Глава 11

Перед гонкой...

Бэк вошёл в здание, где собрались покровители ночных гонок. Помещение напоминало логово хищников: приглушённый свет, тяжёлые шторы, массивные кожаные кресла и запах денег — терпкий, почти осязаемый. В воздухе витала смесь ароматов дорогого табака, виски и едва уловимого напряжения: каждый здесь знал, что одна гонка может изменить расстановку сил в городе. Он окинул всех холодным взглядом — ни тени эмоций, ни лишнего жеста. Лишь едва заметный кивок в сторону нескольких фигур, чьи лица скрывали полумаски или тени от низко надвинутых полей шляп. Затем Бэк неспешно присел на свободное место у огромного экрана, где мелькали кадры старта гонки — и вот она, Лика.

«Ариран… Ты словно проклятие, которое я не могу изгнать. Как ты это делаешь? Стоишь там, у байка, а я будто снова в той подсобке», — его сердце забилось чаще против воли, вопреки всем доводам рассудка. Он снова чувствовал, как теряет рассудок, глядя на неё.

Официант скользнул к нему бесшумно, как тень, и наполнил бокал янтарной жидкостью. Бэк едва коснулся края бокала пальцами, не отрывая взгляда от экрана.

«Помню, как ты посмотрела на меня тогда: вызов в глазах, улыбка — и потом этот резкий разворот, хлопок двери. Продинамила. Меня. Бэка. Будто я какой-то мальчишка, а не человек, чьё слово — закон. Но знаешь что? — он сделал глоток виски, медленно, смакуя горечь. Пальцы чуть сжались на бокале. — Ты всё равно здесь, в моей голове. Дерзкая. Безумная. Опасная. И оттого — ещё более желанная, ты всё равно моя — пусть даже сама в это не веришь».

Через несколько минут за спиной раздался вкрадчивый голос Чховена-старшего — его главного конкурента на предстоящих выборах. Тот подошёл с нарочито дружелюбным видом, но в глазах читалась холодная расчётливость.

— А, Сон Джин, — протянул Чховен, присаживаясь рядом и небрежно поправляя манжету рубашки с золотой запонкой. — Смотрю, ты тоже решил развлечься перед серьёзными делами.

Бэк лишь слегка повернул голову, сохраняя непроницаемое выражение лица.

— Развлечение — понятие растяжимое, — холодно ответил Сон Джин, не отрывая взгляда от экрана.

— Смотрю, ты сегодня особенно сосредоточен. Кто твой фаворит?

Бэк не поворачивая головы, выдержал паузу.

— Наблюдаю, — коротко бросил он, делая глоток виски.

Чховен проследил за его взглядом и усмехнулся:

— Говорят, кто-то из присутствующих здесь, на неё поставил рекордную сумму. Интересно, кто же так в неё верит? — Он сделал паузу, нарочито медленно отпивая виски. — Пятьсот миллионов вон, если слухи не врут. Впечатляет, да?

Бэк не ответил сразу. Он продолжал смотреть на экран, словно пытаясь проникнуть сквозь изображение, дотянуться до неё. Он едва заметно напрягся, но лицо осталось бесстрастным. Медленно поставил бокал на столик, повернулся к Чховену и произнёс с ледяной вежливостью:

— Слухи — штука коварная. Могут и шею свернуть тому, кто их распускает.

Чховен рассмеялся, но глаза остались холодными:

— О, согласен. Но знаешь, что ещё коварнее? Ставка, сделанная не на того гонщика. Особенно когда на кону не только деньги, но и… репутация.

— Может, кто-то просто знает, на что она способна, — наконец произнёс он.

— Хотя, — задумчиво прошептал Чховен, потирая подбородок. — глядя на неё, можно понять… Есть в ней что-то дикое. Как и в моём Кияне, кстати.

На экране в этот момент появился Ким — сын Чховена, который приветствовал толпу людей, которые пришли посмотреть на гонки. Чховен- старший, самодовольно улыбнулся:

— Мой мальчик не подведёт, он сегодня в ударе. У него кровь победителя. В отличие от некоторых выскочек без роду и племени.

— Посмотрим, — тихо произнёс Бэк, не отрывая глаз от экрана. — Посмотрим, кто сегодня выиграет.

Бэк, наблюдавший за происходящим на экране, резко выпрямился. Его пальцы, до того расслабленно лежавшие на подлокотнике кресла, с силой впились в обивку. Когда Киян толкнул Лику и она покачнулась, едва не задев подножку мотоцикла, Бэк сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки. В груди вспыхнул жар — глухой, яростный, почти животный.

«Как он посмел? Как этот напыщенный мальчишка посмел поднять на неё руку? На ту, которую я...» — он осёкся.

Перед глазами на мгновение потемнело, а в висках застучала кровь. Он едва сдерживался, чтобы не сорваться с места и не оказаться там, на трассе, прямо сейчас — чтобы впечатать этого «короля» в асфальт и показать, что бывает с теми, кто трогает его Лику.

Чховен-старший, заметивший реакцию Бэка, криво усмехнулся. Он откинулся на спинку кресла, покручивая в пальцах бокал с виски, и бросил небрежно:

— Вижу, ты заинтересовался, Бэк Сон Джин. Что, понравилась эта дикая кошка?

— Это не твоё дело, Чховен. Держи язык за зубами, пока он у тебя ещё есть. — голос Бэка прозвучал низко, размеренно — но в каждом слове сквозила явная угроза.

Чховен лишь рассмеялся.

— Такие девушки, как она, — продолжил он, покачивая бокалом, — которые неуважительно относятся к мужчинам, должны знать своё место. Киян молодец — учит её хорошим манерам. Пусть усвоит, что есть границы, которые нельзя переступать. Особенно когда рядом настоящие мужчины.

Бэк чуть подался вперёд, его поза стала ещё более напряжённой, а голос зазвучал жёстче, с отчётливой ноткой предостережения:

— Границы, Чховен? — медленно проговорил он, чеканя каждое слово. — Границы — вещь тонкая. Иногда они как стекло: кажутся прочными, пока не ударишь посильнее. И тогда осколки разлетаются так, что пораниться может кто угодно. Даже тот, кто их установил.

В помещении повисла напряжённая тишина. Чховен на мгновение замер, уловив скрытый вызов в словах Бэка, но быстро взял себя в руки и лишь хмыкнул, пытаясь сохранить видимость превосходства.

— Началось, — кивнул Чховен на экран, где прозвучал сигнал старта.

Сон Джин, сжимал в руке сигару — так крепко, что она почти помялась. Он не курил уже минут десять: просто держал, будто талисман, и неотрывно следил за крошечной фигуркой на байке, летящей над обрывом.

В груди что-то сжалось, в тот момент, когда байк оторвался от края, время для Бэка словно замедлилось, будто сам он летел вниз, а не она.

«Чёрт… Она же самоубийца. Кто так делает? Три метра вниз на скорости 160… Даже если подвеска выдержит — позвоночник может не выдержать. Глупо. Безумно. Отчаянно. Только не упади…» — метались мысли в голове Бэка.

Он задержал дыхание, когда байк рухнул на асфальт. Звук удара отозвался в груди тупой болью, будто это его впечатало в бак. Бэк чуть подался вперёд, впиваясь взглядом в экран — жив ли она? Не сломалась ли?

Но вот Лика выровняла байк и дала полный газ — и в этот момент что-то внутри Бэка дрогнуло. На губах против воли появилась едва заметная, почти неуловимая улыбка.

«Сумасшедшая. Настоящая дикая кошка. Кто ещё на такое решится? После такого… она точно не из тех, кто склоняет голову. И не из тех, кого можно сломать», — подумал он, чувствуя странное, непривычное восхищение.

И вот — финишная прямая. Колесо в колесо. Дым, искры, последний рывок… Когда байк Лики пересек черту на полколеса раньше, Бэк на мгновение замер. А потом на его лице появилась улыбка — тонкая, почти незаметная, но такая тёплая, какой её редко кто видел.

Тем временем Чховен-старший, увидев, что его сын разбился, яростно подскочил с места. Его лицо побагровело от ярости, а голос загремел на весь зал:

— Да как эта девка посмела?! Мой сын чуть не погиб! Это не гонка — это покушение! Она не должна была выиграть, это всё подстроено!

Бэк медленно повернулся к нему. Его улыбка стала шире, но в глазах по-прежнему читалась холодная сталь. Он откинулся на спинку кресла, расслабленно скрестив руки на груди, и произнёс ровным, размеренным тоном — так, как умел только он, с едва уловимой угрозой в каждом слове:

— Успокойтесь господин Чховен, — протянул он, выделяя каждый слог, — вы учили сына побеждать. Но забыли научить проигрывать. В жизни, как и в гонке, есть два пути: либо ты встаёшь после падения, либо остаёшься лежать. Ваш сын выбрал второе. А вот она, — Бэк кивнул в сторону экрана, где Лика, хромая, подошла к обломкам байка Чховена-младшего, — встала. И выиграла.

Он сделал паузу, выдерживая взгляд Чховена, и добавил с лёгкой насмешкой:

— В конце концов, настоящий победитель — не тот, кто никогда не падает. А тот, кто поднимается, даже когда весь мир говорит ему: «Сдавайся».

Бэк сделал паузу, чуть склонил голову и добавил тише, но так, чтобы услышал только Чховен:

— И да, передайте сыну: если он решит мстить, пусть сначала научится обгонять без тарана. В наших кругах такие трюки называют не мастерством, а глупостью.

Чховен стиснул зубы, злобно посмотрел на своего конкурента, но промолчал. В зале повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь отдалённым гулом толпы у трассы и хриплым дыханием Лики, которая, сплюнув кровь, бросила победный взгляд в камеру.