Глава 24

Палатка со сладкой ватой сияла неоновыми огнями, а вокруг неё витал густой, приторно-сладкий аромат, который, казалось, можно было потрогать руками. Продавец, виртуозно вращая палочкой в центрифуге, создавал не просто десерт, а целое розовое облако.

Когда Бэк протянул Лике её заказ, она ахнула. Вата была настолько огромной, что полностью скрыла не только лицо девушки, но и ту самую гигантскую жабу, которую она всё еще прижимала к себе.

— Сон Джин, ты уверен, что это еда, а не строительный объект? — донесся приглушенный голос Лики из-за розового марева. — Я чувствую себя так, будто держу в руках кусок огромного заката!

Бэк, наблюдая за этой картиной, не смог сдержать улыбки. В своем дорогом костюме с серьезным лицом, он выглядел крайне комично рядом с девушкой, которая буквально тонула в розовом сахаре и плюшевой зелени.

— Ты просила «размером с голову жабы», — напомнил он, заложив руки в карманы. — Я просто выполняю заказ.

Лика высунулась из-за ваты, её глаза сияли.

— Ну уж нет, господин будущий мэр, разделяйте ответственность! Одна я это не осилю, у меня случится сахарный шок. А ну-ка, открывай рот!

Она оторвала приличный кусок липкого розового облака и потянулась к нему. Бэк инстинктивно отшатнулся — привычка контролировать всё, включая свой внешний вид, сработала мгновенно. Но Лика была настойчива.

— Да ладно тебе, Сон Джин! Никто не видит, — она оглянулась, где вокруг суетились люди и усмехнулась. — ну почти никто. Представь, что это... э-э...моя сладкая взятка!

Бэк обреченно вздохнул и наклонился к ней. Но в тот момент, когда он попытался откусить кусочек, Лика, то ли от неловкости из-за тяжелой жабы в другой руке, то ли из чистого озорства, промахнулась. Мягкий, липкий комок розового сахара припечатался прямо к кончику его идеально ровного носа.

Лика замерла. Бэк замер.

Он медленно скосил глаза к переносице, пытаясь рассмотреть масштаб катастрофы. Секундная пауза взорвалась одновременным смехом. Бэк смеялся так искренне, что у него выступили слезы, а Лика едва не выронила жабу от смеха.

— Ой...Ты... ты бы видел себя! — задыхалась она от смеха. — Самый грозный кандидат в истории с розовым пятачком! Прости! Сон Джин, но ты... ты теперь похож на очень дорогого поросенка! Или на эльфа, который перебрал с нектаром!

— Это всё твоё пагубное влияние, — отсмеявшись, выдохнул Бэк. Он достал из кармана шелковый платок, но Лика перехватила его руку. Его смех угас, сменившись чем-то гораздо более глубоким и обжигающим. — Ты ломаешь всё, что я строил годами, Лика. Мои правила, мои стены... И мой покой.

— Стой, не вытирай! Дай я сфотографирую! Это же эксклюзив! «Суровый Бэк Сон Джин и его розовое альтер-эго».

— Лика, если это фото попадет в сеть, моя кампания закончится раньше, чем мы дойдем до выхода, — притворно строго сказал он, но в его глазах плясали смешинки. — не вздумай это делать.

Он сам потянулся к её лицу и аккуратно стер пальцем сахарную пудру с её щеки, а затем, не разрывая зрительного контакта, медленно облизал палец.

— А ведь и правда... очень сладко, — тихо произнес он, и его голос внезапно стал серьезным и глубоким.

Лика на мгновение замолчала, чувствуя, как к горлу подкатывает комок — на этот раз не сахарный. Весь шум парка, крики с горок и музыка каруселей вдруг отошли на задний план, оставляя только их двоих и это нелепое розовое облако между ними. Это не помешало ему коснуться её губ. Поцелуй был со вкусом сахарной пудры и ночной прохлады — сначала робкий, почти невесомый, а затем требовательный и отчаянный, будто они оба пытались надышаться этим моментом перед тем, как завтрашний день снова бросит его в пекло борьбы.

Когда они наконец отстранились, Лика выглядела немного оглушенной.

— Ого... — прошептала она, прижимая жабу к груди. — Кажется, сахар подействовал.

— Пойдем, — Бэк взял её за руку, переплетая свои пальцы с её. — Здесь слишком шумно.

Они ушли вглубь парка, туда, где неоновые огни сменялись мягким светом кованых фонарей. Путь пролегал через изящный деревянный мост, перекинутый над искусственным прудом. Внизу, в темной воде, лениво плескались золотые карпы, отражая свет луны.

Лика буквально светилась. Она не шла, а почти летела, увлекая Бэка за собой.

— Я не знаю как для тебя, но ты даже не представляешь! — она обернулась к нему, сияя широкой улыбкой. — Это мой самый лучший день в Сеуле. Просто... я, ты и эта нелепая жаба. Спасибо тебе.

Она начала кружиться вокруг своей оси, раскинув руки. Огромная жаба в её объятиях летала вместе с ней, изумрудное платье развевалось, как знамя её свободы. Лика смеялась, запрокинув голову к звездам, и в этот момент она казалась Бэку самым прекрасным и живым существом на планете.

Хруст.

Резкий звук ломающегося пластика оборвал её танец. Лика вскрикнула, когда её правая нога внезапно ушла вниз. Равновесие было потеряно, и она неминуемо полетела бы на деревянный настил моста, если бы не молниеносная реакция Бэка.

Он подхватил её в падении, одной рукой обхватив за талию, а другой придерживая за плечо. Жаба вылетела из её рук и мягко приземлилась рядом.

— Поймал, — выдохнул он ей в самое лицо.

— Мой каблук... — Лика виновато посмотрела вниз на свою туфлю, где сиротливо болтался обломок шпильки. — Кажется, Золушка переборщила с пируэтами.

— Золушкам полагается ездить в каретах, а не крутить сальто с плюшевыми земноводными, — усмехнулся Бэк.

Не давая ей опомниться, он подхватил её на руки. Лика инстинктивно обхватила его за шею, всё еще сжимая в одной руке палочку с остатками сладкой ваты.

— Эй мистер! Я могу дойти сама! На одной ноге... или прыжками...

— Даже не думай, — отрезал он, уверенно шагая к ближайшей лавочке в тени плакучих ив. — Сейчас я твой личный транспорт. И, кажется, это единственная роль, в которой я чувствую себя абсолютно на своем месте.

— Возьми жабу, она обидется, если останется здесь валяться.

Взяв игрушку, он бережно опустил её на скамью и опустился на одно колено перед ней, чтобы осмотреть поврежденную ногу, не обращая внимания на то, что его дорогой костюм касается пыльной дорожки.

Он аккуратно взял тонкую лодыжку Лики в свои ладони. Его пальцы, которые еще полчаса назад с пугающей точностью сжимали винтовку, теперь были невероятно нежными.

Он осторожно расстегнул ремешок испорченной туфли и снял. Лика сидела на лавочке, прижимая к себе огромную жабу, и во все глаза смотрела на него. В свете паркового фонаря его профиль казался высеченным из мрамора, но выражение лица... оно было совсем другим. Исчезла холодная маска кандидата в мэры, исчезла жесткость человека, привыкшего мстить и убивать. Осталась только тихая забота.

— Болит? — негромко спросил он, начиная медленно массировать её стопу, проверяя сустав.

— Немного тянет, но, кажется, жить я буду, — прошептала Лика. Её голос дрогнул. — Сон Джин... ты сейчас совсем на себя не похож.

Он на мгновение замер, его большие пальцы мягко надавили на подъем её ноги.

— На того Сон Джина, который смотрит с плакатов? Или на того, который держит палец на курке?

— На обоих, — честно ответила она. — Ты сейчас... настоящий, без брони. Я и знала и надеялась, что ты умеешь быть таким... мягким.

Бэк поднял на неё взгляд. В его темных глазах отражались огни парка и что-то еще — глубокое, невысказанное признание.

— С тобой трудно оставаться в броне. Ты ворвалась в мою жизнь, притащила на атракционы, ломаешь каблуки, кормишь меня розовым сахаром и заставляешь выигрывать плюшевых монстров. У меня просто не остается сил на то, чтобы быть кем-то другим.

Он снова вернулся к массажу, его движения стали более уверенными и расслабляющими. Лика чувствовала, как тепло от его рук разливается по всей ноге, снимая напряжение и легкую боль. Она смотрела на его макушку, на то, как он сосредоточен на её лодыжке, и чувствовала, как внутри неё что-то окончательно надламывается — так же, как этот злосчастный каблук. Только это было приятное чувство.

— Бэк, — усмехнулась Лика слегка наклонилась к нему, коснувшись плечом его плеча, — если ты будешь так смотреть на своих избирателей, за тебя проголосует даже оппозиция.

— Мне не нужны голоса миллионов, — он закончил массаж, но не отпустил её ногу, продолжая бережно держать её ступню в своих руках. — Мне достаточно того, что ты не пытаешься от меня убежать, не смотря на то, что видела на парковке.

Бэк всё еще сидел перед Ликой, но теперь он не смотрел на её лодыжку. Он взял её ладони в свои — его руки были большими, теплыми и надежными, полностью скрывая её пальцы. Лика почувствовала, как по её телу пробежала дрожь, но не от холода, а от той невыносимой искренности, которая исходила от него в этот момент.

— Знаешь, Лика... — начал он, и его голос стал тише, почти сливаясь с шелестом ивовых ветвей. — После той аварии, в моей жизни близость стала синонимом слабости. Если ты кого-то подпускаешь к себе, ты даешь своим врагам карту. Карту, на которой отмечено твое самое уязвимое место.

Он горько усмехнулся, глядя на свои ладони, сжимающие её пальцы.

— Я годами строил эту крепость. Каждый кирпич — это холодный расчет, каждая стена — это недоверие. Я думал, что если я буду один, я буду неуязвим. Что если мне нечего будет терять, то меня нельзя сломать. Я превратил себя в идеальный механизм, в котором нет места для... — он запнулся, подбирая слово. — для таких вечеров. Для смеха. Для глупых зеленых жаб.

Он замолчал на долгую минуту, коснулся её щеки, и его рука слегка дрожала.

— А потом появилась ты. Девчонка, которая гоняет так, будто у неё десять жизней в запасе. Ты не пыталась штурмовать мои стены. Ты просто... проехала сквозь них на бешеной скорости, даже не заметив, что они там были.

Он нежно провел большим пальцем по её тыльной стороне ладони.

— Твоя искренность... она действует как кислота на мою броню. Ты увидела во мне того, кем я сам боялся быть — просто мужчину, который может проиграть в тире или испачкать нос в сахаре. И это пугает меня до чертиков... но в то же время это лучшее, что случалось со мной за последние пятнадцать лет.

Лика почувствовала, как в груди разливается щемящее тепло. Она придвинулась ближе, положив голову ему на плечо, так что их дыхание стало общим.

— Значит, я — твоя главная системная ошибка? — тихо спросила она, улыбаясь.

— Нет, — Бэк поцеловал её в макушку, вдыхая аромат её волос. — Ты — единственное, что в этой системе работает правильно.

— Ты просто человек, который слишком долго нес этот груз один. Но теперь я здесь. И я никуда не уйду, даже если ты снова решишь построить свою стену. Я просто перелезу через неё.

Бэк опять рассмеялся, и этот момент заставил Лику улыбнуться в ответ. Он достал из внутреннего кармана пиджака небольшую бархатную коробочку.

— На самом деле, я хотел отдать это тебе еще в ресторане, но... обстоятельства сложились иначе, — он открыл крышку, и в свете фонаря блеснула тонкая золотая цепочка с изящным старинным кулоном.

Лика затаила дыхание. Кулон выглядел как семейная реликвия: матовое золото, тонкая гравировка и глубокий синий сапфир в центре.

— Ого, он прекрасен, — прошептала она, пока Бэк бережно застегивал замочек на её шее.

Сон Джин посмотрел на часы и его лицо снова приняло серьезное, но теперь уже заботливое выражение.

— Уже поздно, Лика. У меня завтра встречи с раннего утра, а тебе всё-таки нужно на учебу. Не думаю, что твои преподаватели оценят историю о том, как ты спасала кандидата в мэры от сахарной комы.

— Учеба... — Лика вздохнула, а потом решительно стянула вторую туфлю. — Знаешь что? Эти туфли официально объявляются врагами народа.

Она подошла к ближайшей урне и с торжественным видом отправила туда обе туфли.

— Всё. Удалены из жизни. Отношения с каблуками закончены, я ухожу к кедам!

На лице Бэка появилась улыбка, он взял её за руку, и они, босиком и в приподнятом настроении, направились к выходу из парка. Но идиллия длилась ровно до того момента, пока они не вышли к дороге.

Лика замерла. Её глаза округлились, а рот приоткрылся в немом возмущении. Прямо перед ними эвакуатор, весело мигая оранжевыми огнями, уже затаскивал машину Бэка на платформу.

— ЭЙ! ЧУВАК ЛАСТОНОГИЙ! — взревела Лика так, что пара голубей на дереве в ужасе сорвалась с места. — СТОЙ, ТЫ, ПОХИТИТЕЛЬ ЧУЖОГО МЕТАЛЛОЛОМА. КУДА ПОПЁР?!

Она рванулась вперед, размахивая руками, в одной из которых всё еще была зажата плюшевая жаба.

— ОСТАВЬ МАШИНУ, ГРЁБАНЫЙ ТЫ ЭКИБАСТУЗ! ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, КОГО ТЫ ГРАБИШЬ?! ЭТО МАШИНА БУДУЩЕГО МЭРА! ТЫ СЕЙЧАС ЭВАКУИРУЕШЬ АДМИНИСТРАЦИЮ ГОРОДА, ТЫ, ЖЕЛТЫЙ ГНУС!

Эвакуаторщик, даже не обернувшись, нажал на газ и начал медленно отъезжать. Лика, недолго думая, нагнулась, схватила с земли увесистый камушек и со всей силы запустила его вслед уходящей машине. Камень с глухим стуком ударился о борт эвакуатора.

— ПОЛУЧАЙ, МУНИЦИПАЛЬНЫЙ ПИРАТ! — кричала она вслед. — ЧТОБ ТЕБЕ ВСЮ ЖИЗНЬ ТОЛЬКО САМОКАТЫ ЭВАКУИРОВАТЬ! ЧТОБ У ТЕБЯ ГЕМОРРОЙ В ТРИ ОБХВАТА БЫЛ! ТЫ ТОЛЬКО ЧТО УВЁЗ НАДЕЖДУ ЭТОГО ГОРОДА НА НОРМАЛЬНЫЕ ДОРОГИ!

Бэк, стоявший позади, сначала пытался сохранять серьезность, но вид босой Лики, которая в вечернем платье и с жабой под мышкой ведет войну с коммунальными службами, защищая его машину, окончательно его добил. Он согнулся пополам от хохота, прислонившись к фонарному столбу.

Лика резко обернулась к нему, тяжело дыша, с растрепанными волосами и с гневом в глазах.

— Тебе опять смешно?! Они украли твою машину! Мы теперь как три бомжа, только я еще и босая! Тебе вообще фиолетово, что твое имущество сейчас на штрафстоянку едет?!

— Лика... — Бэк пытался отдышаться, вытирая слезы, выступившие от смеха. — Ты... ты только что пыталась совершить покушение на госслужащего с помощью щебня. Ты сейчас выглядела как богиня войны, которая только что прокляла весь департамент транспорта до седьмого колена.

— Я защищала твою собственность! — она возмущенно топнула босой ногой. — А ты просто кайфуешь от этого! Почему ты стоишь и ржешь? Сделай что-нибудь. Это же ТВОЮ машину уволокли в закат! Тебе её не жалко?

— Машину я заберу завтра одним звонком. Но твой боевой клич и зрелище того, как ты с жабой в руках объявляешь войну эвакуатору... это было бесценно. Я готов покупать по машине каждый день, лишь бы видеть, как ты кидаешься камнями. Ты — моё самое любимое стихийное бедствие.

— Ну конечно, — буркнула Лика, немного остывая, но всё еще бросая гневные взгляды вслед эвакуатору. — Тебе смешно, а я теперь должна идти босиком по асфальту. В следующий раз я буду кидаться в эвакутор кирпичами, может тогда он меня услышит.