Глава 64

Бабуля с папой наконец-то вернулись. Мы очень ждали их возвращения. В аэропорт за ними поехал дедуля с Вадимом, а мы все встречали их у бабули дома. Тася приготовила плов и бутерброды: одни со шпротами, другие с помидорами и сыром. Еще "Столичный" салат. Тася парила по дому, словно довольная бабочка. Еще бы, если все сложится, как она надеется, она будет счастлива. Мы переедем и будем жить рядом с ее родителями. Вадим больше не будет видеться со своими друзьями-алкашами. Последнее время Тася часто говорит, что ей никогда не нравился Уцик, она в нем несчастна.

Только Надя не приехала, сказала, что неважно себя чувствует. После бурной и радостной встречи мы чинно и послушно приготовились слушать важные новости. И бабуле, и папе там понравилось.

— Я довольна, — сказала бабуля, — Тася, спасибо твоим родным. Все твои родственники пришли к нам. — Бабуля с папой останавливались в доме у Тасиных родителей. — С сестрами твоими познакомились, с племянниками. Они все были рады нашему приезду и сказали, что еще больше обрадуются нашему переезду.

— Они мне звонили, — сказала Тася, — мы разговаривали. И сегодня, пока вы обратно летели, привет вам передавали.

— Им тоже передавай в следующий раз.

— А как там с работой? — нетерпеливо спросил Вадим. — Сейчас говорят, везде трудно найти хорошую.

— Тебе-то что беспокоиться? — недовольно ответила ему Тася. — Так же шить будешь шапки и шубы, там это знаешь как нужно, там же холода, мороз, не то что здесь. Можешь на подработку устроиться в совхоз, работа всегда бывает.

— Еще не хватало! И что я там буду делать? Навоз чистить?

— Никто не заставляет! — отдернула его Тася. — Я же сказала, шить будешь. На всякий случай. Это не конец света, там тоже люди живут, и шьют, и животных разводят. С машиной вообще легко будет подработать. В селе всегда кому-то что-то надо подвезти, увезти, подкалымить.

— Она права, Вадим, — поддержала Тaсю бабуля.

— А что насчет квартиры? — поинтересовалась мамочка.

— Тебе Витя потом расскажет подробно, он договорился там. Если все получится, ему сказали, жилье выделят.

— Я расскажу потом, Рай. Это все надо обсудить неторопясь, дома.

— Хорошо.

Было интересно послушать о поездке и впечатлениях бабули и папы. Мы ещё долго разговаривали, прежде чем дедуля отвёз нас домой.

Чуть позже я услышала, как папа сказал маме:

— Рай, мне предложили работу, но не в том селе, где Таськина родня, а рядом, в соседнем, примерно в трёх часах езды. Им нужен учитель физкультуры, у них постоянно с этим проблема, и плюс ещё секции вести, дополнительный доход. Сказали, что если я соглашусь, то со временем переведусь в администрацию по спортивным делам. Они говорят, что такой человек, как я, — находка для них. — Папа довольно усмехнулся.

— А что насчёт жилья мать говорила?

— Ну ты дослушай, твою мать! Я же всё по порядку рассказываю.

— Ладно, ладно, не ори, рассказывай.

— В общем так: если я соглашаюсь, нам дают жильё, и мы там будем спокойненько жить. Дом хороший, большой.

— Ты видел его?

— Да, я туда ездил, на месте всё смотрел, обговаривал. И пока я там работаю, мы в нём живём. Плюс ещё они сказали, дрова бесплатно будут выделять.

— Дрова?

— Да, Рай, там печку топить надо. Но дом хороший, и до школы пять минут ходьбы. Еще заверили, помогут освоиться на месте, что надо — помогут. А забыл сказать: дом и ещё огород вокруг. Тоже приличный по размеру.

— Как наш сад?

— Нет, меньше.

— Ну а ты сам что думаешь?

— Я не знаю. Есть ещё вариант в самом городе попробовать устроиться. Там жильё подороже, конечно, но город. И уже с работой посложнее. Своих хватает спортсменов. Я, правда, сильно не интересовался. Но там, знаешь, какая система? Я так думаю: можно попробовать, потом устроиться в администрацию, а там уже и дальше. В селе-то помогут насчёт этого, в городе сложнее. И те деньги, что за дом, неплохие по тем меркам. Мы можем сразу купить и своё жильё, дом подобрать. Но раз дают от школы, то можно эти деньги будет сохранить. А дальше они пригодятся, когда определимся.

— Я тоже подумала, Вить, что главное начать, главное — отсюда уехать, а если даже нам не понравится, переедем после в город или к Таськиным родителям поближе.

— Да, там уже освоимся. И твои родители рядом будут. Знаешь же, как все разлетаются, даже родные: одни туда, другие сюда.

— Так легче. Хотя... — мамочка на секунду задумалась, — и хорошо, что не совсем рядом будем с моими.

— Таськины родные тоже живут в селе, а не в районном центре. Им до районного центра ещё час, по-моему, добираться, но всё равно близко. Я уже поузнавал всё.

— Молодец, — похвалила его мама.

— Только, Рай, знаешь, погода там не как у нас.

— Ничего, я даже люблю зиму.

— Говорят, зимой там холодно.

— Но люди же живут.

— Живут.

— Ну и всё.

— Эх, — вздохнул папа, — я бы поближе, конечно, хотел, южнее.

— А кому ты там нужен? Южнее. Там-то хоть понятнее теперь. Вон, смотри, как хорошо: и работа, и жильё.

— Это да.

— А то возьмут другого кого-нибудь.

— Тоже правильно... Ты меня, конечно, прости, Рая, — папа проглотил кусок бутерброда и продолжил, — но твоя мать, конечно...

— Что случилось? Она тебя обижала там?

— Нет, в этом плане всё нормально было. Она хорошо относилась ко мне. И про тебя говорила только хорошее, и постоянно интересовалась, как у меня дела. Насчёт этого ничего не могу сказать плохого.

— Тогда что?

— Здесь, за столом, начала про Вадима ворковать: мол, машину ему, чтоб полегче было, шить будет, они с отцом помогут. И там тоже всё переживала, как её сынок воспримет? Взбесила прямо! Я, значит, бегаю как ишак, кручусь, всё узнаю, а этот прихлебатель на всём готовом будет опять. Что ж он сам не поехал? Побегал бы, попрыгал, поспрашивал. Нет, ему воспитание не позволяет. За него всё мать узнает, обо всём договорится.

— Ну, можно подумать, это новости для тебя? Ты что, не знаешь, что этот пройдоха не своими ногами везде ходит, на чужом горбу всегда выезжает... А как Тасины родители, что они из себя представляют?

Папа пожал плечами и скривил губы.

— Да так, ничего особенного, работяги.

— Что, будем потихонечку готовиться?

— Придётся. Всё равно на работе одно говно. Там с людьми пообщался, прямо приятно: «Вы, — говорят, — специалист, мы ценим таких людей, у нас не хватает специалистов». А здесь, эх, — папа махнул рукой.

На следующий день в школе рассказала всё вкратце Катьке.

— Кать, мы, наверное, будем уезжать тоже.

— Жалко, Линда. Но ничего не поделаешь. Мы бы тоже хотели уехать, но некуда. У нас все родственники здесь живут. И мы самые нормальные из них, — усмехнулась Катька.

— Будешь приезжать ко мне в гости на каникулы?

— Хотелось бы. Будешь мне писать?

— Ещё спрашиваешь? Конечно!

— Адрес мой знаешь. Потом напишешь мне и пришлёшь свой, новый.

— Ага. Да, Катька, я вообще-то не завтра ведь уезжаю. Даже не знаю когда, может, и не скоро совсем.

— Но всё равно, заранее, чтоб не забыть.

Как хорошо, что мы подсуетились заранее! В городе творятся страшные вещи, повстанцы пытаются свергнуть правительство и действуют всё агрессивнее. Теперь и в нашем доме часто слышна стрельба и взрывы, правда, вдалеке, но всё равно на душе тревожно. И страшно.

Хожу в школу как обычно, мама будет увольняться с работы, у папы на работе, по словам мамочки, чёрт ногу сломает. Но несмотря на всё это, мамина ревность к папе не поугасла. Она часто находит повод устроить скандал и обвинить папу в изменах.

— Теперь ему вообще лафа, Линда, — говорит она, — делай что хочешь, такая неразбериха на работе, произвол. Вот этот блядун и гуляет там направо налево. Напоследок, наверное, хочет от души наблядоваться. Ха, ничего, скоро он попляшет! Я ему всё припомню. Линда, эта проститутка тоже, говорят, собирается уезжать.

— Татьяна Григорьевна? — уточняю я.

— Да. Надеюсь, ей там пусто будет. Ох, сколько она крови моей попила! Чтоб она своей захлебнулась!

— А куда, мам, не знаешь?

— Вроде в Краснодарский край, в район какой-то там. Твой папаша, наверное, туда рвался из-за неё. Из-за потаскухи своей. Хрен им теперь! Посмотрим, как она запоёт там, паскуда. Никому не нужна будет. Такого дурака, как твой отец, нигде больше не найдёт.

Вечером подмела в бане, сняла высохшее бельё, немного прибралась в саду, было уже около десяти, и вдруг я услышала, как папа сказал, обращаясь к Сачку:

— Ты точно решил?

— Я же сказал, — ответил тот недовольно.

— Ладно, решил так решил. Оставайся! Я дом продаю, я тебе говорил, что насчёт денег? Ты же понимаешь, у меня дети, семья, сами не устроены, на чужом месте. Это всё сложно. А ты будешь жить с Марией, у ней, так же?

— Так.

— Тебе проще, ты устроен. Пенсия, жилье, живи в свое удовольствие! Что вам еще надо? Давай так сделаем: я тебе дам немного денег, когда дом продастся, все-таки твое жилье. Но вообще-то это мамин дом, ты же понимаешь?

— Что ты от меня хочешь? — повысил голос Сачок.

— Ничего не хочу. Хочу, чтобы и ты ничего от меня не хотел. Договорились? Продам дом, дам тебе немного денег. Остальное мне: контейнер надо нанять, вещи, мебель перевезти, грузчиков. На новом месте устроиться. Там знаешь, какие квартиры дорогие, да и дома. Пока на работе, пока документы, детей оформить. Много расходов и трат предстоит. Я даже не знаю, с этими расходами останется ли мне что-то на руки... В общем, договорились?

— Договорились.

— Вот и чудесно, — папа казался довольным. — А ты в любой момент, как надумаешь, сразу к нам, насовсем. Будет куда приехать. Адрес я пришлю, и через Надю всегда на связи. Ее адрес и телефон соседки тебе напишу, оставлю. Если что, обращайся к ней, она сразу со мной свяжется.

— Хорошо.

Надо поговорить с Сачком и Марией, — подумала я, — попросить их позаботиться о Полосике и Эмме. Если честно, я уже много раз плакала, думая о нашем с ними расставании. Жалко, что их нельзя взять с собой. Сачка тоже жалко, но ведь папа сказал, что он сможет приехать к нам в любой момент, если передумает. А мы будем его ждать.

В школе все теперь тяп-ляп: сократили уроки на десять минут, многие ученики часто отсутствуют на уроках, вернее, пропускают школу. Наверное, боятся. А те, кто ходит в школу, стараются после уроков быстрее добраться до дома. Никаких больше библиотек, магазинов лишний раз. Хотя мне все же приходится покупать по пути некоторые продукты. Людей на улице стало значительно меньше, все стараются вести себя осторожно, тихонечко.

Я знаю, что мои родители готовятся к переезду, но меня мало посвящают во все эти дела. Папа допоздна остается на работе, сейчас там сложная обстановка, надо за всем следить. Мама понемногу перебирает наши вещи, не только дома, но и в саду, в сарае. Что-то перестирываем, что-то заранее складываем в коробки или завязываем в тюки, в простынь. Дни в целом похожи один на другой, однообразные.

Скоро Новый год, наконец-то что-то хорошее. Правда, папа снова не хотел ставить елку, но на этот раз совсем по другой причине.

— Рая, на хрена она нужна, эта ваша елка! Дети же не маленькие уже. Лучше я ее на работу отвезу, и игрушки.

— Зачем? — опешила мама, я тоже.

— Солдатам поставлю. Им вроде как домашний праздник будет, уют, приятно.

— Придурок ты долбанутый! Солдатам, значит, надо приятное делать, а родным детям не надо? Ты ее покупал, елку? Хер, конечно. А игрушки? Хер! Смотри какой шустрый, мало того что елку, еще и игрушки. Ты вообще что ли чокнулся?

— На хрена нам елка? Лишний мусор.

— Заткнись! — рявкнула мама. — Еще раз заикнешься об этом, сам пойдешь с солдатами праздновать. Хотя ты, наверное, только рад будешь. Еще и сучку свою не забудь.

Мама принялась громко резать лук.

— Нет, ты только подумай, — не успокаивалась она, — елочку ему отдайте. Все нормальные люди в дом тащат, а он из дома, даже у детей готов забрать последнее.

Спасибо огромное, мамочка, за то, что храбро отстояла нашу елочку.

Папа последнее время кажется злым и раздраженным. Ругается, чертыхается сквозь зубы, придирается ко мне при малейшем удобном случае, оскорбляет маминых родственников. Он считает, что бабуля должна отдать маме часть денег за проданный дом, когда найдутся покупатели на него. Ведь мама — ее дочь, и бабуля обязана позаботиться о ней.

— Рай, я не пойму, на что твоя мать рассчитывает? Ты скажи ей, что я отцу отдам, половину. И еще ему оставлю денг на жизнь. Это, вообще-то, мой родной отец, она же должна понимать. Пусть представит, что ты одна с детьми. У меня свои сейчас расходы большие.

— Вить, ты такой крахобор, что никто не поверит, что ты отцу половину дашь, — усмехается мама.

— Это не их собачье дело! Пусть не суют свой нос в мои дела и мой кошелек. Они что ли кормить-поить нас там будут? Почему этому выблядку все — твоему брату и его жене, а родной дочери — шиш с маслом? Оборзели совсем! Вадиму, значит, там и хоромы купят, и его машинки перевезут, швейные, и машину ему отец даст в безвозмездное пользование. Он не сдохнет от счастья такого? Здоровая скотина зажравшаяся.

— Он может быть скотина, но и ты тоже. Я до сих пор не знаю толком, сколько ты получаешь, какая у тебя зарплата? А я твоя жена.

— Какая ты, на хрен, жена? Хожу как попрошайка. Если бы сам себе не стирал и не гладил вещи, можно было бы милостыню идти просить. Засранка ты, а не жена.

— А ты знаешь, что рубашки стирают и гладят нормальным мужьям? А таким, как ты, ничего делать не хочется.

— А ты и не делаешь.

— Закрой свой поганый рот!

— Что, нечего сказать? Выдра!

— Чтоб ты сдох!

Худо-бедно, но Новый год мы всё-таки отпраздновали: приготовили салатиков, пожарили мясо с картошкой. Как и прежде, с утра нас поздравила бабуля. Они приехали с дедулей и с подарками для всех нас. Надя с дядей Вагифом поздравили нас накануне. Папа в этот момент был на работе, вот и хорошо. Мы прекрасно посидели без него. Мамочка рассказала им про историю с ёлкой, про то, что папа хотел забрать её от нас и отдать солдатам. Дядя Вагиф осуждающе покачал головой.

— Это совсем некрасиво. Дети должны радоваться, тем более сейчас, в такое время. Надо, наоборот, стараться им праздник устроить, а не лишать их его.

— Вагиф, и с этой скотиной я живу всю жизнь. Он мне всю душу вымотал.

— Тогда почему уезжаешь с ним? Не боишься, что он там станет ещё хуже? — быстро спросила Надя.

— Не начинай, — мама посмотрела на неё осуждающе.

— Наденька, правда, не надо портить праздник. Рая взрослая женщина и сама знает, как лучше для неё и её семьи. Человек должен сам до всего доходить. Ты видишь ситуацию так, она — по-своему. Вы обе правы. Спорить об этом бесполезно.

— Спасибо, дорогой Вагиф, — поблагодарила его мамочка.

— Пусть потом не плачется! — выпалила Надя.

— Даже если она и будет плакаться, ты ей поможешь, ты её сестра. Скажи ей об этом. И тогда она поедет с лёгким сердцем.

Мама растрогалась, да и Надя, кажется, тоже.

— Рая, я всегда помогу тебе.

— Спасибо, сестренка. Ты тоже, и ты, Вагиф, всегда можете на меня рассчитывать. И если что, приезжайте сразу к нам, не тяните.

Мама и Надя обнялись. Я давно их не видела такими. Это было приятное зрелище.

Дядя Вагиф и Надя подарили мне целую стопку новых книг и кулек с конфетами, и братику. Уже потом, в комнате, я рассматривала эти книги и вдыхала запах страниц. С удовольствием скоро примусь за их чтение. Странно слышать, что все говорят о нашем переезде, хотя он еще не случился. И неизвестно, когда случится. Может, скоро, а может быть, и нет.