Глава 66

Мы уже неделю живем в Дождинке. Папа здесь ходит на работу, он работает учителем физкультуры в моей школе. В Дождинке только одна школа на все село. Хорошо, что она рядом с нашим домом. Первые два дня после нашего приезда я плакала, нет, даже рыдала, так мне здесь не понравилось. Все вокруг серое и коричневое, дома все деревянные, много снега и очень холодно. Два магазина, только два. В одном продают продукты, но их очень мало, маленький ассортимент, а в другом — хозяйственные товары, одежду и обувь. Из обуви в основном галоши и резиновые сапоги. Еще мы не сразу разобрались с печкой, ее нужно было топить дровами, а мы не умели. Хорошо, что нам помог новый папин знакомый, дядя Степа. Сначала я думала, что дядя Степа — пожилой человек, взрослый, но, как оказалось, он не такой и старый, просто выглядит так: седой, заросший и в морщинах. Ходит дядя Степа всегда в одном свитере, темно-красном, и брюках, нет, штанах. На брюки это мало похоже. В целом, он мне нравится, мне он кажется неплохим человеком. Дядя Степа многому нас научил: как топить печку, как удобнее и легче расчищать снег, как набирать воду из колонки в большую железную канистру- флягу и как потом ее затаскивать на крыльцо, а потом и в дом. Нужно перекатывать донышком, чуть наклонив, тогда и усилий прилагается гораздо меньше.

Еще дядя Степа натаскал нам разной еды: соленого сала и квашеной капусты. Тут не такая квашеная капуста, как была у нас в Уцике, тут она более хрустящая, и в нее добавляют ягоды — клюкву. Вкусная и капуста, и сало.

Да, сначала я очень расстроилась и плакала, но потом, в один момент, все переменилось. Когда я посмотрела в окно и подумала: «Тут так красиво!» И снег кажется теперь мягким и пушистым, он так красиво блестел на солнышке, а не холодным и зябким. И дрова в печке весело потрескивали, словно подбадривая меня: «Не грусти, Линда, мы неплохо уживемся с тобой». И тут из магазина вернулась мамочка и, улыбаясь, поставила на стол сумку, а в ней — бутылки лимонада и шоколадные пряники. Мы с братиком сразу все и попробовали. Пряники были очень мягкими и таяли во рту, у нас в Уцике не было таких вкусных пряников, там они в основном были маленькие и жестковатые. А эти — прям огромные и с начинкой внутри. «Жить можно», — вздохнула я, довольная.

А потом к нам пришли гости — наши новые соседи — и принесли мясной пирог в подарок.

— Мы ваши новые соседи, а вы наши, — улыбнулась тётя Таня. — Давайте дружить, мы к вам с миром пришли и пирог принесли.

— Заходите, заходите, — засуетилась мама.

Тётя Таня пришла вместе с дочкой, она была на год старше меня. Это я вскоре узнала, её звали Оксана. Мы с ней сразу разговорились, как будто знали друг друга сто лет, и подружились.

— Мы в этом доме живём, — сказала Оксана, показывая из окна на соседний дом, — хорошо, что рядом.

— Да, хорошо.

— Будем в гости друг к другу ходить, — обрадовалась Оксана. — А через три дома живёт Ленка, она твоей одноклассницей будет. А в конце улицы Толик, он тоже из твоего класса.

— Ты их знаешь? — интересуюсь.

— Конечно, знаю! Мы тут все друг друга знаем. Мы с мамой хотели сразу к вам прийти в гости, ещё вчера, но папа сказал: «Дайте им вздохнуть спокойно, освоиться». А вы откуда?

— Из Уцика.

— Я даже не знаю, где это. Далеко отсюда?

— Да, далеко. Это южнее.

— А-а-а, а тут летом у нас тоже жарища и комаров полно. Ты завтра в школу?

— Да.

— Вот и хорошо, я зайду за тобой утром. Мы с восьми, я без пятнадцати приду, ладно?

— Ладно, — обрадовалась я.

Это хорошо, что Оксанка мне поможет в первый день, покажет школу, мой класс. Всё равно ведь переживательно всё это.

— А у тебя там, в Уцике, до школы далеко было?

— Да, по сравнению с этой школой очень далеко, — улыбаюсь я, — если тихим шагом, то все полчаса.

— Здорово! А здесь и пяти минут много. Я как-то время засекала, быстро шла, за одну минуту двадцать шесть секунд дошла. Только сменку не забудь.

— Сменку? — «Что это такое, сменка?» — удивилась я.

— Да, сменку.

— А что это?

— Ты не знаешь? — настала Оксанина очередь удивляться. — У вас разве не было в школе сменки?

— Нет.

— Хм, это обувь. Нужно взять с собой обувь, в которой ты будешь ходить по школе. Когда мы завтра придем в школу, то в раздевалке надо будет переодеть сменку, а сапоги оставить под лавкой, под шубой.

— Это тапочки?

— Ну, нет. Туфли можно. Некоторые прямо колготки передевают: верхние, теплые, снимают и на обычные колготки босоножки надевают.

— Но, — я растерялась, — мы не взяли моих туфель. Я думала, тут холодно, мы взяли только сапоги и домашники.

— Ну, — задумалась Оксанка, но лишь на секунду, — у меня что-нибудь найдется.

— Постой, — озарило меня вдохновение, — а кроссовки пойдут? У меня для физкультуры кроссовки есть. Мы взяли форму и кроссовки.

— Отлично, подойдут!

— А ничего, что я и на физру в них, и в школу буду ходить?

— Ничего, у нас так многие ходят.

Уф, хорошо, что вопрос со сменкой улажен. Не хотелось бы опозориться в новой школе сразу же в первый день.

— А как ты учишься? — интересуется моя новая соседка.

— Не очень, честно говоря.

— Ну ничего, у вас классная хорошая, Валентина Викторовна.

— Да, я виде́лась с ней сегодня. После обеда ходила в школу познакомиться с ней. Мы поговорили минут пятнадцать. Она спешила куда-то, опаздывала. Сказала, что завтра мне всё объяснит подробно и с классом познакомит, и чтобы я не переживала ни о чем. У нас завтра как раз её урок первым в расписании. Она мне понравилась, но сначала показалась резковатой, что ли.

— Не обращай внимания! Это она такой кажется, а сама мировая. Она к нам сюда лет пятнадцать назад тоже как вы приехала, но она, правда, замуж вышла за дядю Колю. С тех пор здесь живет, учительницей работает. Как твой папа тоже. У нас с физрой постоянно проблемы, никто не хочет сюда ехать преподавать. Биологии тоже долго не было, три месяца в прошлом году.

— А сейчас?

— Сейчас есть. Училка новая, молодая. У неё тут родня дальняя, у них и живет пока. Не знает покамест, останется насовсем или уедет.

На следующий день Оксана зашла за мной, как и обещала, без пятнадцати восемь.

Школа в селе Дождинке очень отличалась от моей прежней школы в Уцике. Во-первых, в раздевалке были лавки — длинные скамейки, расположенные рядками, над ними крючки для верхней одежды, а под скамейки, как я уже знала, ученики ставили свою обувь и переобувались в сменку. Предупреждённая заранее, я с самодовольным видом тоже переобулась в кроссовки. Во-вторых, на первом этаже в закуточке располагались три раковины, чтобы ученики могли помыть руки или сполоснуть тряпку для школьной доски. Туалет, не знаю как для мальчиков, но для девочек был хороший и просторный, кабинки с дверьми. Это очень радует, потому что ходить в туалет на виду у всех очень неприятно и стыдно. Оксанка сразу повела меня в мой класс и перезнакомила чуть ли не с половиной учеников.

— Это Линда, она моя соседка... Это Линда, моя подруга...

Странно, хоть в моей новой школе многое разительно отличалось и казалось диковинным, но я не чувствовала неловкости или смущения. Мне было даже интересно, любопытно и приятно-волнительно. Некоторые ребята, особенно мальчики, пожимали мне руку в знак приветствия, другие улыбались, были и те, кто просто сдержанно кивали головой.

— Линда, скоро звонок, — сказала Оксанка, — надо готовиться, мне пора. На перемене встретимся.

— Конечно, Оксана, спасибо тебе, ты и так тут пронянчилась со мной.

— Не говори ерунды, — фыркнула моя соседка, — ничего я не нянчилась. Любому человеку надо помочь в новой обстановке. Тем более соседям, — широко улыбнулась Оксанка.

Скоро раздался пронзительный звонок, начался мой первый урок в новой школе. Интересно, как там сейчас Катька? А Незнайка? Сегодня же напишу Катьке письмо и всё ей расскажу.

Если описать этот день одним словом, мой первый день в новой школе, я бы сказала — гладко. Ни хорошо, ни плохо. Как будто обычный день, без переживаний, без ликования. Познакомилась с одноклассниками, с классной руководительницей, с другими учителями. Оксанка проведывала меня каждую перемену, на третьей она уже порядком поднадоела. В хорошем смысле. Потому что мы неплохо проводили время с моими новыми одноклассницами, нам удалось даже немного посплетничать про других учителей и старшеклассников. И с мальчиками тоже всё складывалось нормально, некоторые мне улыбались, некоторые пытались произвести на меня хорошее впечатление, наверное, я им понравилась. Так что — гладко и удобно. Меня ничего не смущало, не злило и в то же время не особенно радовало или забавляло.

Хрум-хрум, — скрипит снег под ногами, я возвращаюсь домой. Открываю калитку, прохожу по тропинке к крылечку, поднимаюсь на три ступеньки ввысь, отряхиваю на пороге сапожки от снега и открываю входную дверь. Сначала я попадаю в сени, в Уцике я бы сказала на веранду, просто потому, что не знала о существовании сеней. Теперь знаю. А затем через другую дверь я вхожу в дом. Дом и правда большой и просторный, деревянный. Три изолированные комнаты и одна смежная, кухня, а вот прихожая отсутствует. Сразу как переступаешь порог, то оказываешься на кухне, посредине которой большая печка. На кухне еще три двери, которые ведут дальше в комнаты: справа и слева — в изолированные. Та, что справа, — моя, слева — братика, а та, что посередине, ведет в другую смежную комнату. Пройдя через нее, попадаем в комнату моих родителей. А ту, что смежная, я называю коридором.

Сейчас в нашем доме из мебели: три железные кровати, две тумбочки, большой стол, три стула, две табуретки, пара шкафов, плита на кухне. Это мебель, которая была здесь, она, по-видимому, казенная, я так думаю. Как сказали папе, после того как придет наш контейнер с вещами, и мы расставим свою мебель, эту мы можем сложить в сарай, если она станет больше не нужна.

Я с нетерпением жду наш контейнер, в нем много моих вещей, очень нужных, сейчас бы они пригодились. Хотя бы мои туфли, в них будет гораздо удобнее переобуваться в школе. Еще письменный стол, полочки для книг, да и сами книги.

— Мам, тебе нравится здесь? — после школы мы обедаем с мамой и братиком.

— Да, мне нравится. Здесь можно вздохнуть наконец-то спокойно, нет этих сук рядом. Заметила, Линда, как твой отец поник? Я очень рада этому. Пусть теперь побудет в моей шкуре, плохо без проституток ему здесь живется.

Хоть мама и утверждает, что якобы папа поник, я этого не заметила. Они здорово ладят с дядей Степой, проводят вместе много времени, часто даже выпивают. Правда, теперь папины посиделки происходят в основном на нашей кухне, и дядя Степа — хороший рассказчик, он знает много интересных историй, может быть, поэтому мама не очень злится на папу за его выпивки.

Да и тот факт, что сейчас папа работает в школе, не позволяет ему сильно предаваться своему пагубному пристрастию. Дядя Степа рассказывает нам о окружающей нас природе, о том, как много можно насобирать в лесу грибов и ягод, сколько разной живности водится вокруг и о том, что порой к жилищам людей подходит близко настоящий лесной медведь.

— Да что вы такое говорите, Степа? — Не верится мамочке, что это может быть правдой. — Вы шутите, наверное.

— Ничего я не шучу, Раиса. Вам любой подтвердит мои слова. Так что вы осторожнее выходите из дому, а то глядишь, медведь подкрадется какой-нибудь и напугает.

— После таких слов-то вообще страшно выходить на улицу, особенно вечером.

— Раиса, а как же по-тяжелому, если припрёт, то? — смеётся своей шутке дядя Степа.

Мама в ответ на это лишь вежливо улыбается. Туалет, или, как говорят в селе Дождинка, — нужник, находится на улице, недалеко от дома. Как раз про него и вёл речь дядя Степа. Интересно, как он выражается — «по-тяжелому». А если пописить, значит, «по-легкому». Мы в Уцике обычно говорили — «по-большому» и «по-маленькому». Если попробовать развить эту тему дальше, может быть, в каждом городе говорят по-разному, например, где-то — «по-громкому» или «по-тихому», или «по-холодному» и «по-горячему». Фу, о чём я только думаю!

А ещё папа неплохо прижился в нашей школе. Другие учителя, вернее, учительницы, очень любезны с ним. Я часто слышу их весёлые разговоры, когда прохожу мимо учительской. Ещё я несколько раз замечала, как учительница химии, Вера Петровна, смотрит на папу восторженным взглядом. А Анна Александровна, географичка, как-то раз спросила его при всех:

— Как мы без вас только справлялись здесь, Виктор Сергеевич?

Папа, в ответ на эти слова, счастливо и великодушно одаривал окружающих своими щедрыми улыбками. Конечно, я не стала рассказывать об этом мамочке, не хочу портить ей настроение. Наверное, рано или поздно она всё же узнает об этом, но не от меня. И лучше поздно, чем рано. Как можно поздно.

Последующие дни моей учёбы показали, что я, в общем-то, неглупая девочка и многое схватываю на лету. Тем более учителя объясняют все понятно, разъясняют. Многое, кроме математики. Тут мне сложно разобраться, что к чему, хотя пытаюсь изо всех сил.

Оксанка наведывается ко мне в гости почти каждый день: то она забежит лишь на минуточку, поинтересоваться, как мои дела, что нового, то, устроившись на кровати в моей комнате, начинает рассказывать местные сплетни или свои жизненные перипетии.

У Оксанки есть еще младшая сестренка, Светочка, она учится во втором классе. Ее папа, Борис Тимофеевич, работает в совхозе. Мама, тетя Таня, работает на почте. Еще с ними живет Оксанкина бабушка по папиной стороне, баба Нина. Баба Нина постоянно ходит в платочке не только на улице, но и дома. Оксанка говорит, что она верующая, молится и читает разные заговоры.

Когда я рассказала об этом маме, она сильно удивилась.

— Надо же, не ожидала такого от них.

— Какого такого, мам?

— Мне это очень не нравится, Линда.

— Мам, ну Оксанка говорит, что она вроде верующая, а значит, она наоборот, по-доброму должна все делать.

— Не скажи, Линда, не скажи, — не соглашается со мной мама. — Знаю я этих верущих. Она тебе что-нибудь предлагала?

— Что?

— Ну, не знаю, поесть, попить?

— Нет, сама лично нет, но я ем иногда у Оксанки, чай пью.

— Ты смотри, Линда, поосторожней с ними.

— Хорошо, — решила не спорить с мамочкой.

Не хотелось бы, чтобы родители или бабушка Оксанки оказались нехорошими людьми, с ними приятно и легко общаться. Пожалуй, со всеми, кроме бабы Нади, она какая-то себе на уме. Улыбается хитренько, шурит глазками, при этом говорит то вроде хорошее.

— Линда, — обращается ко мне мама.

— А?

— Как там наш папа в школе?

— Нормально, — пожимаю плечами. — А что?

— Ничего, просто решила поинтересоваться.

— Все нормально, мама.

— Хорошо... Линда, подбрось дров в печку, что-то прохладно становится.

— Сейчас, мамочка.