Глава 12

РЁВ...

Этот звук не просто слышишь — ты чувствуешь его костями. Когда зеленый свет прожектора разрезал ночную тьму, Лика вжала газ так, будто хотела выкрутить руль с корнем. Переднее колесо её байка на долю секунды оторвалось от бетона, а затем с воем вгрызлось в асфальт.

Мир вокруг превратился в размытое пятно из огней и теней. Справа, словно белая молния, шел Чховен. Его Ducati ревел породисто, хищно, перекрывая звук её мотора.

«Ну давай, "итальяшка"! Покажи, чему тебя там научили, кроме того как волосы лаком заливать!» — Лика пригнулась к баку, становясь единым целым с металлом.

Первый вираж приближался со скоростью летящего снаряда. «Колено дьявола» — резкий, почти под 180 градусов разворот, обрамленный бетонными блоками. Идеальное место для обгона... или для убийства.

Лика начала закладывать байк, чувствуя, как колено почти касается асфальта. И в этот момент она услышала скрежет.

Чховен не собирался играть честно. Вместо того чтобы идти по идеальной траектории, он резко довернул свой тяжелый байк в сторону Лики. Удар металла о металл высек сноп искр, которые на мгновение ослепили её. Он буквально впечатывал её в бетонное ограждение, используя вес своего байка как таран.

— Сдохни, сучка! — прокричал он, хотя за ревом моторов Лика скорее прочитала это по его безумному оскалу за визором.

«Ах ты ж... петух гамбургский! — ярость вспыхнула в ней с новой силой. — Ты думал, я испугаюсь пары искр? Я в России по гололеду на «Яве» гоняла, когда ты еще в коротких штанишках под стол ходил!»

Лика чувствовала, как её левое плечо едва не касается бетонной стены. Одно неверное движение — и её размажет по этому блоку, как масло по хлебу. Но вместо того чтобы затормозить, она сделала нечто безумное. Она резко ударила по заднему тормозу и одновременно дала полный газ, заставляя свой байк уйти в контролируемый занос.

Хвост её мотоцикла вильнул, с силой ударив Чховена в бок. Это был ответный «привет», неожиданный и дерзкий. От удара Чховен дернулся, его байк вильнул, теряя равновесие на долю секунды. Этого мгновения Лике хватило. Она проскочила в узкий зазор между его колесом и бетоном, обдав «короля» запахом паленой резины.

Чховен был в настоящей ярости. Его белый байк метался по трассе, как раненый зверь, перекрывая Лике любую возможность для маневра. Каждый раз, когда она пыталась просунуть переднее колесо в свободное окно, он резко вилял, подрезая её и заставляя бить по тормозам.

— Ах ты, ублюдок! — прошипела Лика, когда их зеркала снова едва не встретились. — Решил поиграть в «стенку»? Ну, ладно. Посмотрим, как ты затанцуешь на высоте.

Впереди маячила развилка. Основная трасса уходила плавно вправо, огибая старый ангар, но прямо перед ними возвышалась заброшенная эстакада — ржавая стальная конструкция, которую закрыли еще лет десять назад из-за аварийного состояния. Въезд на неё был забаррикадирован бетонными блоками, но между ними осталась узкая щель, в которую мог протиснуться разве что очень самоуверенный самоубийца.

«Если я запрыгну туда, я срежу почти полкилометра, — лихорадочно соображала Лика. — Но там гнилое покрытие и дыры в асфальте. Один неверный рывок — и я полечу вниз с десяти метров прямо на бетон. Но если я останусь здесь, этот павлин меня просто вытолкнет меня в трассы».

Она бросила взгляд на спидометр: 180 км/ч.

— Лика, даже не думай! — её собственный голос сорвался на крик. — Эстакада не выдержит! Ты разобьешься!

Вместо этого она сильнее сжала ручки руля, чувствуя, как перчатки пропитались потом. Она на мгновение закрыла глаза, почему-то вспоминая Бэка.

— Держись крепче, девочка, — прошептала она своему байку.

Она не повернула вслед за Чховеном, Лика дала полный газ и направила мотоцикл прямо на узкий просвет между бетонными блоками. Чховен, заметив её маневр в зеркале, на секунду замешкался. Он явно не ожидал, что «эта девчонка» рискнет жизнью ради победы.

— Ты сдохнешь там! — заорал он, но его голос мгновенно заглушил грохот, с которым байк Лики влетел на ржавый металл эстакады.

Удар был такой силы, что зубы Лики клацнули друг о друга. Под колесами всё задрожало и заскрежетало. Старые листы железа прогибались, выстреливая ржавыми заклепками, а в паре метров впереди Лика увидела огромную дыру, сквозь которую была видна основная трасса далеко внизу.

— Ой, мамочки... — выдохнула она, выравнивая байк в заносе. — Вперед! Только вперед!

Она летела над треком, как призрак. Снизу, с основной дороги, доносились крики толпы, которая заметила её безумный маневр. Чховен внизу выжимал из своего байка всё, что мог, но Лика теперь буквально падала ему на голову с высоты.

Мир сузился до одной точки. Старая эстакада обрывалась в пустоту через пятьдесят метров. Асфальт на ней просто закончился, открывая вид на основную трассу, которая проходила тремя метрами ниже.

— Лика, тормози! Тормози, идиотка! — орала она самой себе.

В её ушах стоял свист ветра и яростный стук собственного сердца, которое, казалось, пыталось пробить грудную клетку. Она видела внизу, чуть позади, белое пятно — это был Чховен. Он уже входил в поворот под эстакадой, уверенный, что Лика либо застряла наверху, либо сейчас позорно затормозит перед обрывом.

«Три метра вниз. Скорость — 160. Угол падения... к черту расчеты! — Лика приподнялась на подножках, перенося вес назад, чтобы байк не клюнул носом при приземлении. — Если подвеска лопнет — мне конец. Если я промахнусь — Чховен меня переедет. Но если я это сделаю...»

Она увидела край. Ржавая арматура торчала из обломанного бетона, как зубы чудовища.

— А-а-а-а-а-а, — выкрикнула она, и её крик потонул в реве мотора. — врагу не сдаётся наш гордый Варяг...

Байк оторвался от края. На мгновение наступила абсолютная, звенящая тишина. Гравитация исчезла. Лика видела всё как в замедленной съемке: расширившиеся от ужаса глаза Чховена прямо под ней и Миён, которая вцепилась в руку Джихуна, как парализованная.

А потом пришел Удар.

Байк рухнул на асфальт прямо перед передним колесом Чховена. Звук был такой, будто взорвалась граната. Передняя вилка сжалась до предела, издав жалобный металлический стон. Лику с такой силой впечатало в бак, что из легких выбило весь воздух, а в позвоночнике что-то подозрительно хрустнуло.

Байк вильнул, искры от подножек залили всё вокруг, но Лика мертвой хваткой вцепилась в руль, удерживая машину от падения.

Чховен от неожиданности и страха резко ударил по тормозам, его мотоцикл занесло, и он, едва не кувыркнувшись, вылетел на гравийную обочину, поднимая тучу пыли.

Лика, едва дыша от боли, выровняла байк и, не оборачиваясь, дала полный газ. Она чувствовала, как по подбородку течет что-то теплое — кажется, от удара она прикусила губу или язык, — но на губах её играла безумная, торжествующая улыбка.

Байк под Ликой больше не пел — он стонал. Каждый оборот коленвала отзывался в руле жуткой, сухой вибрацией, а из-под пробитого картера на раскаленную выхлопную трубу начало капать масло, наполняя шлем едким, сизым дымом.

«Только не сейчас, малышка... — Лика почти умоляла машину, сильнее прижимаясь к баку. — Еще пятьсот метров. Пожалуйста. Я куплю тебе самое лучшее масло, я переберу каждый твой винтик... Просто дотяни!»

Но сзади, как разъяренный призрак, нарастал рев мотор. Чховен, униженный на глазах у своей публики, окончательно слетел с катушек. Он не просто ехал — он шел на таран. Его белое переднее крыло уже маячило в сантиметрах от заднего колеса Лики. Он хотел не просто выиграть, он хотел увидеть её падение.

— Я тебя уничтожу! — его крик, искаженный связью и яростью, донесся до неё сквозь шум ветра.

Чховен резко вильнул, ударяя своим бортом по её байку. Лику качнуло. Переднее колесо предательски заскользило на масляной пленке, которая уже покрыла задний маятник.

«Он блять, сумасшедший... он же нас обоих убьет!» — пронеслось в голове.

Впереди показался последний поворот перед финишной прямой. И тут байк Лики издал особенно жуткий металлический звук — цепь, ослабшая от удара при приземлении, начала проскакивать. Мощность мгновенно упала. Чховен, почувствовав это, торжествующе взревел и пошел на решающий маневр, пытаясь зажать Лику между своим байком и металлическим отбойником.

— Ну же! — Лика до боли закусила губу, чувствуя вкус крови. — ДАВАЙ!

Она сделала единственное, что оставалось: вместо того чтобы уворачиваться от удара Чховена, она сама резко ударила по тормозам на долю секунды. Чховен, не ожидавший такой подставы, по инерции пролетел вперед на полметра, открывая Лике внутренний радиус поворота.

Она выжала из умирающего мотора всё. Вспышка боли в спине едва не заставила её разжать пальцы, но она удержалась.

На финишной прямой они шли колесо в колесо. Дым из-под байка Лики уже валил столбом, скрывая её от зрителей. Чховен яростно крутил ручку газа, его лицо под визором превратилось в маску ненависти.

«Я не проиграю тебе. Ни сегодня, павлинчик!»

С последним, отчаянным рывком, когда мотор уже начал издавать звуки разлетающегося металла, Лика пересекла линию финиша на полколеса раньше.

Через секунду её двигатель окончательно заклинило. Заднее колесо встало колом, и байк, объятый дымом, пошел юзом, высекая море искр прямо к ногам замершей толпы.

Лика спрыгнула с байка прежде, чем он окончательно завалился на бок. Металл заскрежетал по асфальту, высекая последние искры, и облако густого белого дыма окутало её, словно саван. Она едва стояла на ногах — колени дрожали, а спину прошивало острыми иглами боли после того безумного прыжка. В этот же момент справа раздался оглушительный грохот.

Киян, чье переднее колесо все еще было заблокировано после судорожного торможения, не смог удержать тяжелый мотоцикл на траектории. Его байк, сверкающий белым лаком, на полной скорости влетел в тюки с песком и металлический отбойник всего в паре метров от Лики.

Звук удара был коротким и сочным. Обломки дорогого пластика разлетелись веером, один из них оцарапал Лике щиток на голени, но она даже не вздрогнула.

Толпа, только что ревевшая от восторга, внезапно затихла. В наступившей тишине был слышен только шипящий звук вытекающего антифриза из разбитого радиатора Чховена и тяжелое, хриплое дыхание Лики.

Она медленно подняла руку и сорвала шлем. Рыжие волосы, мокрые от пота, рассыпались по плечам. Лика сплюнула кровь на асфальт и, прихрамывая, подошла к груде обломков, под которой шевелился «король».

Парень лежал в пыли, его белоснежный комбинезон был разодран и испачкан маслом. Он пытался опереться на руку, но тут же вскрикнул и повалился обратно. Его шлем треснул, и сквозь визор были видны полные слез и ярости глаза.

— Ну что, «Ваше Величество»? — голос Лики сорвался на хрип, но в нем звенел громкий смех. — Корона не жмет? Кажется, она только что вкаталась в бетон.

— Ты... ты психанутая… — прохрипел со злостью Чховен-младший, давясь кашлем. — Ты всё испортила... Мой байк... Моя репутация...