Глава 17

Утро понедельника встретило Сеул тяжелым свинцовым небом, но внутри Лики бушевал пожар, который не могла потушить никакая морось. Она не могла просто сидеть на лекциях, пока в голове набатом били последние слова Бэка.

— Лика, ты с ума сошла? — Миён испуганно оглядывалась по сторонам, когда они, пригибаясь, проскользнули в полумрак университетского архива. — Что мы здесь забыли? Если нас поймают, нас отчислят в ту же секунду! И даже твой Бэк не поможет, это же святая святых университета!

При упоминании имени Бэка Лика резко замерла, и её лицо вмиг осунулось. Она словно поникла, вся та дерзкая энергия, что вела её в архив, на мгновение испарилась. Миён, заметив эту перемену, осеклась и схватила подругу за плечи.

— Эй... Лика? Что случилось? Почему ты такая... раздавленная? Вы что, поругались с Бэком?

Лика сглотнула вязкий ком в горле и, не глядя на подругу, коротко бросила:

— Он меня бросил, Миён. Всё кончено.

— Что?! — Миён опешила, её глаза округлились. — Как бросил? После всего, что между вами было? Почему?!

— Потому что он чёрствый человек, — в голосе Лики прорезалась горькая сталь. — Робот в дорогом костюме. Он считает, что чувства — это слабость. Но я не верю ему. Мне нужно узнать о его жизни всё. Он здесь числится преподавателем, значит, в архиве должно быть его личное дело, какие-то документы, хоть что-то, что прольет свет на его прошлое.

Вдруг тяжелая дубовая дверь архива скрипнула. Девушки вздрогнули. Послышались размеренные, тяжелые шаги, от которых по спине пробежал холодок.

— Ректор Пак... — одними губами выдохнула Миён, бледнея.

Лика среагировала мгновенно. Она схватила подругу за руку и буквально ввалилась в крошечную каморку в углу. В нос ударил резкий запах хлорки и старой пыли. Они стояли, втиснутые между грязными швабрами и ведрами, боясь даже дышать. Сквозь узкую щель было видно, как ректор медленно прошел мимо стеллажей, что-то ворча себе под нос. Каждая секунда казалась вечностью, а стук сердца Лики — оглушительным барабаном в этой тесноте.

Когда дверь наконец захлопнулась и шаги стихли, они выскочили наружу. Лика лихорадочно перерывала папки, её пальцы дрожали, перелистывая документы. Но чем дольше она искала, тем сильнее становилось отчаяние.

— Ничего... — прошептала она, глядя на пустую папку с его именем. — Только сухие даты и общие фразы. Словно его биографию вычистили профессионалы.

Весь оставшийся день прошел как в тумане. После лекций Миён буквально не давала Лике прохода, следуя за ней по пятам.

— Ариран, ну не молчи! Почему он так поступил? И ты видела? Его сегодня вообще не было в универе. Ни на одной паре, ни в коридорах. Словно он испарился!

— Я не хочу об этом говорить, Миён! Пожалуйста! — Лика почти бежала к выходу, чувствуя, как слезы снова жгут глаза.

Миён вдруг резко остановилась, хлопнув себя по лбу.

— Погоди! Я вспомнила! У нашего Джихуна есть старый знакомый в полиции. Какой-то детектив, который задолжал ему по крупному. Если в архивах вуза пусто, то в полицейских базах на Бэк Сон Джина точно должно быть досье.

Лика остановилась. Это был шанс. Единственный способ заглянуть за ледяную маску человека, который называл её «Ариран», а потом выставил за дверь.

Машина Миён с визгом затормозила у старого ангара, где располагался гараж Джихуна. Лика выскочила из салона прежде, чем двигатель успел заглохнуть. Запах жженой резины, машинного масла и раскаленного металла ударил в нос, но сейчас он не успокаивал её, как обычно, а лишь подстегивал внутренний огонь.

Внутри гаража стоял оглушительный грохот: кто-то работал отбойным молотком, а из мощных колонок надрывался тяжелый рок. Джихун, по локоть в черном мазуте, копался в утробе разобранного спорткара.

— Джихун-хо! — выкрикнула Лика, перекрывая музыку.

Парень вздрогнул, едва не выронив ключ, и вынырнул из-под капота. Увидев Лику — с растрепанными волосами, лихорадочным блеском в глазах и бледным лицом — он тут же отбросил инструмент.

— Романова, ты чего такая дерганая? На тебе лица нет, — он вытер руки о засаленную ветошь, переводя взгляд с одной подруги на другую. — Что-то случилось с машиной, Миён? Или у тебя с байком, Лика?

— К черту машину и мой байк, Джихун-хо! — Лика подошла к нему вплотную, её голос дрожал от сдерживаемого напряжения. — Миён сказала, у тебя есть человек в полиции. Детектив, который тебе должен. Мне нужно, чтобы ты позвонил ему и желательно прямо сейчас.

Джихун-хо нахмурился, его расслабленная поза мгновенно сменилась настороженностью.

— Погоди, Лика. Этот мужик — серьезный человек, он не раздает информацию просто так. Это «козырь» на самый крайний случай. Что произошло у тебя проблемы? Тебя кто-то преследует?

— Мне нужно досье на Бэк Сон Джина, — отрезала она. — Всё. Настоящее имя, его прошлое, судимости, семейные трагедии. Всё, что скрыто за его фальшивой биографией в университете.

Джихун присвистнул, его лицо помрачнело.

— На Бэк Сон Джин? Лика, ты хоть понимаешь, во что ввязываешься? Этот человек — не просто богатый парень с причудами и не просто наш временный преподаватель. Он бизнесмен, крупная шишка и возможно, будущий мэр Сеула. Если ты начнешь копать под него через полицию, он узнает об этом раньше, чем детектив откроет базу данных.

— Мне плевать! — Лика сорвалась на крик, и в этом крике было столько боли, что Джихун-хо невольно отступил. — Он вышвырнул меня из своей жизни, как надоевшую игрушку! Он называл меня «Ариран», а потом заплатил мне деньги, чтобы я исчезла! Пятьсот миллионов вон, помнишь? Так вот это был он. Я не успокоюсь, пока не узнаю, какая тьма его пожирает!

В гараже повисла тяжелая тишина. Миён подошла к Лике и осторожно положила руку ей на плечо. Джихун-хо долго смотрел в глаза Лики, видя в них ту самую отчаянную решимость, с которой она входила в самые опасные повороты на треке.

— Ладно, — выдохнул он, доставая из кармана смартфон. — Но учти, Лика: если это выйдет тебе боком, я здесь не причём. Бэк Сон Джин — это явно акула, которая не прощает тех, кто лезет в её воды.

Он отошел вглубь гаража, к самому темному углу, и набрал номер. Лика замерла, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Она чувствовала, как закручивается воронка, из которой уже не будет выхода. Через минут двадцать парень подошёл к девушкам. Он резким движением выключил музыку, и в наступившей тишине было слышно только тяжелое, прерывистое дыхание Лики и мерный стук капель масла, падающих из разобранного мотора на бетонный пол.

— Лика... — голос Джихуна надломился. Он посмотрел на неё так, будто видел перед собой человека, стоящего на краю пропасти. — Остановись. Прямо сейчас. Забудь это имя, сотри его из памяти. Этот человек — не просто «чёрствый». Он кажется — живой мертвец, восставший ради мести.

— Что он тебе сказал? — Лика шагнула к нему. — Говори, Джихун-хо! Что там в этом чертовом досье?!

— Его настоящее имя — Кан До Юн. Пятнадцать лет назад это имя было во всех сводках небольшого городка Намъянджу. У него была жизнь, Лика. Настоящая жизнь. Супруга и новорожденный сын, которому исполнилось полгода.

Миён охнула, прижав ладони к лицу. Лика почувствовала, как внутри всё леденеет, а воздух в гараже вдруг стал густым и горьким.

— Пятнадцать лет назад их машина была буквально стерта с лица земли на тихом перекрестке, — продолжал Джихун-хо. — его жена и ребёнок погибли в аварии. Виновником был парень по фамилии Чховен. Он был пьян и летел на красный. Но Чховен тогда был не просто какой-то мажор. Его отец был «королем» того городка, он замял дело за одну ночь. В тюрьму отправили какого-то бедолагу-алкаша, а Чховен уехал за границу «лечить нервы». Жену До Юна, кстати говоря звали Ари. Видимо Бэк сменил фамилию и имя, потому что похоронил и себе с женой и сыном.

Лика пошатнулась, её сердце пропустило удар. Ари... Теперь она поняла, почему он называл её «Ариран». Это было не просто красивое слово, которым назвали Лику её друзья и это было не совпадение. Это был стон его израненной души, видевшей в Лике черты той, кого он потерял много лет назад.

В гараже повисла тяжелая, звенящая тишина. Лика, Миён и Джихун-хо переглянулись. В голове Лики вдруг всплыл образ наглого, самоуверенного парня на последней ночной гонке. который вел себя так, будто весь мир принадлежит ему.

— Подождите... Чховен... — медленно, пробубнила Лика. — Тот парень, который был на гонке в субботу... Это просто однофамильцы или это сын того чувака, который сбил семью Бэка, то есть До Юна?

Джихун-хо и Миён синхронно пожали плечами.

— Если это тот самый Чховен, — прошептала Миён. — то возможно, поэтому Бэк хочет стать мэром, чтобы свершить правосудие, которое не дала ему в то время страна.

Госпиталь «Гоё-хан Суп» (Тихий лес) находился в часе езды от Сеула, скрытый среди густых сосен и невысоких холмов. Бэк медленно катил инвалидную коляску по мощеной дорожке парка. В кресле сидела женщина, чьи колени были укрыты теплым шерстяным пледом. Её лицо, когда-то ослепительно красивое, теперь хранило печать многолетней боли и усталости, но глаза оставались ясными и пронзительными.

Это была Ари — та самая, которую все считали погибшей пятнадцать лет назад. Она выжила в той страшной аварии, но цена была слишком высока: паралич и годы забвения в закрытых клиниках.

— До Юн, ты сегодня совсем не разговорчивый, — тихо произнесла она, не оборачиваясь. — Расскажешь, что произошло?

Бэк остановился у старой деревянной скамейки рядом с небольшим прудом, где лениво плавали золотые карпы. Он сел на скамью, сцепив пальцы в замок, и долго смотрел на воду.

— Ему... — он запнулся, и его голос прозвучал почти неслышно. — Нашему сыну сегодня бы исполнилось пятнадцать лет.

Ари закрыла глаза, и по её щеке скатилась одинокая слеза.

— Я знаю. Мне тоже его не хватает, До Юн. Каждую секунду. Но это не повод продолжать эту войну, перестань убивать близких и родных Чховена. Месть не вернет его. Она только выжигает тебя изнутри.

Бэк резко вскинул голову, и в его глазах вспыхнул холодный, беспощадный огонь.

— Я уничтожу Чховена Кан Хуна и всю его семью, Ари. Его отец, хоть и сдох сам, так и не ответив за то, что сделал, для своего сыночка пятнадцать лет назад. Но его сын... он будет гнить в тюрьме. Он почувствует каждую каплю той боли, которую мы несем все эти годы. Я не остановлюсь.

Ари долго смотрела на него, а потом её взгляд переместился на воротник его рубашки, который слегка сдвинулся. Она едва заметно улыбнулась — слабой, но понимающей улыбкой.

— Кто она, До Юн? Как её зовут? — вдруг спросила Ари.

Бэк вздрогнул, его маска ледяного спокойствия на мгновение дала трещину.

— О чем ты говоришь?

Ари указала глазами на его шею, где на бледной коже был виден небольшой, уже побледневший, но всё еще заметный след — засос, оставленный Ликой в ту безумную ночь.

— Это... это ничего серьезного, — Бэк поправил воротник, отводя взгляд. — Просто случайность.

Ари снова улыбнулась и накрыла его ладонь своей — тонкой и почти прозрачной.

— Перестань сюда приходить, До Юн. Посмотри на меня — я инвалид до конца своих дней, я тень из твоего прошлого. Тебе нужно строить свое будущее, искать свое счастье. У тебя глаза блестят, когда ты молчишь о ней. Не дай своей ненависти убить тот свет, который в тебе еще остался.

Бэк опустил голову, и его плечи заметно дрогнули. Он сжал края скамьи так сильно, что костяшки пальцев побелели, а голос стал хриплым, надломленным, полным невыносимой горечи.

— Каждый раз, когда я смотрю на неё, я чувствую, как в груди проворачивается раскаленный нож, — выдавил он, не смея поднять глаз на Ари. — Она... она — это жизнь, Ари. Шумная, дерзкая, не знающая той тьмы, в которой я гнию. И когда я рядом с ней, я на мгновение забываю о запахе гари и визге тормозов. И именно это меня убивает! Мне кажется, что каждая моя улыбка ей — это предательство тебя. Каждое биение сердца рядом с ней — это плевок на могилу нашего сына. Я чувствую себя подонком, который решил построить новое счастье на пепле той семьи, которую у нас отняли. Я влюбился, Ари... и эта любовь кажется мне самым тяжким грехом, какой я только мог совершить против вас. Я не достоин её света, но и отпустить её — значит снова вернуться в ту могилу, которую я для себя вырыл.

Ари долго молчала, глядя на его сцепленные руки, а затем её пальцы, тонкие и холодные, коснулись его щеки. Она заставила его поднять голову и посмотреть ей в глаза.

— До Юн, послушай меня внимательно, — её голос дрожал от сдерживаемых слез, но в нем была стальная решимость. — Наш сын не хотел бы, чтобы его отец превратился в холодный памятник на кладбище. Ты не предаешь нас тем, что твоё сердце всё еще способно биться ради кого-то живого. Ты достоин быть счастливым, ты заслужил право дышать полной грудью, а не задыхаться от ненависти. Я умоляю тебя... ради меня, ради памяти о нашем мальчике — оставь эту месть. Чховен Кан Хун уже мертв внутри, его душа сгнила давно. Не дай ему забрать и твою жизнь тоже. Перестань мстить, До Юн. Просто начни жить. Для неё. Для себя.

Бэк закрыл глаза, и крупная слеза скатилась по его щеке, исчезая в воротнике рубашки. Он хотел бы пообещать ей это, но «тень Чховена» всё еще стояла между ним и солнечным светом.