Глава 49

— Линда, доченька, всё-таки есть Бог на свете! — мама вернулась с братиком с работы, кажется, она чему-то очень рада. — Ставь чайник, у меня пирожки тут, будем чаевничать.

Прямо будто бальзам на душу, когда моя мамочка в хорошем настроении.

— Я тебе такое расскажу, доченька.

Мне не терпится узнать, что же случилось, потому что совершенно ничего не приходит в голову по этому поводу. Это и не важно, мама довольна — это главное.

Скоро закипел чайник, мы сели за стол, и я наконец-то узнала, что привело маму в хорошее расположение духа.

— Доченька, эти козлы всё время говорили, что я чокнутая. Что Райка плохая, нехорошая, а они прямо идеальные.

— Кто, мамочка?

— Кто? — переспросила, улыбаясь, мамочка. — Все, все они: твоя бабуля, дед недоделанный, Вадимчик наш драгоценный. Теперь Вадим не так уж и хорош, хотя эти суки будут его защищать. Вадим пристрастился к бутылочке. Алкаш подзаборный твой дядя, вот он кто! — теперь мама говорила злобно.

— Вадим?

— Да, он самый. И эта погань мне не хотела говорить ещё.

— Какая?

— Твоя бабуля. Но есть добрые люди на свете, рассказали, всё по полочкам разложили.

— Кто, мам? Расскажи.

— Хорошо, в общем так. На работе у нас Роза работает, на первом этаже. Так? — спросила мама и сама же сразу ответила: — Так. У этой Розы сестра дружит с Саниными, те что у бабули во дворе живут, ну ещё с тётей Шурой рядом.

— Да, я знаю Саниных, — киваю в знак согласия и нетерпения.

— Так вот, Санины рассказали Розиной сестре, а та уже самой Розе, что Вадим стал много пить, почти каждый день пьёт. Сначала понемногу, и как будто в шутку, а потом уже сильно. Все во дворе уже знают. А эти козлы скрывают от меня!

— Честно говоря, не верится. Вадим вроде не пьёт, вернее, мало, я видела только по праздникам.

— Ага, не пьёт? Хлещет! Это ещё не всё, Линда. Они жутко ругаются с матерью, говорят прямо жутко. И с Тасей. Тася уходить даже хотела от него.

— Вот это да! — не удержалась я.

— Вот это да, доченька, — согласилась мамочка. — Боженька всё видит!

— Мне бабуля ничего не говорила.

— Ещё бы, своего ублюдочного сыночка прикрывает. Это она про меня может трепаться. Про меня можно, кто я такая для неё? Дерьмо собачье.

Хм, странно, подумала я, ничего такого не замечала с Вадимом. Правда, последнее время я нечасто была у бабули, Лилечка приболела, и бабуля помогала Наде. Так, когда я в последний раз видела Вадима? — вспоминала я. Кажется, почти две недели назад. Точно! Была в гостях у бабули, она испекла яблочный пирог, мы ели, Лидка тоже пришла ко мне. С ней разговаривали. Вадим спал. Теперь я вспомнила! У Таси были заплаканные глаза. Я ещё спросила её:

— Тася, ты плакала? Что-то случилось?

— Нет, это, видимо, простуда начинается. Чихаю часто. — Тася была недовольна.

— Попей чай с малиной.

— Я все-таки медсестра, Линда, — усмехнулась Тася. — Я знаю, как вылечить простуду.

— Вадим тоже простудился? — задала я вопрос чисто автоматически, ради вежливости. Его нигде не было видно.

— Вадим отдыхает, спит. Много работал, — лаконично ответила Тася и ушла к себе.

А я была только рада такому повороту дел. Мы с Лидой хорошо провели время, она похвасталась новыми обновками: ей купили платье и домашний халат. Потом мы с братиком вернулись домой. Значит, тогда Вадим был пьян? Или отсыпался?

— Ну, все, теперь покатится по наклонной, клубочек маменькин сыночек, — мама ликовала.

Не знаю, жалко ли мне было Вадима? Наверное, нет. Он взрослый. Что его жалеть? Сыт, обут, одет. Мне было жалко бабулю. Она наверняка очень переживает за него. А мамочка была счастлива. Ее счастье, и моя радость за нее перевешивали любую жалость.

Весь вечер родители обмусоливали эту тему. Папа тоже порадовался новостям.

— Я знал, что этим кончится. Избаловали сученыша. Работает мальчик их, шубы шьет, зарабатывает. Сволочь! Знаешь, Рая, не могу ему простить, что он тебе шубу не сшил. — Папа снова высказал свою давнюю обиду, — Должен был сразу же тебе сшить, подарить тебе: "На, сестренка, носи!" Нет же, подлец, сученыш паскудный.

— Какую шубу? Я ж тебе говорила уже, от него не дождешься. Надеюсь, сдохнет под забором где-нибудь, выблядок. Скажешь тоже — шубу, он меня три метра довезти не мог до Надьки. Пусть все мои слезы ему аукнутся.

Теперь уже мама была не против моих визитов к бабуле, даже наоборот, настаивала на них.

— Линда, сходи к бабке, одна иди, так быстрее, — сказала она мне в первый же наступивший выходной. — Посмотри там, как у них дела? Где Вадим, посмотри, хорошо? Придешь, все расскажешь.

— Мам, до скольки мне можно побыть там?

— Ну, часа на два-три. Скажи потом, что уроков много.

— Хорошо.

Да, Вадим стал пить, и это было очевидно. Тася очень подурнела, бабуля сникла. Дедуля, не знаю, вроде бы не изменился. Он часто составлял компанию Вадиму, как мне поведала бабуля.

— Этот Ирод, вместо того чтобы запретить ему, сам лакает с ним. Но твой дед хоть напьется и сразу спать заваливается. А Вадим начинает куролесить. Этот Ирод потом дрыхнет, а его сын что вытворяет!

Подумать только, прошло так мало времени, а как всё кардинально изменилось у бабули. И теперь ни она, ни Тася не пытаются больше скрывать безобразия Вадима.

Что ж, как оказалось, пьянство Вадима хорошо влияет на мою мамочку. Она не стала злорадствовать и потешаться над Вадимом открыто, нет, она предпочла наслаждаться этим втайне, в стенах нашего дома. Ну, может быть, ещё на работе с подругами. Мама сочувствовала бабуле, даже лже-поддерживала её.

— Мам, — разговаривали они по телефону, — представляю, как ты себя сейчас чувствуешь. У нас на работе все только об этом и говорят. В туалет выйти нельзя. Сразу спрашивают: "Рая, а правда твой брат жену избил? Рая, а правда твой брат отцовскую машину разбил?" А я отвечаю, что вы ко мне пристаёте, я откуда знаю?

Но когда мама обсуждала это же с Надей, Надя сильно злилась. Хоть ей и не нравилось поведение Вадима, вернее, его поведение дома у бабули, всё же между ним и моей мамой она выбирала Вадима.

— Рая, твой что ли муж не пьёт?

— Пьёт, я и не скрываю. Но он работает, деньги в дом приносит. И, между прочим, Наденька, не в подвале работает, а на ответственной работе. И на свою жену он руку не поднимает. Попробовал бы только. А мой братец, как я слышала, пару раз Таське вмазывал.

— Они сами разберутся. Без нас.

— Кто бы в этом сомневался, — соглашалась с ней мама, но таким тоном, что Надя начинала злиться ещё больше.

Хотя причём здесь моя мамочка? Пьёт вообще-то Вадим, а не она. Мама часто интересовалась, не говорила ли мне что-то бабуля по этому поводу, или, может быть, девочки во дворе обсуждали.

— Мам, бабуля говорит, — вещала я свежие новости, — что когда Вадим отойдет от пьянки, он сам себя ругает и обещает, что больше никогда не возьмет капли в рот.

— Ха, — громко хмыкает на это мама, — ни капли! Ой, клятвы алкаша до первого стакана.

Если бы было можно, мамочка собственноручно снабжала Вадима спиртным, но это было слишком даже для неё.

— Твой отец, потаскун, тоже мне клянётся, — продолжала мама, — что не изменяет мне. Но блядская натура берёт своё, Линда. Вот сколько сейчас времени, уже почти восемь, и где этот гад шастает? Скажет, на работе был. Трепло потасканное. Ясно же, блядует где-то.

Нежданно к нам пришли гости. Время шло к вечеру, все, кроме папы, были уже дома. Мамочка только с работы. Это были Вадим, Тася и бабуля. Их дедуля привёз, но сам почему-то остался в машине, не зашёл к нам. У мамы на работе был день аванса, поэтому у нас были большие планы на завтра: мы собирались на базар и в "Пассаж" Как раз перед приходом нашей родни мы с мамочкой обсуждали, что нужно купить в первую очередь. Мама сказала, что купим вафельный торт, побалуем себя, потом зелень, сделаем кутабы с мясом и зеленью.

— О, заходите, — мама поприветствовала гостей. — Линда, поставь чайник.

— Не надо, Линда, — сказала бабуля каким-то непонятным голосом, холодным что ли?

— Не надо нам чая, — это уже Вадим.

— А что вам надо? — улыбнулась мама. — Шоколада?

— Надо поговорить, — снова Вадим.

— Говорите.

— Не придуряйся, — Вадим зло сверкнул глазами. — Это ты, хм, назвал бы тебя, сказала Манафовым про шубы?

— Каким Манафовым?

— Рая, не придуряйся, не надо. Этот номер со мной не пройдёт.

— Что случилось? — не выдержав, задаю вопрос бабуле и Тасе.

Я очень обеспокоена происходящим и волнуюсь за мамочку. Надеюсь, она не сделала ничего такого, что навредит ей? Но Тася сделала вид, что не слышит меня, а бабуля приложила палец к губам, мол, тихо, не надо спрашивать.

— Такую сестру иметь — врагов не нужно! Какого хера лезешь не в своё дело?

— Рая, он прав, — это уже бабулины слова. — Я, конечно, тебя всегда защищаю, но так нельзя. У Вадима и так проблемы.

— Какие, алкоголизм? — съязвила мама.

— Не твое дело! — рявкнул её брат.

Кажется, он зол не на шутку.

— Так, вы пришли сюда, чтобы что? Чтобы обсирать меня в моём доме?

— Мы пришли поговорить, — бабушка казалась взволнованной. — Рая, да, Вадим, может быть, был не прав, он немного расслабился. Но ты же знаешь, как важна для него работа. Не нужно вставлять палки в колёса.

— Мать, ты что с ней как с человеком разговариваешь? Ты что, не видишь, она смеётся над тобой? Так, вот что я тебе скажу: ещё раз влезешь куда-нибудь своим длинным носом, я молчать не стану. Пожалеешь очень сильно.

В этот момент тихонечко наблюдаю за Тасей. Она подошла к входной двери, и казалось, её совсем не заботит происходящее. Но теперь я знала, что это обманчивое впечатление. Она всё прекрасно понимает, её очень заботит происходящее здесь и сейчас. Ах, козочка Тася, какой же милой и добренькой ты казалась мне вначале! Теперь я знаю тебя лучше, гораздо лучше. Ты вовсе не милая и не добрая. Зачем ты приехала сюда с ними, если не говоришь ни слова? Понаблюдать? Чтобы потом обсуждать поведение и слова моей мамочки? Или же ты приехала сюда колдовать? Да, да, Тася, ты вполне способна на такое. Откуда ж мне знать, не привезла ли ты с собой в карманах какой-нибудь гадости?

— Пошёл вон отсюда! Братец недоделанный. Убирайся! Тронь только меня — я тебя загрызу, как гнилую косточку. А ты, мать называется, это ты меня-то защищаешь? Я сказала Манафовым, да, я! Правду сказала. И ещё скажу. Ты что ли мне запретишь, сосунок тряпичный?

— Рая, — бабушка присоединилась к скандалу основательно, — не смей так говорить! Неблагодарная!

Несколько минут в столовой стоял ор, слова и обвинения смешались в одно тёмное облако, повисшее над нашими головами. Потом внезапно все затихли. Все, кроме Таси, потому что она и так не проронила ни слова. Тогда мама широко открыла входную дверь и направилась к воротам, остальные, сбитые с толку её поступком, пошли вслед за ней. Мамочка подошла к машине дедули и открыла дверцу.

— Увози этот блядский цирк отсюда. Немедленно.

Дедуля пристально посмотрел на маму, но ничего не сказал ей в ответ. Все сели в машину. Мама не стала дожидаться, пока они отъедут, и вошла обратно.

— Вот же сволочи. — Удивительно, мама кажется, быстро успокоилась. — Что я тебе говорила, Линда? Они сволочи. Были и останутся ими. Знаешь, зачем они приехали?

— Зачем?

— Вадим — ничтожество, рано или поздно он бы проявил свою поганую натуру. — Мама говорила спокойно. — Пойдем попьем чаю, прохладно.

Мы зашли в дом. Мама налила чай и сделала глоток из чашки.

— Они боятся за него. Я не дура, Линда. Они боятся за него. Они решили свалить все на меня.

— А что с Манафовыми?

— Элла их знает, она рассказала, что Манафовы, ее соседи, хотят у Вадима шубу заказать, две шубы. Жене и снохе. Я сказала, что Вадим сошьет им говно, а не шубу, он алкаш. Она им передала, они не стали заказывать. И попросили вернуть деньги, авансом ему дали на покупку шкурок, он так попросил. Он их пропил, наверное, или не знаю что. Вот меня и решили сделать козлом отпущения.

— Они думают, что ты нарочно? Вадим так сказал.

— Я его ненавижу. Он тоже меня говном поливает, и что? У них проблемы с деньгами. Вадим пропил много, даже у матери взял самовольно. Она вся выцветшая, а это он только начал. Все понимают, что он вор и тварь подзаборная. Все понимают. Только прикрывают его зад.

— Мам, вы теперь совсем поссорились? Не будете разговаривать?

— Будем потом, куда они денутся? Мать поймет, что я права. Еще придет ко мне, слезами обливаясь. Это она у них на поводу идет, дед тоже. Кому нужна неродная дочь? Он только притворялся, что меня любит. А сам на моих подруг смотрел, как кот на сметану, из техникума. Я все замечала. Блядун. Особенно когда пьяный был. «Какие у тебя красивые подружки, Раечка».

Господи, да что же это такое? Дедуля? На маминых подруг? Я ничего не понимаю. Это же дедуля.

— А что бабуля?

— Да ничего. Этот козел умеет выставить себя невинной овечкой.

Чего я еще не знаю? Про бабулю, про Надю. Честно говоря, я не хочу ничего знать. Не хочу. Я переполненный шкаф, у меня внутри не осталось больше места. Скоро я лопну!

— Они привезли сюда Вадима, — между тем продолжала мамочка, — чтобы дать ему почувствовать свою значимость. Чтоб исцелился. Что, мол, это Райка виновата, что у тебя не получилось. Твари! Хотят на меня списать все его грехи.

— Но, мам, он и из-за Манафовых обиделся. Они все…

— Плевать! Я тоже много на что обижаюсь. Я разве сказала неправду? Я помогла людям. Разве я не права?

— Права… наверное.

— Линда, они это заслужили. Это им ещё мало. Поверь, я знаю.

Вадим заслужил «это»? А бабуля? Насчёт Таси мне всё равно. Я бы очень хотела, чтобы мамочке было тоже всё равно на Вадима, Тасю, бабулю. Когда людям всё равно, они ничего не делают: ни плохого, ни хорошего. Пусть даже мама и наша родня не дружат, просто нормально общаются между собой. Теперь мне этого будет вполне довольно. Это раньше я хотела, чтобы все были добрые и помогали друг другу. Теперь я согласна и на «всё равно». Я зла, очень зла на Вадима и Тасю, чуть меньше на дедулю и совсем немного на бабулю. Очень было обидно видеть, как она кричит на мамочку. Именно она.

Только теперь я стала понимать, что Тася жадная. Раньше я так не думала о ней. Когда я приходила к бабуле, Тася меня угощала, давала разные фрукты, колбаску, конфеты. Да, это только теперь я сообразила, что она доставала все эти продукты из холодильника бабули, а не из своего, не с их с Вадимом. Нет, не совсем так: она брала еду и из своего холодильника, но это было совсем другое. Суп, котлеты с рисом, например, но опять же, до этого она брала это от бабули, или бабуля сама приносила им приготовленные кушанья. А так, чтобы Тася купила что-то лично нам с братиком, я не помню. И ещё, мама после дня рождения Нади сказала мне, что на самом деле подарок от Вадима и Таси им купила бабуля, а они просто подарили это от себя.

Может быть, раньше всё было по-другому? Или так было всегда? Не знаю. Только бы не стало хуже.