Глава 89

По привычке, в своих мыслях я называю братика братиком, а дома обращаюсь к нему по имени. Не знаю, почему так происходит. Ведь он уже изрядно подрос, возмужал. Но, наверное, я всё ещё воспринимаю его маленьким. Так же и с Лилечкой. Я удивилась, увидев её в последний раз, когда они приехали с Надей к нам в гости. Она тоже заметно подросла и изменилась. Но стоит мне подумать о ней, я вижу маленькую крошку, которая забавно улыбается миру, лежа в своей кроватке или ползая по комнате. Эти воспоминания настолько сильны, что не дают мне явственно разглядеть Лилечку нынешнюю. А ведь с нынешней Лилечкой явно что-то не так. Если посмотреть на неё со стороны, на её личность, сущность, то можно подумать, что она очень скользкая и изворотливая девочка. И, притом, кажется... кажется, с ней что-то не так.

Кому, как не мне, не знать, что такое проводить свою жизнь, большую её часть, в мечтах, в мыслях, в воображении? Но, к счастью, я всегда могла чётко и аккуратно разделять эти два мира друг от друга. Два существования. Просыпаясь утром, приветствовала мир за окном, занималась насущными делами в нём. Делала то, что надо было делать, учила то, что могла осилить своими мозгами, общалась с одноклассниками и воспринимала их такими, какие они есть. Да, в глубине души я могла посмеиваться над ними, над учителями, даже презирать их, но внешне не оскорбляла, вела себя довольно разумно.

Засыпая, я погружалась в свои мечты, и моё воображение, вознаградив себя за целый прожитый день, за свою сдержанность в нём, с лёгким сердцем заступало на долгожданную ночную вахту. И я их больше не сдерживала, мечты. Я мечтала о лучшей жизни, о том, что у меня будет много денег, о самом прекрасном муже на свете, который будет любить меня больше жизни. О путешествиях, о своих будущих собаках и кошках, с которыми мы будем жить в согласии и гармонии. И это было прекрасно. Это было волшебно. На какой-то миг я будто правда попадала в свой выдуманный мир. Но наступало утро, и мои мечты покладисто складывали крылья, отступая в тень.

А что же Лилечка? Создалось такое впечатление, будто ее два мира, настоящий и придуманный, смешались между собой, размывая границы. И это было очень странно, за этим было неприятно наблюдать. Как будто наблюдаешь за чем-то, чего не должно существовать, и от этого тебе становится неловко.

Однажды я просматривала журнал, Лилечка в этот момент находилась поблизости, и там была красивая картинка с аппетитными пирожными.

— Какая красота! — искренне восхитилась я.

Лилечка, тут же взглянув на эту картинку, быстро выпалила:

— Я такие готовила. Я умею.

— Но, Лилечка, — немного растерялась я, — эти пирожные очень сложно приготовить дома.

— Ничего не сложно! Это ты не умеешь. Я готовила.

— Хм... — я замялась, потом решила просто не обращать внимания на ее слова. В конце концов, это не так важно.

— Ты мне не веришь? — повысила голос девочка. — Отвечай! Я их много раз готовила! — кажется, она разозлилась не на шутку.

— Лилечка, не стоит так расстраиваться, — попыталась успокоить ее, а потом добавила: — Я тебе верю.

Но, видимо, что-то в моем ответе показалось Лилечке неискренним. Она тут же закричала что есть мочи:

— Маааам, мамочка!

— Что случилось, солнышко? — тут же прибежала на зов дочери Надя из кухни. Следом в комнату зашла мама.

— Что случилось, Линда? — обратилась ко мне мама, потому что Лилечка горько плакала.

— Ничего, — пожала я плечами. — Мы смотрели картинки, вот...

— Мамочка, тетя Раечка, Линда сказала, что я не умею готовить, что я плохая.

— Что? — округлила глаза мама. — Линда!

— Я такого не говорила, — ошарашенно смотрю на Лилечку.

— Аааа, — всхлипывает она. — Говорила.

В общих чертах и как можно быстрее объясняю, рассказываю происшедшее.

— Мамочка, я же готовила такие пирожные?

Надя, глядя мне в глаза и улыбаясь, произносит:

— Да, Линдочка, Лилечка готовила такие пирожные.

— А она не верила! — злорадствует ребенок.

— Она и мне помогла готовить, и сама готовила. Лилечка очень способная девочка.

— Вот так вот! — самодовольно заявляет Лилечка.

После того как все снова вернулись на кухню, и я осталась в одиночестве, я подумала: «Что это было?» То, что Лилечка приготовила эти пирожные, — это абсолютная неправда, в этом я ни капли не сомневаюсь. Такие пирожные мог приготовить отличный кондитер, и то имея специальное оборудование, красители, форму, талант, в конце концов. И на самом деле, повторюсь, это неважно. Ну, полюбовалась я этой съедобной красотой, но почему же Лилечка так неожиданно и непредсказуемо отреагировала на это? И самое главное, почему Надя поддерживает её в этом? Она ведь сознательно обманывает. Ради чего? Пирожные, хм, это ведь всё ерунда на самом деле. Почему ради этих нарисованных пирожных нужно так много лгать и портить настроение себе и другим? Это совершенно не укладывалось в моей голове. И это был не первый случай.

Лилечка рассказывает разные истории, явно придуманные, но решительно произошедшие с ней, по её убеждению. Верит ли она в это сама? Я не могу сказать. Ну ладно бы, одну-две истории за день, куда ни шло. Но Лилечка постоянно находится в каком-то глубоком и вязком потоке лжи и фантазий. И постоянно тянет в этот поток свою маму, меня, мою маму, да всех вокруг.

А Наде мало того, что я смиренно соглашаюсь со всеми Лиличкиными обманами, она хочет, чтобы я её в этом активно поддерживала и восхищалась ею. Вот уж глупость, на мой взгляд.

— У моей Лилечки просто прекрасная фантазия, все вокруг этому восхищаются! Все её хвалят! Она развита не по годам, это точно! Она выдающийся ребёнок. Никто так в её возрасте не разговаривает, она может с любым поддержать беседу.

«Это точно!» — пронеслось у меня в голове. Я неоднократно была свидетелем того, как Лилечка бесцеремонно влезала в разговоры взрослых, и притом даже незнакомых. Влезала с разными глупостями, ничего выдающегося в них не было.

А ещё меня неприятно удивило то, как пренебрежительно Лилечка отзывается о дяде Вагифе, называет его не иначе как «мудозвон» или «мудак».

— Этот мудак портит нам жизнь, он доводит мамочку до белого каления, не хочет ехать в Москву, дурак!

— Но он же так хорошо к тебе относится! — пытаюсь призвать на помощь Лиличкино благоразумие. — Смотри, ты же сама говорила, что он тебе всё покупает. И это он отправил вас с мамой к нам в гости. Купил вам билеты.

— Ну и что? Подумаешь! Он вообще должен маме ноги целовать за то, что она его терпит.

Хотя, когда Лилечка разговаривала с дядей Вагифом по телефону, голосок у неё становился милым и нежным, как у райской птички.

— Дядечка Вагифик, я по тебе так скучаю.

— Я тоже, мой цветочек, — отвечал на это растроганный дядя Вагиф.

Хотя что в этом удивительного? Так же ведёт себя братик с папой. Примерно так. Он хотя бы не врёт, что собственноручно испёк пирожные-корзиночки с нежно-голубым кремом сверху, на котором трогательно расположились маленькие шоколадные собачки в таких же нежно-голубых кремовых штанишках.

Наверное, такое под силу только Лиличке.