё еще элегантной рубашке с закатанными рукавами, сидел за столом, который казался под его мощными плечами игрушечным.

— Так, Сон Джин, — Лика обернулась, протягивая ему лопатку с видом верховного главномандующего. — Пока я спасаю нас от кофейного голодания, твоя задача — не дать этим блинчикам превратиться в угольки. Переверни их, это твой первый официальный тест на домашний уют.

Бэк подошел к плите с таким серьезным и сосредоточенным лицом, будто решал судьбу корпорации. Он прищурился, оценивая степень прожарки, и резким, уверенным движением подбросил блинчик вверх. Тот совершил в воздухе изящное сальто и... с мягким «шлеп» приземлился прямо на плечо Сон Джина, оставив на ткани идеальный золотистый след.

Лика замерла с чашкой в руке, а через секунду кухню огласил её звонкий, искренний смех.

— Твой авторитет только что упал ниже плинтуса! — выдавила она, вытирая выступившие слезы. — «Великий и ужасный Сон Джин проиграл битву с завтраком». Это же готовый заголовок для жёлтой прессы!

Он замер, глядя на блинчик на своем плече, а потом медленно перевел взгляд на хохочущую Лику. В его глазах, обычно таких расчетливых, вспыхнуло мальчишеское озорство. Он подцепил пальцем край блинчика и невозмутимо отправил его в рот.

— На вкус — чистая победа, — прожевав, констатировал он. — Просто этот блинчик оказался засланным казачком и совершил акт самопожертвования.

Лика, всё еще посмеиваясь, подошла к нему и влажной салфеткой начала оттирать пятно. Её смех постепенно угас, сменившись мягкой, немного грустной улыбкой.

— Мы сегодня увидимся в университете? — тихо спросила она, не поднимая глаз.

Бэк перехватил её руку, целуя ладонь. Его взгляд стал серьезнее.

— Да, увидимся. Но сегодня мой последний день в роли преподавателя. Завтра я официально вступаю в предвыборную гонку, и мне нужно будет полностью сосредоточиться на штабе.

Лика почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Она опустила голову, упираясь лбом в его грудь.

— Значит, теперь всё... — ещё тише прошептала она. — Теперь мы будем видеться редко. Эта предвыборная гонка, бесконечные встречи, твоя месть Чховену... Всё это просто вытеснит меня из твоей жизни.

— Ничто не оттеснит тебя, Лика, — он обнял её, зарываясь лицом в её волосы, всё еще пахнущие шампунем. — Если только ты сама не передумаешь и не решишь уйти от такого сложного человека, как я.

Лика отстранилась и серьезно посмотрела ему в глаза.

— Бэк, может... может, ты всё-таки передумаешь насчет мести? Послушай, месть — это ведь не финал, это ловушка, которая не вернёт тебе сына. Она заставляет тебя жить прошлым, кормить ту часть себя, которая давно должна была зажить. Ты тратишь свою жизнь на то, чтобы разрушить чужую, но в этом огне первым сгорает тот, кто его разжег. Ты хочешь построить что-то новое, но как ты это сделаешь, если твои руки всё еще сжимают старые обиды? Пусть смерть твоего сына, будет на его совести, он за это в ад попадёт.

Сон Джин долго молчал, глядя на неё с нескрываемым восхищением. Он наклонился и поцеловал её — долго, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всю ту нежность, которую не умел выражать словами.

— Я всё равно это сделаю, Лика, — тихо, но твердо произнес он, когда их губы разомкнулись. — Я доведу это до конца.

— Значит, я не смогу тебя отговорить? — в её голосе прозвучала тихая горькая печаль. — Ты упрямый, как стадо ослов!

Бэк ничего не ответил, лишь крепко обнял её, вжимая в себя, словно пытаясь защитить от всего мира.

— Давай забудем об этом хотя бы на пару дней? — предложил он. — Поехали за город на эти выходные. Только ты и я. Никакой политики, никаких врагов. Я организую какой-нибудь домик у озера.

Лика на мгновение зажмурилась, представляя эту идиллию, но потом со вздохом отстранилась.

— Сон Джин... я бы всё отдала за это. Но я не могу, у Миён день рождения в субботу. Я обещала ей, что мы устроим грандиозную вечеринку, и я помогу с организацией. Она меня просто четвертует, если я не приду. Она и так ворчит, что я «пропала в тумане любви».

Бэк неожиданно рассмеялся — легко и открыто.

— Похоже, у меня появилась серьезная конкурентка за твое внимание. И зовут её Миён. Что ж, придётся мне признать поражение перед этой грозной силой.

Лика улыбнулась и обняла его за шею, притягивая к себе.

— Я буду надеяться, что ты всё же передумаешь насчет мести, — прошептала она ему в самое ухо. — Если это случится, Сон Джин... я буду на седьмом небе от счастья. Потому что тогда ты наконец-то будешь принадлежать только себе. И немного мне.