Глава 65

После Нового года прошло несколько дней, я как ни в чём не бывало занималась своими обыденными делами. Жаль, что каникулы подходят к концу и снова надо готовиться к школе. Повстанцы лютуют, постоянно слышу новости о новых взрывах в городе. Люди очень боятся, что же будет дальше. Вроде и успокаиваешь себя, как можешь, но всё равно страшно. Когда мама или бабуля обращаются к Наде, что, мол, посмотри, что творится, разве это не повод уехать, она часто отвечает на это:

— Мой папа всегда говорил: если суждено умереть от кирпича, свалившегося на голову, это произойдёт где угодно. Кирпич свалится на тебя в любом месте и городе.

Мамочка на это усмехается, что кирпич — это Ляпишев. И Надя очень хочет, чтобы он шандарахнул её снова по башке.

Дома всё будто стало холодным, безжизненным. Может, из-за погоды?

— Мам, у нас в школе будет физра, можно я возьму синий пакет для формы?

— Какая физра? — видимо, мамочка не сразу поняла мой вопрос, так как думала о чём-то своём в этот момент.

— Ну, у нас в школе физра в первый день.

— А... Там посмотрим, — ответила как-то неопределённо мама.

А на следующий день она с утра ушла по делам, сказала, ей нужно забрать кое-какие документы с работы. Вернулась уже к обеду, не скрывая своей радости.

— Линда, ну всё! Всё!

— Что всё, мам?

— Мы не стали тебе говорить заранее, чтобы обрадовать, но мы переезжаем.

— Когда? — удивилась я.

— Скоро, вот с работы забрала бумаги нужные. И со школы твоей.

— Со школы?

— Да, со школы. Ты больше не пойдёшь туда. После каникул ты пойдёшь уже в новую школу.

«Переезжаем? Когда? Другая?» — кувыркались мысли в голове.

— Через три дня приедет контейнер за вещами. Мы оставим самое необходимое, что возьмём с собой, остальное в контейнер. Через восемь дней мы улетаем, билеты папа купил заранее.

— Но как...?

— Понимаю, ты очень рада, я тоже.

— А бабуля?

— Мы до отъезда поживём у неё несколько дней. Квартиру надо освободить через пять дней, мы уже всё оформили.

— Её купили? Кто?

— Не знаю, семья какая-то приезжая. Нам ещё повезло с этим. Дед нас отвезёт в аэропорт. Поживём у матери два-три дня, так и удобнее будет для нас.

— А Сачок? — по горлу перекатывался маленький комок жалости, сжимая его.

— А что Сачок? Линда, не переживай за него, он знает, что может в любое время к нам приехать. Мы же не бросаем его на произвол судьбы. Он уже в курсе... Ты рада, доченька?

— Очень, — улыбаюсь я через силу.

На самом деле я, конечно, рада, мы этого долго ждали, надеялись. Но даже когда долго ждёшь какого-то события, когда оно случается — это всё равно неожиданно. И волнительно. Жаль, что я не смогу попрощаться с нашим классом, хотя, может, это и к лучшему. А вот насчёт Катьки обидно, хотелось бы увидеть её перед отъездом, поговорить с ней о многом. Но я ей позвоню обязательно, и мы поговорим, потом напишу ей и пришлю адрес.

Незнайка. Как быть с ним? Защемило в глазах от слёз. Он так ничего и не узнает, только потом, конечно, когда увидит, что меня долго нет в школе. Наверное, он обидится, что я уехала вот так неожиданно. Милый Незнайка, не обижайся, пожалуйста, — мысленно попросила его, как будто он мог услышать меня, — я сама узнала об этом только что. Не думай, пожалуйста, что не сказала тебе нарочно. Я бы так не поступила, никогда. Что же делать? Можно, конечно, попросить Катьку сказать ему об этом, но нет, я не стану этого делать. Попробовала представить себя на месте Незнайки. Что, если бы Незнайка уехал вот так неожиданно и ничего не сказал? А потом ко мне в школе подошёл бы Заур и сказал: «Мол, не обижайся, Линда, Незнайке пришлось срочно уехать». Не знаю, успокоило бы это меня или огорчило ещё больше? Что ж, видимо, ничего не поделаешь, надеюсь, Незнайка сможет простить меня когда-нибудь.

Через три дня к нашим воротам подъехал большой контейнер, такая машина. Соседи, которые уже ждали его приезда, начали перетаскивать в него наши вещи, мебель, коробки, книги, посуду, связанные тюки и мешки. Хоть мы и решили брать с собой немного вещей, только самое необходимое, всё равно получилось порядочно сумок, чемодан и два рюкзака.

Потом мы прощались с Сачком, я плакала, он меня успокаивал, потом неловко вложил мне в руку фиолетовую бумажку, двадцать пять рублей, я заплакала ещё горче.

— Сачок, спасибо, это так много.

— Линда, ты хорошая девочка и никого не слушай. Ты самая хорошая девочка из всех, кого я знал.

— Спасибо, Сачок, — слёзы ручьём текут из моих глаз, — Сачок, почему ты не хочешь поехать с нами?

— Я приеду, Линда, не плачь, я обязательно приеду.

— Скоро?

— Скоро.

Слава Богу, мне становится гораздо легче от его слов.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Мы крепко обнимаемся с ним, потом с Марией.

— Позаботьтесь, пожалуйста, о Полосике и Эмме.

— Не переживай ты так, ничего с ними не случится, — уверяет Мария.

Теперь мы живем у бабули, правда, совсем недолго. Скоро мы полетим в новую жизнь. У бабули я узнала еще одну ошеломившую меня новость: оказывается, Лидка и ее семья тоже переезжают с нами. Лидина мама, тетя Оля, не захотела расставаться с бабулей, говорит, что бабуля ей лучше всякой родни. Поэтому они тоже продают, вернее, уже почти продали свой дом и полетят все вместе потом. Бабулин дом тоже продался, но они будут жить в нем еще две недели, дедуле и бабуле надо собрать кое-какие документы. Они сначала поедут к Тасиной родне, их распределят там до тех пор, пока они не купят себе жилье, а мы поедем сразу в Дождинку, это такое село. Дождинка... Может быть, там бывает много дождей? В этом селе нас будут уже ждать, приготовят жилье к нашему приезду. Папа сразу пойдет на работу, я — в школу. Надеюсь, что там все будет хорошо. Очень жду встречи с новым, но и побаиваюсь одновременно.

Пока мы живем у бабули, в моей прежней школе уже начались занятия. Катьку я предупредила, мы с ней созванивались два раза. Больше не будем. Первый раз мы долго разговаривали, клялись не забывать друг друга, писать, плакали. Во второй раз больше молчали, как будто я уже переехала, а Катька осталась, и мы стали далеко друг от друга. В тот момент мне подумалось: хорошо, что я не стала ничего говорить ей о Незнайке.

За день до отъезда, после обеда, на пороге бабулиного дома неожиданно возник мой одноклассник, тот, который жил по соседству с бабулиным двором, но мы с ним, в целом, мало общались. Поэтому-то меня так удивил его приход. Я была в соседней комнате и не сразу сообразила, о чем идет речь.

— Здравствуйте, а можно Линду? Я принес книгу, это ее, наша учительница просила ей передать. Я со школы, ее одноклассник, — торопливо добавил он.

— Да, да, конечно, сейчас я ее позову. Линда! — бабуля крикнула в сторону комнаты, — к тебе пришли. Спасибо, что принес.

Я вышла на крылечко.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — я все еще была под впечатлением от неожиданного его прихода.

— Это книга, — он протянул «Трубку Мегрэ», — тебе.

— Она не моя, — говорю растерянно, взяв ее в руки.

— Я знаю, но теперь твоя... Линда, ты бы не могла выйти за двор, тут рядом, десять метров. Там, там тебя ждут.

— Кто?

— Сама увидишь.

— Могу, конечно, — как все это странно, как будто происходит не со мной, а с кем-то другим.

Мы выходим с ним со двора, и я сразу вижу Незнайку.

— Это он, — поясняет одноклассник очевидное. — Ну, я пойду, счастливой тебе дороги, Линда.

— Спасибо большое, — улыбаюсь ему на прощание.

— Линда, — обращается ко мне Незнайка, голос его дрожит, — я не мог не прийти.

— Спасибо, это очень хорошо, что ты пришёл.

— Правда?

— Да, я не могла сказать тебе сразу. Это всё произошло неожиданно.

— Понимаю, я понимаю, Линда. Я пришёл в школу, а тебя нет, а потом все стали говорить, что ты уехала. А потом Машка всё разузнала у девочек, у Кати, что ты ещё не уехала, а здесь.

— Передавай ей привет, Маше. И спасибо. Я уже скоро уеду. Я не хотела, чтобы ты обижался на меня.

— Я не обижаюсь, Линда, я, наоборот, очень рад. Это хорошо, что ты уезжаешь. Так мне будет спокойнее за тебя, — кажется, Незнайка едва сдерживает слёзы.

А мне почему-то хочется смеяться, улыбаюсь и ничего не могу с этим поделать. Ну что я за человек такой?

— Спасибо за книгу.

— Не за что, её ты точно сможешь прочитать. Не то что деревянную.

— Она тоже интересная, деревянная, — снова улыбаюсь.

Что он подумает обо мне? Улыбаюсь как дурочка, и ничего в голову не лезет, как назло. А я ведь так много хотела сказать ему на прощание.

— Я всегда буду помнить тебя, Линда, — Незнайка нерешительно дотронулся до моей руки.

Потом тихонечко сжал ладошку, притянул её к своему лицу, и поцеловал. Я очень хочу плакать, хочу сказать ему, что буду скучать и помнить его всегда. Но вместо этого киваю головой и молчу.

— Линда, всё будет хорошо. Не переживай ни о чём, если бы я только мог отправиться за тобой...

— Но как ты здесь? В городе неспокойно.

— Я справлюсь.

Тут мы заметили, что со двора выезжает машина бабулиного соседа.

— До свидания, Линда.

— До свидания, Дима.

— Однажды я приду к тебе.

— Я буду ждать.

Вот так мы попрощались с Незнайкой, с Димой. Ещё до самого вечера он стоял у меня перед глазами, в голове плавали его слова, вызывая приливы нежности и смущения. Я снова и снова вспоминала его взгляд, как он смотрел на меня, что говорил, как поцеловал мою ладонь. Первый поцелуй. Поцелуй расставания.

День нашего отъезда. С утра царит суматоха и неразбериха. Мы снова и снова перекладываем вещи из одной сумки в другую, проверяем, ничего ли мы не забыли. К нашему багажу добавились ещё большие сумки с канистрами. Всего их было шесть, пластиковых канистр.

— Мам, что в них? Зачем мы их вообще берём с собой?

— Линда, потише, в них спирт.

— Зачем?

— Папе сказали, что спирт там очень ценится. Это чистый спирт, его разводят водой, и получается водка. А там за бутылку много чего можно сделать.

— За бутылку? — не совсем понимаю, о чём речь.

— Да, там мужики, говорят, любят выпить как следует, и вот им можно платить за работу водкой.

— За какую работу?

— Ну, не знаю, помочь что-то сделать. Дрова натаскать, обменять на что-то. В общем, много чего.

— Да, это правда, — вмешалась в разговор Тася. — Вадим тоже спирт возьмёт с собой, мы уже заказали.

Скоро дедуля повёз нас на самолёт. Многие соседи вышли нас проводить, с Лидкой и девочками я попрощалась заранее. С Лидкой было прощаться даже забавно.

— Линда, прощай, прощай.

— Пока, Лидка.

— Ах, как же я тут без тебя-то буду? Целых две недели, — рассмеялась Лидка.

— Ты уж постарайся.

— Постараюсь.

Сначала Лидка очень грустила из-за своего Эльдара, написала целую кучу писем ему на прощание.

— А он читать-то хоть умеет? — подшучиваю над ней.

— Умеет!

— А я вот сомневаюсь, такой балбес, ему бы у динозавров поучиться.

— Почему не у обезьян? — усмехается Лидка.

— До обезьян ещё дорасти надо.

Потом у Лидки настроение гораздо улучшилось, и мы с ней стали строить разные планы на будущее, мечтать о том, как пойдём в новые школы, какие будут у нас учителя, какая погода, да и ещё о многом.

В аэропорту дедуля ждал вместе с нами, когда объявят о посадке. Бабуля, Вадим и Тася остались дома: мы и так скоро снова увидимся с ними, да ещё вдобавок, вещи едва-едва поместились в машину. С Надей мы виделись четыре дня назад, она была грустная и даже раздражённая. Избегала тем о нашем отъезде и упрёков в адрес родителей и бабули. Но всё-таки под конец не выдержала.

— Зря, ох как зря, вы всё это затеяли.

— Надя, не говори под руку перед дорогой! — недовольно сказала мама.

— Вот увидите, вы ещё все локти кусать будете. Попомните мои слова.

— Ты что, решила пересраться напоследок с нами? — мама громко поставила миску с творожниками на стол.

— Ничего я не решаю, к сожалению. Это вы всё решаете.

— Наденька, прошу, не надо сейчас об этом, — попросила бабуля.

— Ладно, счастливой вам дороги.

— Спасибо, — буркнул Вадим.

Когда мы ждали в аэропорту, дедуля с папой оставили нас ненадолго, чтобы договориться о канистрах со спиртом, чтобы их беспрепятственно пропустили в багажное отделение. Честно говоря, мне эта идея с канистрами не нравилась с самого начала. Я очень переживала: вдруг что-то пойдёт не так, и спирт разольётся или загорится? Что, если из-за этих канистр наш самолёт взорвётся в воздухе, а мы все погибнем? Этот вопрос не давал мне покоя.

— Рая, Рая! — вдруг мы услышали знакомый голос.

Это Надя и дядя Вагиф решили проводить нас и приехали в аэропорт. В руках у дяди Вагифа был букет гвоздик, его он подарил маме.

— Раечка, это тебе. Желаю вам счастья на новом месте. Будь сильной, дорогая, на женщине держится вся семья.

— Спасибо, Вагиф, — очень растрогалась мамочка.

Надя крепко обняла нас с братиком.

— Линда, твои родители дураки, но ты, когда подрастёшь, возвращайся ко мне.

Объявили наш рейс, мы все засуетились, стали снова прощаться и обниматься друг с другом. Я оглянулась и увидела, что Надя плачет, а дядя Вагиф что-то тихо говорит ей, видимо, утешает.

А вот и наш самолёт.