Глава 69

На следующий день к нам приехали бабуля с дедулей. Как же я по ним соскучилась!

— Бабулечка! — кинулась к ней в объятия.

— Внученька моя золотая, Линдочка, — бабуля нацеловала мои щёки. — Как вы тут устроились?

Когда все немного успокоились, начали делиться новостями друг с другом. Жаль, что контейнер ещё не приехал. Если бы он уже приехал, то сейчас всем было бы гораздо удобнее и уютнее. В коридоре бы стоял широкий диван, кресла с журнальным столиком, мягкие стулья. И кроватей бы всем хватило. У нас их четыре, они широкие, на них удобно спать, и ещё есть раскладушка. Не говоря уже о нашей посуде, вещах, занавесках. Но всё равно было решено, что они останутся у нас ночевать. Я лягу спать с братиком, в его комнате, а бабуля с дедулей будут спать на моей кровати, у меня в комнате. Неудобно, но что поделать? Переночуют, а завтра поедут обратно. И наговоримся всласть. Да и им некуда спешить: на работу не надо, дел срочных тоже никаких. Хотя, конечно, Тасе скоро рожать, хлопот хватает. Вся работа по дому сейчас на бабулиных плечах.

— Бабуля, а когда Тася уже родит?

— Да что-то задерживается по срокам, запаздывает.

— Наверное, маленький хочет родиться в своём доме, — шучу я.

— Наверное, — улыбается бабуля. — Уже совсем скоро.

— А как там Лидка?

— Хорошо у неё всё, уже успела матери нервы потрепать. В новой школе с учительницей какой-то не поладила.

— Как?

— Не знаю, Линда. Потом она тебе сама расскажет, мне Ольга сказала. Она переживает за дочку, говорит, непутёвая растёт. — Бабуля взяла ещё кусочек сала. — Вкусное.

«Знала бы она про Эльдара!» — думаю про себя.

— А как у тебя в школе? — спрашивает бабуля.

— Нормально, — пожимаю плечами.

— У вас здесь не так всё устроено, как в нашем селе, наше больше. Честно говоря, не нравится мне тут. Мы с отцом пока ехали — ни одной живой души, берлога, а не село.

— Только две машины проехали, — уточнил дедуля, — навстречу.

— Ну знаешь, мам, тут у Вити работа.

— Можно и в другом месте поискать работу.

— Можно, но не сейчас. Только привыкать начали толком.

— И нравится тебе здесь, Рай? — Бабуля смотрит выразительно на мамочку.

— Нравится! Ты не лезь ко мне. Лучше своим сыном занимайся.

— Эх, Рая, опять ты за своё.

— Вот и оставь меня в покое, — попросила мама.

Через некоторое время бабуля спросила:

— Скоро родится ребенок, вы приедете? Отца за вами пришлем, он отвезет и туда, и обратно.

— У Линды школа, Витя работает.

— Но на выходные хотя бы. В любой день.

— Посмотрим, — мама поджала губы. — Не все вокруг вертится возле Таси. Людям жить надо еще.

— А детей можно на каникулы будет забрать?

— Я же сказала, посмотрим.

— Хорошо, Рая, не надо злиться.

— Никто и не злится.

— Хорошо.

Я знаю, что мамочка переживает по поводу покупки жилья. Ей не нравится здесь, хоть она и заявляет обратное. Но больше ее беспокоит тот факт, что мы до сих пор не приобрели себе никакого собственного жилья. У папы есть деньги, и здесь, в Дождинке, на них мы можем купить очень хороший дом, и еще останется. Но папа не хочет, заявляет, что зачем тратить деньги, если есть дом и так. И мол, не нужно действовать сгоряча. Надо еще подумать как следует, присмотреться. Но мама ему возражает, что мы можем купить дом сейчас, а если что, и продать его потом и переехать куда захотим.

— Вить, — ну ты же не маленький, сам подумай, — просит его мама.

— Не надо торопиться. Чего тебе не хватает? Может быть, они нам этот дом и так дадут потом.

— Придурком был и останешься, — злится мама. — Хрен с маслом тебе дадут, а не дом.

В понедельник я с утра отправилась в школу. Мы все проснулись пораньше, я заранее попрощалась с бабулей и дедулей. Было грустно с ними расставаться, но ничего не поделаешь. Я давно заметила, что когда люди прощаются, тяжелее тому, кто остается. Потому что, возвратившись домой, он будет ощущать отсутствие уехавшего человека, и понадобится несколько дней, чтобы снова привыкнуть находиться без него, особенно если тебе было хорошо и уютно с этим человеком, как мне с бабулей. А тому, кто уезжает, тому все же полегче, потому что он в дороге, он видит новые места, новых людей и новые события. И как бы он ни грустил о прощании, ему все-таки приходится реагировать на происходящее вокруг. Время для уехавшего идет так же, как раньше, иногда даже кажется, что быстрее, когда у него много дел в дороге. А тому, кто остался, ему кажется, что время будто идет теперь медленнее, чем прежде, или вообще остановилось на месте.

— Мам, ты не рада, что у Таси скоро будет малыш? — спрашиваю у мамы уже после.

— Мне все равно! — По тому, как быстро ответила мамочка, понимаю, что это не так.

— Ты обижаешься на нее?

— На Тасю не совсем. Больше на мать.

— Почему? Она же приехала к нам.

— Вот именно! Спустя столько времени! И даже не хотела оставаться ночевать. Все ей надо было быстрее домой поехать. К своему ненаглядному Вадиму. Видите ли, Тасе там сложно, о ней нужно заботиться. Как будто о ней мало заботились до этого!

Вздыхаю, грустно за маму. Хотя мне казалось, что бабуля была очень рада повидаться со всеми нами.

— А мне показалось, что она соскучилась по нам. Она даже плакала.

— Линда, поплакать две минуты — это легко. На показ. Если бы она на самом деле переживала…

— Ты думаешь, она не переживает?

— Нет. Не переживает. И я не думаю это, а знаю.

Неужели мама права? Бабуля не переживает за нас? Мне не хочется в это верить.

— Линда, у Таси есть муж, но несмотря на это они трясутся над ней, как над куском золота. А меня обвиняют. Ты же сама слышала, как бабуля говорила мне: «У тебя есть муж», — в смысле, что я не нуждаюсь в такой помощи. Лицемерка хренова! — Мамочке неприятно, я понимаю. — А разве когда я была беременна, она помогала мне?

— Но.., — попыталась было возразить я, что когда мама была беременна братиком, бабуля помогала ей, приносила нам еду, делала соки маме из фруктов и овощей, но мама не дала мне закончить фразу.

— Нет, Линда, не спорь. Я знаю, что ты сейчас скажешь: то, что делала твоя бабуля, это в порядке вещей. Если бы она и в малом не поддерживала меня тогда, на кой черт вообще нужна мать?

Мамочка подошла ко мне поближе и произнесла:

— Я знаю, я знаю, Линда, что ты понимаешь меня. Тебе тоже обидно. Я вижу тебя насквозь. — Сказав это, мама накинула на себя пальто и вышла на улицу, чтобы снять постиранное белье.

«Я вижу тебя насквозь», — эти слова ещё долго звучали в моей голове. Что она хотела этим сказать? Что она видит? Мне было не по себе.

Вечером перед сном я думала о Незнайке, жаль, что он не рядом. Наверное, поэтому мне приснился сон про него.

Большое полуразрушенное здание, раньше здесь работали люди. Сейчас их осталось очень мало, они ходят в грязных комбинезонах и перекладывают с места на место какие-то предметы, железяки. Вдруг я оказалась внутри, несмотря ни на что, мне не было страшно. Я чего-то ждала, всё время чего-то ждала. Оглядевшись по сторонам, заметила знакомый силуэт — это он, Дима. Вот он подходит ко мне, улыбается, протягивает руки. Хочу пойти к нему навстречу, но не могу. Я не могу пошевелиться. Люди начинают двигаться всё быстрей, звучат громкие звуки, как будто на пол падает что-то тяжёлое. Я понимаю, что должна немедленно что-то сделать. Но что? И что это появилось в руках у Незнайки? Канистра. Смотрю на него, он по-прежнему улыбается. Оп, и канистра уже у меня в руках. Начинаю разбрызгивать её содержимое вокруг — это бензин. Да, едва лишь заметив эту канистру, я поняла, что в ней и для чего она.

— Я должна это сделать?

Незнайка кивает головой.

— Но почему?

— Ты знаешь почему.

Да, я знаю. Я должна сжечь это здание, оно старое и обветшалое. Или я сделаю это сейчас, или, понадеявшись, что оно разрушится само, мне придётся долго ещё находиться здесь. Люди меня не услышат, они не замечают меня, им всё равно. И никто мне в этом не поможет.

— Ты сможешь, — говорит Незнайка.

— Смогу, — соглашаюсь с ним и чиркаю спичкой. Струйки огоньков заискрились, весело разбежавшись в разные стороны. Пуф, пуф, — заполыхали вокруг стены, полы, вещи.

А теперь мне надо уходить отсюда как можно скорее и больше не возвращаться. Но как же он, Незнайка? Он же остался внутри.

— Дима! — кричу я что есть мочи.

Что я наделала? Собираюсь бежать обратно и спасать Незнайку, но тут вижу его в окне.

— Линда, я не погибну, это не мой сон. Здесь всё твоё.

Эта правда, с ним ничего не случится, — осознаю я. Разворачиваюсь и ухожу прочь.

Просыпаюсь от странных звуков. Сквозь сумерки комнаты вижу, что в окно стучит птица. Тихонечко то ли царапает, то ли долбит клювом стекло. Мне это не нравится, говорю ей:

— Уходи! Это не твой дом. Оставь меня.

Птица умолкла, потом прислонилась мордочкой к стеклу и сказала:

— Уходи, это не твой дом!

Как же жутко! Вмиг перехватило дыхание, кажется, сейчас задохнусь. Помогите, кто-нибудь, — шепчу я и окончательно просыпаюсь. Теперь по-настоящему.

Слышу маму, она на кухне растапливает печку. Что-то тихонечко напевает себе под нос.

— Доброе утро, мам.

— Доброе, доченька.

В школе Валентина Викторовна пыталась осторожно расспросить меня о прошлом: откуда мы приехали, как нам там жилось, чем занимались. Ещё спрашивала о том, как я сейчас себя чувствую, как учителя, коллектив и всё такое. Понимаю её любопытство, но у меня совершенно нет охоты исповедоваться ей. Отвечала в общих чертах и приврала, если честно. Сказала, что учиться нравится, мечтаю стать хорошисткой, все в классе чудесные ребята, и я безумно рада такому повороту судьбы. Вроде поверила.

Записалась в сельскую библиотеку, и, вопреки моим ожиданиям, она оказалась очень даже не дурна. Много разных книг, отсортированы как следует, по буквам, удобно, чистенько. Познакомилась с библиотекаршей, было приятно с ней пообщаться. Зинаиде Ивановне, наверное, правда хотелось подобрать мне книги по душе, поэтому она немного порасспрашивала меня, что нравится, какие авторы интересуют и всё такое. И никаких лишних и личных вопросов, всё по делу.

— Линда, ты не стесняйся, у меня дома тоже много книг. Я люблю читать, как и ты, поэтому с удовольствием берусь снабжать тебя интересной литературой.

— Спасибо большое, Зинаида Ивановна, но тут я заметила ещё много книг, которые я не читала.

— Ну, будем считать это планами на будущее. Договорились?

— Договорились.