Глава 54

Мы познакомились с дядей Вагифом. Он понравился моей маме. Дядя Вагиф ей и бабуле подарил при встрече букетик гвоздик. Тася не смогла прийти, так как плохо себя чувствовала. Он сразу же попросил прощения у бабули за то, что ей пришлось узнать о нем при столь неприятных обстоятельствах. Это он имел в виду свою рубашку. А если Надя пыталась сказать что-то, повысив голос, он ее тихонько отдергивал.

— Надюша, не переживай, не бери близко к сердцу, я уверен, что ты немножечко не так поняла, — примерно так.

А чуть погодя, когда мы все сели за стол и принялись дружно за еду, дядя Вагиф встал и торжественно произнес:

— Прошу прощения, я хотел бы ненадолго привлечь ваше внимание и выслушать меня.

Пауза. Все мы, сидящие за столом, сразу же прекратили есть и посмотрели на него.

— Сначала я еще раз попрошу у вас прощения, — продолжал дядя Вагиф, — за то, что мы сегодня собрались здесь, в доме Нади, а не в моей квартире. Я должен был пригласить вас туда, и я с удовольствием исправлю эту ошибку. Но я подумал: так как мы с вами не знакомы, возможно, вам это было бы вдвойне неловко. А тут привычная обстановка, и так было бы лучше для всех. Наше долгожданное, с моей стороны, знакомство с вами. — Дядя Вагиф немного приподнял бокал, держащий в руке. — Наверняка у вас много вопросов, так как Надя вам не безразлична. Я буду рад ответить на них. Но Надя теперь не безразлична и мне тоже. И я хочу, чтобы вы не сомневались в моих серьезных намерениях. Да, вы, возможно, скажете: это все слишком быстро, но чувства выбирают нас, а мы им только подчиняемся. С радостью позвольте сказать небольшой тост. За всех вас! За наше знакомство!

Все сразу заулыбались и, чокнувшись друг с другом бокалами с шампанским, повторили:

— За знакомство!

— За всех нас!

— За тебя, Вагиф!

Потом я узнала, что дядя Вагиф живет возле набережной, в центре. У него большая трехкомнатная квартира на первом этаже. Он любит играть в нарды, реже — в шахматы. У него есть родная сестра, которая старше его, не замужем и очень привязана к Лиличке. Недавно он решил поставить две палатки с овощами — его подбили на это хорошие знакомые, они и помогли с организацией. Доход пока не совсем ожидаемый, но все же имеется. Ему повезло: палатки стоят на проходном месте. До недавнего времени он работал в школе, преподавал русский язык и литературу. Его сестра живет недалеко от него и до сих пор нянчится с ним как с младшим братом, балует его, готовит еду и помогает по дому.

Еще дядя Вагиф рассказал, что он ни разу не был женат, не сложилось, у него нет детей. В основном он домосед.

Я думаю, что в целом дядя Вагиф понравился всем. Он не делал ничего плохого, никого не обижал, говорил по существу, так, как он думает на самом деле. Ну, наверное. По крайней мере, я ему верю. Да и зачем ему нас обманывать? Сестра его тоже хочет познакомиться с нами со временем, сказал дядя Вагиф, добавив, что все пусть идет своим чередом, чтобы никто из нас не чувствовал неловкость. Спокойный, добродушный мужчина. Да, он полноват и носит большие коричневые очки с такими же линзами, как у тети Любы. Наверное, он близорук, плохо видит. Но он не урод, высокий, даже симпатичный. Наде повезло с ним. Если они поженятся, я буду рада за них. И за Лилечку. Уверена, что дядя Вагиф не обидит никакого ребенка.

Вообщем, мы все неплохо провели время. Правда, Таси с нами не было, но Вадим и бабуля ей расскажут про дядю Вагифа. Вкусно поели, к чаю был большой торт с орехами, вкусный. Я съела два куска. Потом все попрощались друг с другом и поехали по домам.

Уже потом, дома, я поинтересовалась у мамы:

— Мам, как тебе дядя Вагиф? Правда хороший?

— Да, Линда, правда. Боюсь, моя сестра угробит ему жизнь и превратит скоро в психа.

— Ну, мам. Наде он тоже нравится.

— Не думаю, — огорошила мама ответом.

— Почему?

— Ей нравятся другие типажи. Самцы, которые умеют хорошо заговаривать зубы.

— Но дядя Вагиф симпатичный, — пробую заступиться за своего нового знакомого, почти родственника, — и он хорошо разговаривает. Вежливо, со всеми.

— Я не спорю, доченька. Но это мы с тобой так думаем. А Надя думает по-другому.

— Как?

— Терпит его, скорее всего. А куда ей деваться? Это, конечно, не Ляпишев, мудак первой марки. Ей мудаков подавай.

Не знаю, маме видней, конечно, но, по-моему, она не совсем права. Надя улыбалась ему весь вечер, мило разговаривала с ним. Вроде у них всё хорошо. Делюсь этими своими мыслями с мамой, а потом подвожу логичный, как мне кажется, итог.

— Может, они поженятся?

— Навряд ли. Надька будет оттягивать, сопротивляться до последнего. Но терять его не захочет.

— Мам, но у него же есть своя квартира, — вспоминаю недавние претензии мамы, — он не женат.

— Да. Ну, посмотрим, дальше мы посмотрим.

— Ты думаешь, он обманывает?

— Нет, я так не думаю. Я не про него имею в виду, я про Надю. Посмотрим, что она выкинет, какой фортель... Эта та ещё стерва! Паскудница! — добавила в заключение мамочка.

Папа тоже вроде бы хорошо отнёсся к знакомству с дядей Вагифом.

— Нормальный мужик, — сказал он маме, — не говно, как твой братец.

Вадим настолько надоел Тасе своими пьяными выходками, что она собралась уходить от него. Хочет уехать к своим родителям. Я слышала, как она недавно говорила об этом бабуле.

— Я думала, забеременею, он поумнеет, возьмётся за ум. Станет похож на человека. А что он? Только хуже всё становится. Я не намерена тратить свою жизнь на этого алкаша. Я поеду к своим, уйду от него.

— Тасенька, ну что же ты так нервничаешь? — причитала бабушка, — подумай о маленьком. Не надо думать ни о чём плохом.

— Это вы сыну своему скажите!

— Я говорю, каждый день говорю, ты же всё сама слышишь. И зачем сейчас пугать твоих родителей? Они тоже начнут переживать. Я уверена, всё наладится. Непременно наладится.

— А я не уверена. Эти его друзья — алкаши. Ненавижу их всех. Пусть не приходят к нам!

— Тасенька, а никто не приходит, я всех отвадила. Это они его тащат, настаивают. Сюда я их не пускаю. Сейчас тебе главное спокойно родить, не переживать, отдыхать как следует, питаться нормально, витаминки покушать. Ты же сама медсестра, знаешь, что я права. А Вадим образумится. Вот увидишь, я его знаю.

— Сомневаюсь очень в этом! — недовольно пробурчала Тася.

— Не сомневайся, Тасенька. Пусть родится ребёнок, и ты сразу увидишь, как Вадим изменится. Он и сейчас старается. А я всё, что в моих силах, для тебя сделаю.

А спустя несколько дней после этого разговора бабуля подарила Тасе комплект: серьги и кольцо, золотое с изумрудами и бриллиантами. Тася потом хвасталась своим подарком перед всем двором, хотя обставляла это дело как бы между прочим, и перед нами тоже. И перед мамой, и это было ее большой ошибкой. Маме это очень не понравилось.

— Вот же тварь подзаборная! Ублюдочная скипидара!

— Кто, мам, Тася? — уточняю.

— Обе, обе суки поганые! И Тася, и эта тоже, мать, которая моя. Но она мне не мать вовсе после такого! Вот же бляди паскудные!

— Мам, бабуля же хотела как лучше. Тася хотела уезжать к себе домой.

— Скатертью дорога, выблядине недоделанной! — потом, видимо, до мамы дошел смысл сказанного и про бабулю. — Кто хотел как лучше? Бабка твоя? Что-то я не припоминаю, когда она мне такие подарки делала. Никогда! Линда, она никогда не дарила мне таких подарков! Изумруды, сука, сука! Этой скотине? А со мной твоя бабка не хотела как лучше? А, отвечай же, Линда!

— Не знаю, — я уже пожалела, что заикнулась об этом.

— А я знаю, я знаю, доченька. Я знаю, что она никогда не любила меня, а любила только своего долбанного сыночка. Теперь его прошмандовку ублажает. Я тоже родила ей внука и внучку, и что? Где мои драгоценности? Ты у нее, в общем-то, первая внучка. И что? Насрать, ей насрать. На тебя, на меня, на всех. На всех, кроме ее сынка-алкоголика. Хоть бы он загнулся быстрее, захлебнулся водкой и сдох. Как псина вонючая. Вот же твари! Ненавижу их! Пусть все сдохнут, даже цветочка не принесу на их могилы. Плюну, приду и плюну на них. Выблядки.

Да, видимо, эта ситуация с Тасиным подарком больно задела мамочку. Она все никак не успокаивалась.

— Эльмире, приблуде этой, значит, квартирку, Наде — квартиру, ремонт, деньги сколько ни попадя. Про Вадима я вообще молчу, эта сволочь как сыр в масле всю жизнь катается, пальцем не пошевелил, ему и зад подтирают. Таська, хитрая тварь, под шумок тоже свое имеет. И деньги, и шмотки — все ей мать покупает и дает. И жратвы навалом. А родная дочь, значит, на хрен не нужна никому. Ни квартиры, ни бриллиантов, ни денег. Крутись, Раечка, сама, как говно в проруби.

Жалко очень мамочку, мне больно от её слов и обидно за нее. Не знаю, чем её утешить.

— Мам, я вырасту и куплю тебе золотые украшения.

— Спасибо, доченька. Одна ты меня и любишь в целом свете.

Ах, как же стало приятно и тепло от маминых слов на душе!

— Мамочка, родненькая, не переживай. Вот увидишь, они ещё будут у тебя прощения просить. Вадим — алкаш, Тася хочет уйти от него, не хочет с ним жить. Она, значит, не любит его больше. Поэтому бабуля ей подарила кольцо и серьги. А так бы не подарила. А Тася радуется, глупая она совсем. Если бы ей просто так бабуля подарила подарок, а это за Вадима. Чтоб только она не уходила.

— И жила с этим вонючим алкашом! — мама улыбается.

Ура, мама улыбается! Кажется, ей нравятся мои рассуждения. Окрылённая успехом, продолжаю:

— А Надя, она же родила от женатого. Ведь Лилечка вырастет и спросит её однажды: «Где мой папа?» Лиличке будет стыдно узнать. А сейчас ты сама говоришь, что ей не нравится дядя Вагиф, что она притворяется. А любит, может быть, Ляпишева своего. А Эльмира, мам, тоже плохо живёт с мужем. Я знаю, она жаловалась бабуле сто раз, и ты тоже слышала же сама. Правда, мамочка? Она говорит, что её муж — шизик. Недавно только так говорила про него, что у него с головой что-то произошло. А ты, мам, самая лучшая! — слова просто сыпались из меня, как из порванного мешка. — И у нас есть свой дом, и он больше всех их домов. — Ну, кроме бабулиного, — думаю про себя, решив, что это не так уж и важно сейчас. — И ты умнее их всех. — Я почти что плачу от жалости к мамочке.

Мама крепко обнимает меня:

— Доченька, ты — моё спасение. Даже не знаю, за что мне такое счастье.

Господи, спасибо тебе! Как же я сейчас счастлива.

— Мамуля, это ты самая лучшая. Мне повезло родиться у тебя.

— Пошли они все в жопу, Линда! Мы ещё им покажем!

Я была рада, думала, что мамочка хоть немного успокоилась и уже не так переживает, но я ошибалась. Когда чуть попозже вернулся с работы папа, она стала жаловаться и ему. Он сначала слушал маму, поддакивал сочувственно, потом ему надоело, и тогда он сказал:

— Рая, хватит уже ныть, сама виновата! Все видят, что ты бесхребетная, вот и пользуются.

— Витя, ты охренел совсем? Я-то при чём?

— При том! Поставила, значит, себя так перед всеми. Раз об тебя ноги вытирают.

— И ты в том числе, да, Витенька? — мама даже покраснела, так возмутили её папины слова.

— Куда уж мне, и так желающих хватает, — закатил папа глаза к потолку.

— Ну ты и ублюдочный квазимодо. Что ж ты про себя тогда не скажешь тоже? Мол, Рая, я тоже срать на тебя хотел. Блядовал, блядую и буду блядовать.

— О, начинается, — поморщился папа. — Иди на хер.

И примерно так они выясняли отношения до двух ночи. Было очень обидно, жалеть никого не хотелось, хотелось спать.