Глава 16

Лика лежала на смятых простынях, глядя на лепнину потолка, которая в полумраке казалась причудливым лабиринтом. Она медленно провела кончиками пальцев по напряженным мышцам спины Бэка, чувствуя каждый позвонок, каждую неровность его кожи. Он замер под её прикосновением, словно дикий зверь, который на секунду забыл о своей осторожности.

— Бэк... — её голос звучал мягко, с той интимной хрипотцой, что бывает только после долгой ночи. — Та фотография. Девушка и мальчик. Где они сейчас? Что с ними стало?

Она приподнялась на локте, не сводя с него глаз. В ней проснулось то самое упрямство, которое заставляло её выжимать газ на треке до упора.

— Не держи это в себе. Боль съедает изнутри, если ею не делиться. Поделись с близким человеком... полегчает.

Бэк медленно сел на край кровати, его силуэт в темноте казался вырезанным из камня. Он не оборачивался, а смотрел куда-то вдаль.

— С чего ты взяла, Лика, что мы стали близки? — его голос был сухим и ровным, как щелчок предохранителя.

Лика ошарашенно замерла. Она смотрела на его затылок, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается. Она резко поднялась, не заботясь о том, что простыня сползла с плеч, обнажив её тело.

— Ты сейчас серьезно, это спрашиваешь? — её голос дрогнул от возмущения. — Мы только что... и это был не первый раз. Разве это не значит, что между нами есть что-то большее, чем просто мимолётное влечение? Разве это не делает двоих людей ближе?

Бэк наконец повернул голову. Его взгляд снова стал тем самым непроницаемым льдом, который она так ненавидела.

— Занятие сексом — это физиологический процесс, Лика. Обмен эндорфинами. Это не делает двух людей близкими. Это не дает тебе права копаться в моем прошлом.

— Тогда расскажи мне о себе сам! — взорвалась она, вскакивая с кровати. — Хоть немного! Мне интересно, кто ты под этим дорогим костюмом и маской ледяного короля! Я хочу узнать тебя как человека, а не как убийцу!

— Я не тот, кто тебе нужен, — Бэк встал, его движения были отточенными и холодными. Он начал одеваться, натягивая рубашку с такой небрежной грацией, будто они были на деловой встрече. — Мое сердце не умеет любить. Оно выгорело слишком давно. Водитель ждет внизу, он отвезет тебя домой. Твой выигрыш с гонки — уже на твоей карте.

Лика в два шага преодолела расстояние между ними, вырвала его пиджак и галстук прямо из рук и с силой швырнула их на пол.

— К черту эти деньги! — выкрикнула она, хватая его за лицо обеими руками, заставляя смотреть прямо в свои пылающие глаза. — Скажи мне в лицо, глядя в глаза, что я тебе не нравлюсь! Скажи, что я для тебя — просто «физиологический процесс»!

Бэк молчал. Его челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки. В глубине его зрачков что-то дрогнуло — короткая вспышка боли или желания, которую он тут же подавил.

Лика вдруг замерла, осознавая смысл его слов о выигрыше. Слова о деньгах ударили её сильнее, чем его холодность.

— Погоди... — она нахмурилась, её руки медленно соскользнули с его лица. — Пятьсот миллионов вон... Это ты? Это ты вложил эти деньги? Ты был моим покровителем?

Бэк поправил воротник рубашки, восстанавливая свою броню.

— Да, — коротко ответил он. — Считай, что ты свободна. Я вижу ты умная девушка и никому не расскажешь, то что видела в ту ночь на парковке.

Лика стояла посреди огромной, залитой лунным светом спальни, чувствуя себя до боли обнаженной — и дело было вовсе не в отсутствии одежды. Она чувствовала, как её гордость крошится, словно сухой песок, но на её месте вскипала яростная, отчаянная решимость.

— В смысле свободна? — переспросила она, и этот вопрос прозвучал как вызов. — Хочешь сказать, что между нами больше ничего не будет? Ты думаешь, можно просто выписать чек и закрыть главу?

Она снова шагнула к нему, сокращая расстояние до минимума, так что жар их тел снова начал плавить холодный воздух комнаты. Лика резко, почти грубо схватила его за лицо, зарываясь пальцами в его волосы, и впилась в его губы жадным, сокрушительным поцелуем. Это не была нежность — это была война. Она вложила в этот поцелуй всю свою злость, всю страсть и ту невыносимую тягу, которую не могли заглушить никакие логические доводы.

Бэк замер на мгновение, его тело окаменело, но затем он сорвался. Его руки властно легли на её талию, притягивая к себе с такой силой, что у Лики перехватило дыхание. Он отвечал ей так же неистово, его язык требовательно сплетался с её, а Лика уже лихорадочно расстегивала только что застегнутые пуговицы его рубашки. Ткань поддавалась с тихим треском, её ладони скользили по его горячей груди, пытаясь нащупать там, под ребрами, хотя бы намек на живое сердце.

В комнате снова воцарилась та самая интимная, густая атмосфера, пропитанная запахом их тел и недавней близости. Но Бэк вдруг резко перехватил её запястья. Он отстранился, тяжело и рвано дыша, его лоб уперся в её лоб.

— Хватит, — прошептал он ей прямо в губы, и в этом шепоте было больше боли, чем в любом крике. — Между нами всё закончилось, Лика. Я старше, я погряз в крови и грязи этого города по самую глотку. У меня врагов больше, чем ты можешь себе представить, и каждый из них ищет мою слабость. Я не умею любить. Моё сердце — это выжженная пустыня, где ничего уже не растет. Я не дам тебе того, что ты ищешь, я только уничтожу тебя, если ты останешься рядом. Мой мир — это не гонки ради забавы, это выживание, где чувства — это смертный приговор!

Лика смотрела на него сквозь пелену подступающих слез, но её взгляд оставался твердым.

— Ты лжешь, — выдохнула она, и одна слезинка всё же скатилась по её щеке. — Ты лжешь сам себе, Сон Джин. Ты называешь меня Ариран. И ты ведь прекрасно знаешь, что это значит! Это «тот, по кому тоскует сердце». Это «моя любимая». Ты скучаешь по чему-то живому в себе, и ты видишь это во мне. Ты влюблен в меня, и это пугает тебя до смерти!

Бэк вздрогнул, будто она ударила его хлыстом. Он медленно разжал пальцы, отпуская её руки, и отступил на шаг, снова надевая свою непроницаемую маску.

— Водитель отвезет тебя домой, — повторил он механически, его голос стал абсолютно бесцветным.

Он развернулся и вышел из спальни, не оглядываясь. Тяжелая дверь закрылась с глухим стуком, который отозвался эхом в её груди.

Лика осталась стоять одна в пустой роскоши его дома. Она быстро смахнула слезы тыльной стороной ладони и вдруг коротко, зло прыснула себе под нос.

— «Физиологический процесс», значит? — прошептала она, глядя на закрытую дверь. — Ну-ну, ври дальше, ледяной король. Я же чувствую, как ты на меня смотришь, как у тебя дыхание перехватывает. Ты видимо совсем сломан, чтобы просто это признать.

Она начала медленно одеваться, и в её движениях уже не было слабости.

— Ты можешь бегать от меня сколько угодно, Бэк. Но я уже у тебя под кожей. Я узнаю, что сломало тебя тогда, на том фото. И я заставлю тебя вспомнить, как это — быть счастливым человеком.