Глава 19

Последний студент закрыл за собой дверь, и в аудитории повисла такая тяжелая тишина, что было слышно, как гудят лампы под потолком. Лика стояла у самого края его стола.

Сон Джин не поднимал головы. Его пальцы методично перекладывали листы с тестами, выравнивая их по краям.

— Ты прочитал последнее сообщение? — её голос прозвучал едва слышным шепотом, но в пустом зале он отозвался громом.

Его рука остановилась на половине движения, придавливая стопку бумаг так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он медленно, словно преодолевая сопротивление невидимых цепей, поднял взгляд. В этом взгляде не было льда. Там была выжженная пустыня, полная боли.

— Прочитал, — ответил он. Голос был низким, надтреснутым. — Но это ничего не меняет, Лика. Ты пишешь это человеку, которого совершенно не знаешь.

«Господи, как же я хочу просто обнять её и забыть про всё, — билась в его голове отчаянная мысль, когда он не сводил с неё взгляда. — Забыть про Чховена, про политику, про ту ночь на трассе. Просто быть парнем, который любит эту сумасшедшую русскую девчонку. Но я не могу. Я — оружие, которое уже спущено с предохранителя».

— Я знаю твой секрет До Юн, — Лика подалась вперед, упираясь ладонями в край стола. — И тот парень с фотографии, он всё ещё жив! Он только что смотрел на меня через экран телефона. Он смотрел на меня, когда ты улыбался!

Бэк резко встал. Стул скрежетнул по полу, разрезая тишину. Лика смотрела на него пристально. Между ними было всего несколько сантиметров — пространство, наэлектризованное до предела.

— Откуда ты узнала? — тихо спросил Бэк.

— У меня тоже есть свои источники!

— То, что ты называешь «жизнью» во мне — это просто остатки тепла, которые ты сама принесла с собой, — он горько усмехнулся, и в этой усмешке была вся его безнадежность. — Я влюблен в тебя, Лика. Болезненно, неправильно, так, как не должен быть влюблен человек, у которого внутри только жажда мести. Но посмотри на меня...

Он взял её руку и приложил к своей груди. Лика почувствовала, как бешено бьется его сердце, но его взгляд оставался темным.

— Здесь не любовь правит бал, — прошептал он, склоняясь к её лицу. — Здесь живет обещание, данное мертвым. Я должен довести это до конца. Мои руки в крови прошлого, а ты... ты пахнешь светом и свободой. Ты заставляешь меня хотеть того, чего у меня не может быть.

Бэк больше не мог бороться. Последние барьеры его самообладания рухнули с оглушительным, хоть и беззвучным треском. Он сделал резкое, почти хищное движение, сокращая те жалкие сантиметры, что еще разделяли их, и его ладони обхватили лицо Лики. Его губы накрыли её губы — отчаянно, жадно, с той неистовой силой, с которой тонущий хватается за последний глоток воздуха. Это был не нежный поцелуй, Это был поцелуй-столкновение в котором смешались годы одиночества, холодный металл мести и внезапная, обжигающая сладость надежды, которую он так долго гнал от себя.

Лика вцепилась в лацканы его серого пиджака, чувствуя, как под пальцами перекатываются напряженные мышцы. Он прижал её к краю стола, стопка тестов зашуршала и посыпалась на пол, белые листы разлетались вокруг них, как снег посреди знойного дня. Но им было всё равно. В этой пустой аудитории, пропитанной запахом мела и старых книг, сейчас писалась новая история, не имеющая ничего общего с макроэкономикой.

Бэк медленно отстранился, но не отпустил её. Его лоб всё еще покоился на её лбу, их дыхание было общим — рваным и горячим. Он смотрел в её глаза, и в его взгляде Лика увидела всё: и признание в любви, и страх за неё, и ту самую невыносимую нежность, которая наконец-то начала побеждать лед.

— Лика, уходи, — выдохнул он ей в губы, но при этом его руки собственнически сжали её талию, притягивая еще ближе. — Уходи, пока я окончательно не разрушил твою жизнь своей тьмой.

— Я не уйду, — она обхватила его лицо ладонями, заставляя смотреть на себя. — Твоя тьма — это просто отсутствие света. И если ты думаешь, что твоя месть важнее нас... то ты плохой экономист, Сон Джин. Ты неправильно оцениваешь активы.

Бэк попытался отстраниться, его ладони уперлись в её плечи, создавая хрупкую дистанцию. Его взгляд был полон муки и невысказанной горечи.

— Лика, послушай меня... — его голос дрожал от сдерживаемого напряжения. — Я — худшее, что могло случиться в твоей жизни. Я сломлен, я одержим местью, я — плохой кандидат для такой, как ты.

Лика лишь сузила глаза, и в этом взгляде Бэк увидел не покорность, а опасный вызов. Она не дала ему договорить, снова впившись в его губы с такой страстью, что у него перехватило дыхание. Это был поцелуй-наказание, поцелуй-ультиматум.

— Знаешь что, «Сон Джин»? — прошептала она прямо в его губы, когда они на секунду разорвали контакт. Её пальцы уже уверенно расправлялись с пуговицами его рубашки, обнажая крепкую грудь. — Оставь свои лекции для других студентов. Кто мне подходит, а кто нет — я решу сама. И сейчас мне подходишь только ты.

Она резко толкнула его в грудь. Бэк, не ожидавший такой напористости, повалился назад в свое массивное кожаное кресло. Лика, не теряя ни секунды, перекинула ногу и села к нему на колени, чувствуя, как его тело мгновенно отозвалось на её близость.

Бэк глухо застонал, его самообладание трещало по швам. Его руки, словно живя собственной жизнью, впились в её бедра, сжимая их до белых пятен на коже, вдыхая аромат её кожи, который сводил его с ума.

— С ума сошла... — выдохнул он, когда её губы начали оставлять обжигающие следы на его шее. — Лика... остановись... Дверь не заперта... — он на мгновение замер, его взгляд метнулся к тяжелой дубовой двери аудитории. — Мы в университете. Черт, Лика, если кто-то зайдет... это безумие. Нам надо остановиться.

Лика откинула голову назад, подставляя шею под его горячие губы, и ехидно улыбнулась. В её глазах плясали искры чистого азарта, смешанного с глубокой, почти болезненной нежностью.

— Ой, «профессор», неужели вы боитесь, что декан поставит вам «неуд» за поведение? — она тихо рассмеялась, и этот звук был самым эротичным, что он слышал в жизни. — Мне плевать на дверь. Мне плевать на весь этот чертов университет. Я так сильно по тебе соскучилась, что если ты сейчас меня оттолкнешь, я сама выломаю эту дверь от злости. Так что замолчи и просто чувствуй меня.

Её слова стали последней каплей. Бэк рванул её к себе, окончательно сдаваясь этому безумию. Его ладони скользнули под её одежду, исследуя каждый изгиб, каждую линию её тела с жадностью человека, который голодал.

— Ты погубишь меня, Романова... — судорожно говорил он, но его действия говорили об обратном. — Ты невыносима... — прохрипел Бэк, когда Лика рывком расстегивала ремень его брюк. — Ты просто...ненормальная.

— Твоя ненормальная, — выдохнула она.

Когда они наконец слились в едином ритме, мир за пределами аудитории перестал существовать. В пустой аудитории, среди запаха старой бумаги и мела, теперь царил совсем другой аромат — аромат первобытной страсти и запретного желания. Скрип кожаного кресла и их рваное, тяжелое дыхание заполняли пространство, вытесняя логику и страх. Бэк впивался в её губы, стараясь заглушить собственные стоны, а Лика прижималась к нему всё сильнее, доказывая, что никакие его доводы о «плохом кандидате» не имеют значения, пока они здесь, в этом моменте, принадлежат только друг другу.

В аудитории, где еще витал аромат их недавней близости, Бэк медленно застегивал пуговицы рубашки. Его движения были точными, но в глазах застыла тяжелая тень.

— Лика, — тихо произнес он, не глядя на неё, — я хотел поговорить... о моей прошлой жизни.

Лика, поправляя волосы, внимательно посмотрела на него и в её глазах блеснул огонек догадки. Фамилия, которую она услышала в гараже Джихун-хо не давало ей покоя.

— Тогда скажи мне прямо... кто такой Чховен? Это ведь отец того парня, верно? Того, из-за которого ты...

Договорить она не успела. Резкий звук шагов в пустом коридоре заставил обоих вздрогнуть.

— Господин Бэк! Я видел вашу машину на парковке, — раздался за дверью голос декана Пака.

Лика округлила глаза и театрально прижала руки к щекам, изображая крайнюю степень ужаса.

— Ой! — шепнула она с озорной ухмылкой. — Скажи ему, что я — твоя очень настырная галлюцинация от переутомления! Или что я прохожу курс интенсивного погружения в учебный процесс... буквально!

С этим коротким смешком она молниеносно, словно тень, скользнула под массивный профессорский стол.

Дверь открылась со скрипом. Декан Пак вошел, близоруко щурясь. Он сразу заметил, что Бэк выглядит странно: воротничок рубашки был немного смят, а на лице играл неестественный румянец. Пак на мгновение замолчал, окинув профессора взглядом, но его тактичность взяла верх, и он решил не задавать лишних вопросов.

— Задержались, господин Бэк? — Пак подошел ближе.

— Да, господин декан... — Бэк сглотнул, стараясь выровнять дыхание. — Проверял тесты. Некоторые студенты требуют... особого внимания к их работам.

— Понимаю, ваша преданность делу всегда меня восхищала, — декан вздохнул, сложив руки за спиной. — Но я всё же хотел уточнить: вы точно решили покинуть наш университет? Это будет огромная потеря. Такой человек, как вы — пример не только для студентов, но и для всех нас. Ваша выдержка, дисциплина, это ваше ледяное спокойствие в любой ситуации... это то, на чем держится наш факультет.

В этот самый момент Лика, спрятавшаяся в тесном пространстве под столом, решила испытать это «ледяное спокойствие» на прочность. Она медленно протянула руку и положила ладонь на внутреннюю сторону бедра Бэка. Не давая ему опомниться, она сильно сжала пальцы, впиваясь ногтями в плотную ткань его брюк.

В голове Бэка словно взорвался снаряд. Его тело мгновенно превратилось в натянутую до предела струну.

«Черт возьми, Лика! Только не сейчас...» — пронеслось в его сознании.

Он почувствовал, как по позвоночнику пробежала волна жара, а челюсти сжались так сильно, что зубы заскрипели. Внутри него боролись два полярных чувства: дикий, первобытный страх быть разоблаченным перед деканом и новая обжигающая вспышка возбуждения от её дерзкого прикосновения.

«Пример для подражания? Выдержка? — иронично подумал он, чувствуя, как его дыхание снова начинает сбиваться. — Если бы вы знали, господин Пак, что эта "примерная студентка" сейчас делает со своим "образцовым учителем", вы бы вылетели отсюда с сердечным приступом».

Бэк мертвой хваткой вцепился в подлокотник кресла, так что костяшки пальцев побелели. Ему казалось, что Пак должен слышать, как бешено колотится его сердце, отдаваясь гулом в ушах. Каждый миллиметр её ладони на его коже ощущался как раскаленное железо.

— Да... дисциплина... это важно, — выдавил он из себя невероятно хриплым, изменившимся голосом.

Лика чувствовала, как под её ладонью перекатываются напряженные мышцы Бэка и она сквозь небольшой промежуток видела напряжённое выражение лица Сон Джина. Его тело было натянуто, как струна, и это лишь подстегивало её азарт.

Её пальцы медленно, дюйм за дюймом, поползли выше по внутренней стороне его бедра. Она чувствовала жар, исходящий от него, и то, как бешено пульсирует вена на его ноге.

— Господин Бэк, вы побледнели, — заметил декан Пак, остановившись прямо перед столом. — Вам нехорошо? Может быть, открыть окно?

— Нет... нет, всё в порядке, — голос Бэка сорвался на едва заметный хрип. Он заставил себя посмотреть декану прямо в глаза, хотя всё его существо было сосредоточено на том, что творила Лика под столом. — Просто... Слишком много работы.

Лика, услышав его сдавленный голос, едва сдержала смешок. Она коснулась самого края его терпения, её ладонь замерла в опасной близости от того, что окончательно лишило бы его дара речи. Она чувствовала, как его бедро мелко дрожит от колоссального усилия воли, которое он прилагал, чтобы не выдать их.

— При всём уважение, господин Бэк, но вы слишком строги к себе, — продолжал Пак, наклоняясь чуть ближе к столу. — Такая самоотдача... это редкость.

Бэк почти не слышал слов. В его голове шумела кровь. Он понимал: еще одно движение этой дерзкой девчонки, и он либо сорвется на стон, либо просто вышвырнет декана из кабинета, не заботясь о последствиях. Он медленно опустил одну руку под стол, пытаясь нащупать её запястье и остановить это безумие, но Лика ловко увернулась, продолжая свою пытку.

— Господин Бэк, вы так сжимаете это кресло… Неужели оно сломано? — Пак сделал шаг в сторону, сокращая дистанцию и пытаясь заглянуть за массивную столешницу. — Эти старые модели часто выходят из строя. Позвольте мне взглянуть на крепления, не хватало еще, чтобы такой человек, как вы получили травму прямо в аудитории.

Сердце Лики под столом пропустило удар. Игривость мгновенно сменилась ледяным ужасом.

«Упс, — она прикусила нижнюю губу от нервов. — дядь, может ты уже пойдёшь по своим делам, а?» — мысленно она обратилась к Паку.

Она почувствовала, как Бэк всем телом подался вперед, пытаясь своим торсом перекрыть обзор. Лика сжалась в крошечный комок, буквально вминаясь в заднюю панель стола и стараясь не издавать ни звука, даже дыхание казалось ей сейчас слишком громким.

— Нет, господин декан, не стоит! — голос Бэка прозвучал резче, чем он планировал. Он вовремя спохватился и добавил с вымученной улыбкой: — Оно просто… немного скрипит.

Бэк почувствовал, как по его виску катится капля пота. В голове билась только одна мысль:

«Если он её увидит — это конец. Для неё, для меня, для всего».

В отчаянии он резко, нарочито неуклюже взмахнул рукой, задевая тяжелую стопку тестов, лежащую на краю. Листы белым дождем разлетелись по полу, прямо перед лицом наклоняющегося декана.

— Ох, какая неловкость! — воскликнул Бэк, быстро поднимаясь и тем самым окончательно блокируя обзор своими ногами. — Простите, господин декан, я сегодня сам не свой. Позвольте, я сам всё соберу!

Бэк действовал на чистых рефлексах. Он буквально выхватил последние листы из-под рук декана, не давая тому ни единого шанса наклониться ниже и заметить затаившуюся Лику.