Глава 55

Начались каникулы, наконец-то! Попрощались с Катькой, обнялись, даже всплакнули немного.

— Линда, ты звони, хорошо?

— Конечно. И ты, и приходи в гости.

— Приду, — шмыгнула Катька носом.

Попрощались и с Незнайкой, он сам подошёл ко мне неожиданно после последнего урока и протянул руку.

— Ну, до встречи, Линда. Хорошо тебе отдохнуть, набраться сил.

— Спасибо большое, — улыбалась я, пожимая его руку в ответ.

На школьном дворе царили настоящий хаос и суматоха. Все прощались друг с другом, с учителями, давали обещания, которые вряд ли исполнят, и разбегались на целых три месяца.

— Тебе тоже хорошо отдохнуть.

— Спасибо, Линда. — Незнайка собрался с духом. — Если что, ты знай, я всегда приду.

— Хорошо, — продолжаю улыбаться.

— Ну, пока, до скорого.

— Пока, — махаю Незнайке рукой.

Он уже решил было подойти к Зауру, чтобы пойти вместе домой, но громко проговорил так быстро, что я не сразу поняла и разобрала его слова:

— Я буду скучать!

«Я тоже, Незнайка», — отвечаю ему мысленно.

И куда он придёт? Дурачок! Думаю так про него по дороге к дому, а самой приятно.

Так как я сейчас не хожу в школу, то братик тоже не ходит в садик, остаётся дома со мной. Вот так мы и проводим с ним целые дни. Мама с папой уходят по утрам на работу, я просыпаюсь рано, провожаю их, а братик пока спит. Потом, когда он просыпается, кормлю его завтраком, прибираюсь немного в доме и саду. Братик непоседливый, постоянно балуется, за ним нужен глаз да глаз.

Нам на лето выдали список книг, которые нужно прочитать, я попробовала читать некоторые из списка — скучные, мне не понравились. Потом почитаю, а сейчас я читаю другие книги, интересные. Книги нам достаёт Надя, она книголюб. Уже почти дочитываю «Французскую волчицу», это из серии «Проклятые короли», вот это интересно написано. Как будто сама там побывала. Жаль, что в школе такое не проходим.

Папа вчера накричал на меня из-за того, что я не убралась как следует в доме. Они с мамочкой снова не разговаривают, поругались. Мама опять говорит, что он ей изменяет. Папа опять всё отрицает.

А накричал он на меня из-за того, что на кухне было грязное вафельное полотенце. На нём виднелось пятно: я вытерла им разлитый братиком чай и машинально обратно повесила на крючок. Папа заметил и начал ругаться. Говорил, что я лентяйка и ему стыдно за такую дочь.

— У всех нормальные девочки, а нам досталась никудышная.

— Пап, извини, я завтра постираю, — пытаюсь оправдаться перед ним.

— Твои «завтра» уже поперёк горла у всех, Линда. До какой степени можно быть такой тупой? Ты что, свинья? Может, тогда тебе пойти жить в сарай, со свиньями?

Глаза предательски начинают щипать.

— Только и знает, что читать книжки может, читарь, тоже мне. Что, профессором хочешь стать? А?

— Нет, — только бы он не заметил проблески слезинок в уголках глаз.

— Правильно, что нет. Какой из тебя профессор? Неуч, идиотка! Учёба — это не только твои книжечки, это и математика, и физика, и география. Всё вместе. А ты тупая девочка. Завтра чтобы начала заниматься с братом. Чтоб он тоже таким тупым не вырос. Учи с ним буквы и цифры. Поняла? Чтоб к концу лета он знал весь алфавит и мог считать. Хоть какая-то польза будет от тебя. Грязнуля. Поняла? Ты поняла?

— Да.

— Всё, иди, займись каким-нибудь делом уже.

Ухожу в ванную, закрываю крепко дверь, чтоб немного пострадать и поплакать. Совсем немного, вдруг папа опять меня позовёт.

Сегодня я пробовала заниматься с братиком, но он ничего не хочет слушать и знать. Только смотрит на меня и улыбается.

— Это «А», буква «А», — рисую и пишу ему букву и так, и эдак на альбомном листе. — На, напиши сам, попробуй.

Братик швырнул ручку на пол.

— Не хочу.

— Пожалуйста, давай напишем, один разок.

— Не хочу. Отстань, — братик смеётся.

Это сложно. Я часто занимаюсь с братиком: учу рисовать бабочек, фигуры, научила различать цвета и завязывать шнурки. Даже буквы и цифры некоторые он уже знает, но это была как игра, а не как учёба. Братик слушает меня, но когда у него есть настроение и желание. А папа сказал, что будет проверять мою учёбу каждый день, чтобы мы каждый день учили с ним по букве и цифре. Боюсь, что у нас ничего не получится.

Ждала вечера со страхом: братик едва ли запомнил то, чему я его пыталась научить. Папа вернулся с работы выпившим, принёс вафельный тортик для мамы, протянул ей, видимо, в знак примирения. Она хоть и очень сдержанно, но взяла его.

— Как на работе? — спросила она.

— Хреново, всё очень хреново.

Уф, кажется, сегодня папа не станет экзаменовать нас с братиком. Главное — не напоминать ему об этом. Но братик шумит, кричит и бегает по комнате, как нарочно.

— Линда, успокой его! — громко говорит папа.

— Сейчас, — кидаюсь исполнять поручение.

Какой там, братик побежал в другую комнату. Ловлю его. Поймала, прошу вести себя тихо. Угощаю его печенькой. Пытаюсь отвлечь машинками. Но он как будто чувствует моё настроение и пытается сделать всё как можно хуже. Снова бежит в столовую к родителям и с грохотом ставит машинку на стол.

"Бум!"

— Да на хрен всё! Это что такое? Линда, ты оборзела? Я тебе что сказал?

— Пап, я ловила его.

— Ловила его, — передразнил меня папа дрожащим голосом, — он что, курица или петух? Ты что, в курятнике, Линда? Надо не ловить, а заниматься братом. Вот же идиотка, всё настроение угробила.

И тут папа вспоминает. Я так этого боялась.

— Вы занимались сегодня учёбой?

— Да.

— Неси тетради и ручку, проверим.

Я принесла. Конечно, братик ничего не сказал нужного и правильного.

— Линда, я не хочу, чтобы твой брат был похож на тебя. Если ты лентяйка и обормотка, то это твоё дело, но брата надо воспитывать. Мама целый день на работе, я на работе, ишачим, зарабатываем вам деньги, чтоб у вас было что пожрать, чем посрать, а ты? Что делаешь ты?

— Витя, оставь её в покое. Жри свою колбасу.

"Спасибо, мамочка", — благодарю её про себя.

— Линда, идите погуляйте в саду. Угомони его, побегайте, поиграйте в прятки, чтоб он перед сном успокоился, — мама имеет в виду братика.

— Хорошо, — отвечаю маме и, взяв братика за руку, вывожу его в сад.

— Ты почему так плохо себя ведёшь, обезьянка маленькая? — спрашиваю этого балбеса.

— Линда, он плохой.

— Кто?

— Папа.

Сначала долго молчу, потом отвечаю:

— Нельзя так говорить.

— Можно.

— Вот почему ты сейчас человек человеком, а дома был дурак дураком?

Братик смеётся.

— Давай оденем ему на голову шапку-невидимку и не будем снимать? — предлагает братик.

Я захихикала, вспомнив нашу недавнюю игру. Для неё я сделала из газеты шапку-пилотку и, убедив братика, что это самая настоящая шапка-невидимка, надела её на его головушку. Потом стала ходить по комнате и причитать:

— Где ты? Где ты? Ничего не вижу. Куда он делся?

Братик заливался смехом и потешался надо мной от души. Потом пришла моя очередь примерить шапку.

— Линда, я вижу тебя!

— Ууу, но это потому, — быстро пришёл на ум ответ, — что на твоей голове она становится волшебной, а на моей, видимо, нет.

И вот теперь братик предложил напялить эту шапку-невидимку на нашего папу. И не снимать её. Идея, конечно, замечательная, но боюсь, что и на папиной голове она не возымеет свою волшебную силу.

— Линда, я знаю буквы.

— Я тоже это знаю, засранец маленький.

— Знаю "О", букву "С" — это сыр.

— Молодец.

— Линда, — братик казался задумчивым.

— А

— Тебе нравится дядя Вагиф?

— Да. А что?

— Вот бы нам такого папу.

Что? Неожиданно!

— При родителях такого не говори.

— Почему?

— Потому что расстреляют на месте. Меня.

— А меня?

— Тебя не расстреляют. А мне попадёт.

Не дай Бог, ещё подумают, что это я ему внушила или так говорила при нём.

— Папа обидится, понимаешь? — пытаюсь всё-таки объяснить братику, почему нельзя так говорить, да и думать, наверное, тоже. Вот же что учудил!

— Ну и пусть обидится, — не сдаётся братик.

— Он же не просто обидится. Сильно обидится и начнёт злиться, ругаться на нас. А нам это надо с тобой?

— Не надо, — улыбается братик.

— Вот именно. Поэтому лучше не говори так больше.

Надо чем-нибудь поскорее его отвлечь, чтоб эти мысли напрочь покинули его голову. Придумала.

— Пойдём поиграем в догонялки с брызгалкой.

— Ура, догонялки!

Иди наполнять брызгалку водой, чтобы потом ловить этого негодника по всему саду и разбрызгивать её ему на макушку. Надо остудить эту горячую голову.

Мария и братик поладили. Он пьёт у неё чай с конфетами, она и меня приглашает, но я стараюсь вежливо отказаться. Мол, уже попила или надо поделать домашние дела. Не помню, замечала ли я раньше, но Мария всегда ходит в платочке. Неделю назад она была сильно пьяной, они с Сачком. Я возвращалась из бани, а она сидела на стуле перед дверью дома Сачка и выглядела странно. Сначала я не поняла, что с ней. А потом, когда пригляделась внимательнее, до меня дошло: да она же пьяная!

Мария сидела на стуле, низко свесив голову на грудь. Руки болтались по бокам, на весу. Ноги вытянуты вперед, один башмак валялся рядом.

«А где же Сачок?» — задалась я вопросом и почти тут же, услышала негромкий храп, проникающий в сад через приоткрытую входную дверь. Понятно, Сачок дрыхнет.

Может быть, надо помочь этой Марии и как-то переместить ее в комнату, на кровать? Нет, не стоит. На улице сейчас тепло, она не замерзнет. Сама скоро проснется, наверное.

Но все же, примерно через полчаса, решила посмотреть, как у них обстоят дела. Вдруг она свалится на землю?

Марии на стуле не было, дверь была закрыта. Ну и хорошо. Пусть отсыпаются, алкоголики.