Глава 80

Первый день в новой школе позади. И у меня, и у братика. Неплохо. В моём классе десять человек: шесть девочек и четыре мальчика. Думаю, что мне придётся часто отвечать на уроках. Впрочем, как и нам всем. Учеников-то раз-два и обчёлся. У братика в классе людей побольше — целых двадцать.

Классную руководительницу зовут Маргарита Савельевна, и она тоже преподаёт историю. Как и моя классная в Дождинке, бывшая классная. Какое впечатление на меня произвела Маргарита Савельевна? Нормальное. Даже, я бы сказала, свойское. Как будто она наша подружка, моя и других учеников в классе. Кстати, она стала классной только в этом году. Классной нашего класса. Про неё, наверное, можно сказать так: классная классная. Хотя это только первое впечатление, посмотрим, как будет дальше. Класс, как мне показалось, недружный, разобщённый. Общение поверхностное, лениво-скучное. Ещё познакомилась с нашей новой учительницей по русскому и литре. Моей новой, у некоторых она уже давно ведёт уроки. Имя её — Светлана Петровна. Маленькая, хрупкая блондинистая тётечка. Остроносик — первое слово, пришедшее мне на ум после того, как я её увидела. Но если пойти дальше, то можно сказать: оса, комариха. Скорее комариха. Серая комариха.

В школе нас сильно не загружали: познакомились, немного пообщались друг с другом, довольно мило. И разошлись по домам.

У братика же всё не так положительно. Его учительница оказалась довольно суровой, категоричной и даже, не побоюсь этого сравнения, злобной. Надавала им целую кучу домашнего задания — это в первый-то день учёбы! И кучу наставлений для родителей: как сделать пребывание их детей в школе более плодотворным и успешным. Судя по тому, как она себя ведёт, пребывание детей в школе будет более успешным и счастливым без неё. Но, думаю, этому не бывать, по крайней мере в ближайшее время. Поэтому придётся терпеть эту грымзу дальше. Уже предчувствую проблемы с ней. Хотя мой братик тоже не подарок: поведение его отвратительное, если честно, учёба слабоватая. Может быть, они и должны существовать вместе в одном классе.

Пришло письмо от Нади, в нём фотографии Лилечки. Она даже сама подписала фотографию: "Люблю, Лилечка". Каракули, конечно, но приятно. Ах, Лилечка, ты уже совсем взрослый ребёнок! Хотела бы я увидеть тебя сейчас.

Когда-то, покидая Уцик, я взяла с собой адреса некоторых моих одноклассниц. И довольно продолжительное время мы переписывались с ними: с некоторыми чаще, с другими реже. Но всё же. А уезжая с Дождинки, мне бы и в голову не пришло взять у кого-то из одноклассников их адреса для будущих писем. Хотя, если рассуждать логически, Дождинка — это небольшое село, где все жители так или иначе знакомы друг с другом. Я знала названия всех улиц в Дождинке и приблизительно, кто из моих знакомых живёт на них. Но даже если бы я просто написала им письмо, кому-либо, любому, мне достаточно было написать на конверте индекс, район и название села. Ах, да, и, конечно же, имя и фамилию адресата. И нисколько не сомневаюсь, что ему бы, этому адресату, письмо было передано. Хм, но никакого желания писать им письма у меня не было. Конечно, ради вежливости я сказала некоторым девочкам, что как только мы приедем на новое место, я сразу же напишу им всем письма, укажу мой новый адрес и всё такое. Но, честно говоря, я уже тогда, перед отъездом, знала название улицы и номер дома, в котором мы будем жить. И у меня не возникло ни малейшего желания поделиться адресом с девочками. Не хочу о них ничего больше знать, не хочу, чтобы и они знали обо мне. Нет, ни я, ни они не причинили друг другу каких-либо обид или неприятностей, были даже довольно милые и добрые моменты, но... Но лучше не надо.

Оксанка очень расстроилась, когда мы уезжали. Лицо у неё было грустное, по-моему, она даже всплакнула. Вроде бы не притворялась. В отличие от меня. Я изо всех сил пыталась сделать расстроенный вид, но не думаю, что справилась. Внутри меня кипело счастье. Счастье от осознания нашего скорого переезда. Я давно заметила: хуже тому, кто остаётся. Хорошо, что в тот раз это была не я.

Мамочка общается с некоторыми бывшими коллегами по Уцику, по своей работе. Например, с тётей Таней. Тётя Таня тоже переехала из Уцика вместе с мамой и братом. Сейчас они живут в Калининграде. Тётя Таня пишет в письмах, что хоть у неё сейчас дела складываются негладко, она не унывает.

Да, невесело. Жили себе люди, не тужили в одном городе. Жили уже в нём очень долго, и в один день всё в этом городе стало меняться к худшему: повстанцы, митинги, военные, драки, расстрелы, танки. И город стал другим, и люди стали другие, и жизнь тоже. Многие наши знакомые уехали, но некоторые остались в городе. Например, Надя с Лилечкой. А ещё Сачок. Глупо, наверное, спрашивать, почему так случилось? Так случилось, и точка. Всё время на самом деле что-то случается, часто. Мир не стоит на месте, хотим мы этого или нет.

Вот и я стала понемногу привыкать к новой школе, одноклассникам, учителям. Мне нравится директор этой школы — Валентина Анатольевна. Она ведёт у нас экономику. Очень интересно. Мне нравится её подход к урокам. Например, она может зайти в класс и сказать:

— Так, сдвигаем парты, сегодня мы на бирже. Работаем с ценными бумагами. Открываем учебники на такой-то странице. Смотрим схему.

И учебники чудесные, большие, как альбомы. Страницы красочные, информация подана в них доходчиво. Просто прелесть! У нас в классе все ученики экономику обожают. Уроки по экономике.

А что ещё мне нравится в новой школе? Больше ничего. Ну, возможно, широкий коридор на втором этаже, просторный и светлый. А в основном всё как и во всех других школах: обветшалые, потрёпанные наглядные пособия, будь то плакаты, микроскопы, вернее, один микроскоп на весь класс. Нет, два: один у учительницы, другой на первой парте. Мы все по очереди подходим и смотрим в глазок. Ещё удивительный факт: полы и стены, ну, потолок тоже, во всех школах одинаковы. Полы обветшалые, стены покрашены самой противной краской на свете, и протекающие потолки. Бедные стены и потолки, сколько же их замазывают и латают из года в год! Я однажды смотрела иностранный фильм и видела там школу, иностранную школу. И позавидовала очень. Неужели так бывает? У каждого ученика свой шкафчик. И не надо постоянно сменку или форму таскать. Можно всё спокойно оставлять в этом шкафчике: и альбом, и карандаши, и запасные ручки. А ещё у них в школе был шикарный спортзал и, мама дорогая, душевые! Я даже не представляю такого. У нас, например, физра может быть третьим и четвёртым уроком. Ну, там всё понятно: залезть, например, на канат, или бег, или прыгаем через козла. А потом потные и взъерошенные, как воробьи, идём на пятый урок, физику, например, или географию. А ещё надо успеть переодеться до звонка, сложить вещи и хоть немного привести себя в порядок. Я думала, что так везде, во всём мире. Ну, или примерно так. А оказывается, всё может быть совсем иначе. Жаль, конечно, но такая школа мне не светит никогда. Может быть, в будущем будут строить такие же школы? Было бы здорово. Душевые в школе, с ума сойти!

Папа очень доволен своей новой работой. Он уже пару раз ездил в командировку, в соседние районы. Там были какие-то спортивные мероприятия. Ненадолго, на два-три дня.

В моём классе есть один мальчик, Вольф Виктор, он тоже немец, как и Тася. Вообще-то, у нас два мальчика в классе с немецкой фамилией. Первый — это Вольф Витя, а второй — Майер Женя. Витя очень глупый, а Женя, наоборот, умный. Они сидят за одной партой. Нам разрешили садиться на уроках где хотим и с кем хотим. Так вот, этого Витю застукали недавно за школой: он курил там с другими ребятами. Классная сперва на него наорала, даже подзатыльник дала ощутимый. А потом, когда успокоилась, сказала:

— Витя, курить можно, я всё понимаю. Возраст, желание, обаяние. Но курить так, чтобы попасться, это глупо. Ты меня понял?

— Да, — закивал головой Витя.

— Молодец! Ещё раз мне про тебя скажут, — классная улыбнулась, — высеку, как в Средневековье. Понял?

— Да, — заулыбался Витя.

Потом уже, на перемене, когда мы все были в классе, Женька сказал:

— Да она сама дымит дай боже. Потом рот полоскать ходит в туалет. И пьёт тоже.

— Кто? — спросила его Даша, худющая и длинная наша одноклассница, троечница.

— А сама как думаешь? — огрызнулся Женька. — Маргарита Савельевна, собственной персоной.

— Она пьёт? — допытывалась Даша. — Ты откуда знаешь?

— Вроде по ней не скажешь, — раздался голос Олеси, другой нашей одноклассницы.

— Она пьёт, нет, бухает. Я знаю, — подтвердил Женька. — Она почти моя соседка, на одной улице живём.

— И что? — снова Даша.

— А что тебе ещё надо? Я же сказал, бухает по-чёрному. Много раз мимо моего дома шастала по дороге. И по ночам. И, конечно, сейчас не скажешь, — Женька обернулся к Олесе. — А вот если увидишь бухую, то сразу поверишь. И притом она не только моя соседка, почти соседка. Через пять домов живёт от нас. Но и Витькина, он вообще, можно сказать, напротив живёт.

— Твоя соседка? — обратилась к Витьке Даша.

— Моя, почти, метров через пятнадцать. Я в одну сторону от неё, Женька в другую.

— Но ведь она вроде бы по-доброму с Витькой, — снова подала голос Даша. — Теперь понятно, это значит по-соседски.

— Ага, — согласился с ней Витька, — и ещё потому, что она мне денег должна.

— Что? — удивился дотошный Эдик. Дотошный — это потому, что он всё анализирует, раскладывает по полочкам, объясняет, когда никто его об этом не просит.

— Да, она у меня занимала денег несколько раз, так, в принципе, по мелочи, на опохмелку. А вот сигарет столько у меня перетырила, это да. Блоков десять как минимум, — Виктор поднял указательный палец.

— Да уж, весело у нас тут. Компания что надо.

— А чем ты недовольна, Кравцова? — обратился к Даше Женька.

— А кто сказал, что я недовольна? Наоборот. Цирк-шапито в чистом виде.

— Ага, а ты в нём красножопая макака, — хмыкнул Витька.

— Пасть закрыл! — заорала на него Дашка.

— А что? Я люблю макак, я наоборот... любя.

— Всё равно, закрой пасть. Даже любя, — засмеялась Дашка. — Красножопый бегемот.

— А вот бегемот — это уже обидно, — театрально обиделся Витька.

— А красножопый нет? Не обидно? — проявила любопытство Олеся.

— А чего ж тут на это обижаться? — пожал плечами Витька. — Мы все красножопые, когда гадим в туалете.

— Фу, урод! — поморщилась Олеся.