Глава 81

Всё-таки с Маргаритой Савельевной было легко. Она нас не напрягала ни с оценками, ни с домашним заданием. Параграфы в учебнике по истории были разделены на абзацы, так вот Маргарита Савельевна спрашивала нас примерно так:

— Дети, внимание, спрашиваю домашку по абзацам, как всегда. Первый абзац будет отвечать Майер, готовься, через пять минут спрошу. Второй — Олеся, повторяй пока, ты следом. Третий — Эдик, четвёртый... впрочем, достаточно.

Удобно же! Отвечает Майер Женька, быстро рассказал, что прочитал, — пять, молодец! Следом Олеся — пять, молодец! Ну и на десерт Эдик — тоже пять. А после — новая тема.

— Читайте следующий параграф.

И мы сидим тихонечко, делаем вид, что читаем. Но, впрочем, временами у Маргариты Савельевны бывает особое настроение: тогда она приносит какие-то газетные вырезки или журнал и начинает нам пересказывать то, что она недавно прочитала, и то, что её впечатлило. Например, про инопланетян, или про тайны смерти Распутина, или про Бермудский треугольник.

Я потом эти истории дома пересказываю маме. Интересно.

Кстати, дочка Маргариты Савельевны учится в нашей же школе, в шестом классе, — Виолетта. Недоразвитая не по годам, как говорит про неё Женька. А ещё то, что она пойдёт по маминым стопам, как пить дать. Мне всё равно. Я просто хочу, чтобы моя учёба в школе проходила как можно спокойнее для меня. Стараюсь никуда не вмешиваться и никуда не вляпываться.

Кажется, я нравлюсь нашей директрисе, она мной довольна. Несколько раз она сажала меня за учительский стол и просила вести за неё урок. А она садилась за мою парту и наблюдала за происходящим. Причём без всякой подготовки.

— Линда, вы готовы взять на себя сегодня учительское бремя? — спрашивала она меня. Она ко всем ученикам обращалась на вы.

— Более-менее.

— Лучше более. У вас получится, не сомневаюсь. Итак, тема сегодняшнего урока: "Рыночная экономика. Плюсы, минусы". Пожалуйста, поделитесь с классом вашим мнением на этот счёт.

К удивлению, у меня получалось, в тот момент я была неплохим экономистом. И откуда я только всё это знала?

— Линда, вы прирождённый экономист! — подводила итог моего учительства Валентина Анатольевна.

— Ну... хм... спасибо, — стеснялась я похвалы.

— Нет-нет, я знаю, что говорю. У вас чуйка. Вы не хотите пойти по этой дороге дальше?

— Нет, — улыбалась я смущённо.

— У вас ещё есть время подумать над этим.

— Хорошо, я подумаю.

В субботу вечером к нам приехала бабуля. Видимо, что-то случилось: у неё был очень расстроенный вид. Чуть погодя, после всех приветствий, сидя на диване, бабуля сказала:

— Вадим, Тася... — начала было она, поднесла руку к губам, — подали документы.

— Какие? — переспросила мамочка.

— В Германию. Они хотят туда переезжать.

— В Германию? — то ли переспросил, то ли повторил папа.

— Да. Они, оказывается, уже давно подали документы на отъезд. У Таси вся семья подала: и родители, и сёстры.

— И что теперь?

— Не знаю, Рая, но, наверное, они уедут. Навсегда.

Мы все молчали. Известие было неожиданным, и никто не знал, как реагировать на это. Немного погодя папа сказал:

— Ну, уедут и уедут, пусть уезжают.

— А Андрюша как же? — со слезами на глазах сказала бабуля. — Он же маленький, он забудет меня, деда.

— Да не только тебя, он всех забудет, — усмехнулась мама. — И чего ты ревёшь-то? Они же не исчезнут совсем. Будут звонить тебе, писать.

— Деньги присылать, — добавил папа.

— Да на черта мне их деньги сдались?

— Подожди, а что с квартирой-то, с машиной? Надеюсь, он это всё вам оставит? — насторожилась мама.

— Нет, — тихо ответила бабуля. — Продавать всё будет. И дом, и мебель. И корову.

— Вот же козёл! — возмутилась мамочка. — И ты будешь молчать? Это же твои деньги, с отцом.

— А что я? Они молодые, — бабуля склонила голову, — им нужнее.

— Сука! — процедила сквозь зубы мама. — Он тебя обдерет как липку, без штанов оставит, в Германию поедет жить, а ты, Андрюша, как же Андрюша? Прекрасно будет всё с Андрюшей! В отличие от тебя. Не сегодня-завтра твоя избушка ледяная обвалится к чертям собачьим, и где ты окажешься? На улице?

— Рая, я... — бабуля вздохнула. — Я не знаю, как быть. Я понимаю, что там им будет лучше, там совсем другая жизнь. Мне соседи многие рассказывали. Я желаю им счастья. Но Вадим, как он там приживётся? В чужой стране. И меня рядом с ним не будет. А Тасина родня грубая. Я же знаю их.

— Зато ты святая! — зло проговорила мама. — Для сына своего святая. Что ж, продай последние трусы и тоже отдай ему. Я не могу больше этого слушать!

Мама вышла из комнаты и прошла в ванную, захлопнув дверь, она включила воду и стала плакать, горько плакать. Я это почувствовала. Мне тоже хотелось плакать, но я не могла объяснить нахлынувшие на меня эмоции. Я понимаю маму, ей обидно. И дело не в отъезде Вадима, хотя это тоже сыграло свою роль, не в деньгах. Прежде всего, ей обидно за себя. Хоть мама взрослая, она дочь бабули. И сейчас, там, в ванной, плакала не только моя взрослая мама, но и маленькая девочка рядом с ней. Раечка. Маленькая Раечка, которая так жаждала маминой любви. Я понимаю тебя, мама. Понимаю и плачу вместе с тобой, но я ничем не могу тебе помочь. Мамочка, я тебя так люблю.

Бабуля осталась у нас ночевать. Мы постелили ей в моей комнате, мы с мамой легли в гостиной, а братик с папой — в их с мамой комнате. Папа с братиком уже заснули, а мы втроём ещё сидели на кухне и пили чай. Спать никому из нас не хотелось, видимо, слишком сильны были наши внутренние эмоции на тот момент.

— Рая, я не хотела тебя обидеть, — тихо произнесла бабуля.

— Зачем ты сегодня приехала?

— Я, я хотела рассказать о Вадиме, о Германии. Я сама узнала только недавно...

— Вот именно, — перебила её мама. — Только недавно. И тут же помчалась ко мне. Для чего? Для чего ты приехала? Чтобы я тебе посочувствовала? Или чтобы я стала переубеждать его? Что ты вообще хотела от меня?

— Ничего, — растерянно проговорила бабуля, — я ничего не хотела.

— Не ври. — Мама подлила кипятка в свою чашку. — Когда ты была последний раз у нас? — задала вопрос мама и тут же ответила на него сама: — Давно. Ты и не помнишь, наверное. А как только узнала про их отъезд, сразу примчалась. Тебя раздирает внутри твоя любовь к твоему сыночку. Ты понимаешь, что он бросает тебя. Ради своей семьи, своей жены. Прежде всего ради неё. Ради неё и её семьи. Я что, не знаю своего брата? Это Таська его настроила, и её родственнички. — Мама улыбнулась. — Лихо они всё это провернули за твоей спиной. А теперь ты настолько раздавлена этим, что пришла даже ко мне. Потому что тебе не к кому больше пойти. Ты всегда так со мной поступала.

— Я вовсе не хотела этого, — замотала головой бабуля.

— Хотела. Ты всегда отдавала себе отчёт в своих действиях. Ты эгоистка, мама. Большая эгоистка. Сколько раз ты упрекала меня, проклинала, обижалась на меня. А за что? За то, что я всегда говорила тебе правду? Ты и так всё знала сама. Просто предпочитала притворяться. А сейчас ты не можешь. Больше не можешь. Потому что все твои усилия пошли коту под хвост.

— Какие усилия, Рая?

— Усилия превозносить своего сына. Делать его жизнь сказкой, прощать ему всё говно. Подчищать за ним говно. Да, ты права, — голос мамы стал твёрже, — ты абсолютно права. Ты права в том, что переживаешь за него. Ведь без тебя он там пропадёт. Он никому там не будет нужен. И знаешь что? Знаешь, кем он станет там? Мной. Он станет там мной. Никто его не будет слушать, никто его не будет любить. И ты это прекрасно понимаешь.

— Я не знаю, что сказать, — прошептала бабуля. — Ты очень жестока.

Мамочка громко засмеялась.

— Уезжает он, бросает тебя он, а жестокая я. Вот за этим ты и пришла. Чтобы в очередной раз обвинять меня во всем. А мне плевать.

Потом я еще долго не могла уснуть той ночью. Значит, Вадим с Тасей хотят уехать в Германию. Мне доводилось слышать эти разговоры, не про Вадима, конечно, а про других. У нас в школе так несколько человек уехали туда, они тоже немцы, как и Тася. Значит, сейчас они оформляют все нужные документы. А что потом? Наверное, потом им придет согласие или разрешение на переезд. Я знаю, что им надо будет поехать в консульство. А потом, потом они уедут навсегда. В новую для себя жизнь.

«Интересно, что я думаю по этому поводу?» — спрашиваю сама себя. Не знаю. Это все очень неожиданно, это да. А так, чтобы плохо или хорошо, не могу понять. Мне это безразлично. Неожиданно — безразлично.

После отъезда бабули я пришла к выводу, что была не права. Мне всегда хотелось, чтобы все было хорошо между нашими родственниками. Мне было грустно, когда бабуля ругалась с Тасей, да что там говорить. Я сама несколько раз мирила их. Ну или подводила к примирению. Просила бабулю не обижаться на Тасю, а Тасю — на бабулю. И очень радовалась, когда они снова начинали ладить. Ну не идиотка ли я? Может быть, если бы я не вмешивалась, бабуля бы раньше все поняла. Да и какое мне вообще до этого дело? Хотя, что бы она поняла. Мамочка права, она все понимает. Бабуля все понимает, просто она так борется за любовь и внимание Вадима, может, ревнует его? Неосознанно. Я не знаю. Для чего мне это все было надо? Поругались ли они, или помирились, они все равно не обращали внимания на мою маму. В любом случае. Никто из них не задавался вопросом: «А как же Рая? Не нужно ли ей чего-нибудь?» Нет, они только посмеивались над ней, над ее ревностью к папе. Привычно обвиняли ее, срывали на ней зло. А я? Разве я поняла это только сейчас? Или я тоже притворялась? Потому что мне было спокойнее и удобнее в кругу ладящих между собой родственников. Постараюсь больше не вмешиваться. Ни во что.